Глава 13

Если мир сгорел дотла,Только белых два крыла.Мне напомнят миг,Когда я мог с тобой летать.И мечты твои, как звёзды,На ладонях согревать.И одной звезде упавшей прокричать,Что любовь не умерла. Роман Полонский, «Жестокая любовь»

Вечер выдался странным…Трель телефона разнеслась по всему дому за считанные секунды. Сегодня звон был другим, он словно выказывал свой страх неповиновения. Атмосфера вмиг стала зловещей.Леонид с минуту смотрел на разрывающийся аппарат, словно пребывал в трансе. Трубку брать не хотелось. Знал, чувствовал, что ничего хорошего ему не скажут. Но дело было сделано: аппарат был поднесен к уху.- Слушаю.- Леонид Николаевич, тут, тут такое дело… Ваш сын попал в больницу с огнестрельным ранением.Леонид напрягся, хотя чего-то подобного он уже ждал. Знал же, что доиграется сынок… доигрался.- В какую?- В вашу. Я уже все проконтролировала, в прессу ничего не попало. Но если что-то всплывет, выдадим как ДТП. В палату же врываться не будут.- Хорошо, Лера, - встал с кресла, размеренно шагая к окну, - я скоро приеду, - сбросил вызов, спиной чувствуя, что жена стоит позади. Так и было. Анна стояла в дверном проеме кабинета.- Что случилось? – вопрос прозвучал робко.- Ничего.- Я чувствую. Не ври мне. Что-то с детьми? Говори, Леня, я же мать.Коршун устало вздохнул, присаживаясь на край стола. Старался не смотреть на жену. Но должен был сказать ей. Обязан.- Руслан в больнице.Анна слегка пошатнулась, но вовремя схватилась за ручку двери. Лицо не передавало эмоций, каменная маска, словно она и не живая вовсе.- Поехали.Больница, которая полностью содержалась на деньги Леонида Николаевича, располагалась в центре. Приехав туда, Анна с сумасшедшей скоростью вылетела из машины, но замерла у самого входа. Боялась, боялась увидеть своего мальчика. Страх разлился по телу, именно в этот момент муж приобнял ее, слегка толкая вперед. Он был, как всегда, собран и холоден. Многие, увидь его, сказали бы, что он ничуть не обеспокоен, вероятнее, даже безразличен. Многие, но не Анна. Она знала и прекрасно ощущала состояние мужа. Эти слегка сдвинутые брови, плотно сжатые губы, слишком отточенные шаги. На эмоциональном уровне он просто кричал от досады, боли и страха за своего сына, но все его переживания крылись слишком далеко. Там, куда не впускают никого.На подходе к палате их встретила Алена. Девушка, подобно урагану, подскочила с белого дивана, устремляясь к родителям. Красные и слегка припухшие глаза, были готовы вот-вот пролить еще пару литров слез.- Мамочка, - бросилась к Анне, обнимая ту.- Аленочка, - крепче прижала дочь к себе, - ты была у него, как он?- Меня не пустили… не пустили. Сказали, что он в реанимации, и туда нельзя… пап, - шмыгая носом, посмотрела на отца.- Тише, - бесшумно выдохнул застоявшийся ком отяжелевшего воздуха. - Я пойду к главврачу, думаю, он все пояснит.- Мы с тобой, - Леонид кивнул.Они не успели преодолеть расстояние в один этаж, как Дмитрий Львович сам вышел им на встречу. Он ждал появления здесь Леонида.- Здравствуйте, - кивнул приближающемуся семейству.- Дима, хоть ты мне объясни, что с ним? – не выдержала Анна. Она прекрасно знала Реброва уже много лет.- Анна, Алена, Леонид Николаевич,- выдохнул, сосредоточенно смотря на этих людей, - уже все хорошо. Операция прошла успешно. Я сам его оперировал. Сам вытащил пулю…- Почему тогда нас не пускают? – выдавила Алена.- Он без сознания. Его не стоит беспокоить. Он все еще тяжелый. Проникающее ранение грудной клетки - это не на гвоздь наступить. Имейте терпение, и не мешайте людям работать.Леонид медленно поднял глаза на Дмитрия, который резко замолк.- Дима,- начал еле слышно, - будь человеком, скажи персоналу, что нам можно.- Ты же понимаешь…- Понимаю. Но ты скажи.- Ладно, я предупрежу персонал. Только недолго.- Спасибо, - Анна еле заметно улыбнулась.В палате все чувства обострились, и наступило дежавю. Они уже видели подобное пару лет назад. Когда Руслан вот так же безжизненно лежал на больничной койке, только находилась она в военно-полевом госпитале, за несколько тысяч километров от Москвы.Леонид остался у самой двери, и шага не ступив к кровати. Он молча наблюдал за женой и дочерью, все больше кипя от необузданной ярости. Злился. Сильно злился на себя, на сына, на обстоятельства, на то, что в очередной раз пустил все на самотек, давая ему право собственного выбора. На то, что не встретился с Лабодским сам, что, конечно, собирался исправить в ближайшее время.Позади послышалось шуршание, Коршун-старший слегка обернулся, и в его поле зрения попал Комаров, жених дочери. Максим кивнул, медленно направляясь к Алене.- Аня, пора, - все же сдвинулся с места, приближаясь к жене.- Я не могу его оставить. Моего мальчика, не могу. Ты посмотри… посмотри.- Тише. Дима же сказал, что все хорошо. Верь ему, пойдем. Тебе нужно отдохнуть, завтра мы вернемся.Женщина вяло кивнула головой, ближе прижимаясь к мужу. Все словно страшный сон, опять…- Алена, ты с нами?- Нет, мам, мы с Максом еще побудем тут, потом поедем.- Приезжайте к нам тогда.- Хорошо.В машине Анна расплакалась. Держалась всю дорогу сюда, в палате не хотела, чтобы сыночек чувствовал ее печаль. А теперь, словно сели батарейки, кончился заряд, и силы медленно покидали ее.- Что с ним произошло? Куда он ввязался? Кто это сделал? Я ничего не понимаю… ничего.- Девчонка. Он связался с девчонкой Лабодского. Я предупреждал его не лезть. Но это же наш сын! – злобно повысил голос. - Он же считает себя бессмертным.- Кристина? – Леонид кивнул. - Мне Алена рассказывала, что у Руслана есть подружка, но я не думала, что все так. - Легкий ступор, после которого Анна медленно подняла глаза на мужа. - Это Лабодский? – Коршун не ответил. - Лабодский его…?- Лабодский! - выкрикнул, выезжая на МКАД .- И что ты собираешься делать?- Думать. Пока только думать. Все не вовремя, я не могу сейчас…- И не надо сейчас, - гордо выпрямила спину, расправляя плечи и направляя взгляд вперед. - Не сейчас. Но потом, обещай мне, что потом ты его убьешь.Слова не повисли в воздухе, и не изменили атмосферы. Они были просто сказаны и услышаны. Им не требовалось подтверждений или удивлений. Все было так, как должно быть.- Обещаю.  

***

Холод и жуткий озноб. Все чувства на грани, так, что едва понятно, где реальность. Жуткий страх и полная потеря ориентации.Когда она вновь открыла глаза, в них ударил яркий свет. Белые стены словно разъедали зрачки. Девушка не понимала где она, вокруг лишь стены. Когда смогла подняться, а произошло это не раньше, чем через два часа, обнаружила, что находится в маленькой узкой комнате, в которой из мебели присутствует лишь кровать. Пальцы медленно изучали стены, как и все тело. Кристина вплотную прижималась к слегка мягкой прорезиненной обшивке. Скребла ногтями, пытаясь добраться до двери. Ручка на двери отсутствовала, и что это выход можно было понять лишь по каемкам проема.- Где я? – спросила едва слышно. - Где же я?Осознание приходило медленно, да и все вокруг плыло, словно в тумане. Она едва успевала ухватиться за мысль, как та от нее ускользала.«Что происходит?»Чувствовала себя овощем. Она почти не ощущала своего тела, лишь видела, как шевелятся ноги, руки, но что это делает она - признать была не в силах…Дверь открылась, заставив девушку медленно повернуться в сторону входящего. Высокий, широкоплечий мужчина в белом халате обнажил ровные зубы.- Как вы себя чувствуете?Его голос доносился, откуда-то издалека. Хоть она и понимала, что вот он - здесь, близко.- Где я? - повторила вопрос. - Где? - прикусила губы, обхватывая себя руками. - Где? – завопила, что было сил, бросившись вперед. Ее быстро перехватил еще один, неясно откуда взявшийся человек. Незнакомец же резко стер с лица улыбку.- Ох, будем наблюдать, - скупо заключил мужчина, - так и запишите, Анечка: у пациентки присутствуют вспышки гнева, - поднес пальцы к губам, - беспричинные.Ружевич повалили на кровать, последнее, что она видела - были силуэты уходящей троицы, они медленно расплывались, а после наступила тьма.Она вновь спала. Она спала, а за стеной, в небольшом кабинете, продолжался душевный монолог.Олег обессиленно потер виски. Он принял это решение, и был готов оставить ее здесь. Если не с ним, то ни с кем. Иначе это никогда не кончится, она сведет его с ума. Убьет его, его же руками, а так… Так для всех безопаснее. Нервы были натянуты, но помощник, вошедший через пару минут, порвал последние нити спокойствия.Лабодский, не поднимая головы, дослушал рассказ Князева. Этого не могло произойти. Не должно было. Не сейчас. Случись это годом раньше, он бы наплевал, годом раньше, но не сейчас… Сжав пальцами губы, мужчина все же спросил:- Он звонил?- Нет, но, думаю, непременно это сделает. Вы просчитались…- Я?- Точнее, мы. Я не давал команды стрелять вообще. Этот Марченко отморозок, я вам всегда говорил, что его не стоило брать к нам.Лабодский устало запрокинул голову вверх. Комнату, словно коркой, покрыла тишина. Гулкая, гадкая.За окном близился рассвет. И теперь каждая пройденная минута на часах лишь нагнетала ситуацию. А перед глазами то и дело мелькало решение. Резко вскочив со стула, Олег выпрямился, статно поднимая голову.- Купи билеты в Калифорнию.- Только вам или?..- Мне. Она пусть остается здесь. И чтобы ни одна душа об этом не знала. Проследи.Князев кивнул. Неделю спустя... Сентябрьский дождь то и дело заглядывал в окна. Стучал по стеклам своими громадными, ледяными каплями. Осень выдалась холодной, никакого намека на бабье лето. Лишь сырость и серость. Москва словно погрузилась во мрак размеренных холодных дней.Время тянулось медленно, а каждое известие доносилось до всех со скоростью света. Коршуны почти все время находились в больнице, и ждали лишь одного - когда очнется Руслан.Это случилось во вторник, ровно через семь дней после ранения.Руслан, словно ничего и не было, открыл глаза. Яркий свет не казался ему преградой. Как и ноющая боль в груди. Белые стены не вызывали удивления, нет. Все ушло на второй план, а на первом, словно на золотом пьедестале, возвышалась она. Она была с ним все семь дней мрака. Ее глаза были последним, что он видел, прежде чем упасть на землю. Ее крик все еще сидел в его голове. Громкий. Выворачивающий душу на изнанку, но все это было лишь малой частью того, какое место во всем этом он отвел себе. Виновника. Человека, который разрушил ее жизнь. Подставил и, возможно…Резкая боль прервала поток губительных, разрушающих мыслей. Но он уже полностью стоял на ногах. Палата была пуста, и он несказанно этому рад. Ему необходимо ее найти. Пока не ушло время, пока они не сделали с ней что-то страшное.Пошатываясь, Руслан вышел из палаты. Необходимо было найти телефон. Минусом частной больницы такого уровня является то, что почти весь персонал знает тебя в лицо. И стоит какому-нибудь санитару, стоящему за километр, созвать «боевой клич», как к тебе уже бежит разъяренное стадо врачей, озабоченно пытаясь вернуть обратно в палату.- Руслан Леонидович, вам нельзя вставать. Вы еще слишком слабы. Вернемся в палату? – заботливо кудахтал над ухом врач.- Нужно разбудить Анну, сообщить, что он пришел в себя.- Не смей. Пусть она отдыхает.- Извините.Словно миллионы голосов вокруг. И туман. Белая дымка, медленно заполоняющая коридоры. Слабость.Широкий больничный коридор отдавал холодом. В палате тихо шумел телевизор. Руслана посадили на койку, продолжая колдовать вокруг. Голос диктора доносился словно издалека, и лишь одна фраза впилась в сознание. Обрушилась с ярой силой. Заставила внутренности сжаться… Коршун выставил руку вперед, пытаясь вглядеться в быстро сменяющиеся фотографии. А ведущий все продолжал надоедливо причитать. Очередное фото и губительная новость. «Известный бизнесмен Лабодский тайно обвенчался со своей женой, актрисой Кристиной Ружевич, в Америке». Несколько слов и тишина. Пустота.