Глава 15

"К прошлому возврата нет. А обрубить концы я пока не готов. "Стивен Чбоски, «Хорошо быть тихоней»

- Ты ничего не ешь, исхудала вся. Тебе необходимо кушать, набираться сил,- женщина устало взмахнула рукой. Было уже невозможно выносить это… слышать ночные рыдания, видеть красные от слез глаза.- Я ем, теть Даш, ем, - поджала губы, убирая с лица темно-коричневые пряди. Она вспомнила ее пару недель назад, вспомнила, как она приходила к ним, когда Кристина была совсем малышкой и приносила конфеты.- Девочка моя, тебе тяжело, все, что на тебя навалилось это ужасно, но ты сильная. Ты самая бойкая девочка, которую я знаю, все будет хорошо. Главное - это верить!- Я верю.С этими словами Кристина вышла из кухни, лицом к лицу столкнувшись с зеркалом. Оттуда, из зеркала, на нее смотрел абсолютно другой человек. Человек, из которого выпили жизнь. Некогда белые волосы стали коричневого оттенка. Пухлые губы обветрились и больше не пестрили яркой помадой, лицо осунулось, а тело… настолько исхудало, что ее с легкостью можно было принять за девочку-подростка.Горько усмехнувшись своему отражению, она с силой хлопнула дверью. Внезапные вспышки ярости случались слишком часто. Ненависть к себе росла, как сорняк, с каждым днем становясь все мощнее, сочнее…Спрятав руки в карманы, она вяло поплелась на остановку. Зачем и куда она поедет, Кристина не знала. Дошагав до маленькой железной будки, Ружевич прошагала мимо. Быстрым шагом перебежала дорогу, зашла в небольшой магазинчик.Окна мини-маркета украшали гирлянды, края стеллажей маленькими змейками обвивала мишура. Кристина замерла возле кассы, чувствуя на себе недовольный взгляд кассирши. Купив жвачку, девушка вышла на улицу.Дома она, как и всегда, закрылась в комнате. Вытянула телефон из кармана джинсов и уселась в кресло, свернувшись в клубок. То ли на нее подействовала усталость, то ли утренние теткины слова, заставив поддаться порыву. Пальцы со скоростью метеора скользили по экрану телефона, очередной взмах ресницами, а перед глазами лента из его фото. Еще две недели назад она зарегистрировалась в социальной сети, конечно, не под своим именем, и заглянула в его аккаунт. По телу пробежала волна мурашек, а в горле словно встал ком, сейчас эмоции ничуть не изменились.Руслан улыбался на фото и, кажется, смирился. Начал жить своей жизнью, забыв о ней. И это радовало. Радовало то, что он жив, здоров и его больше не подстерегает опасность. Ведь она чуть не убила его, чуть не превратила его жизнь в ад. Это мучило. Ужасно. Первые дни, когда она начала приходить в себя и медленно соображать, что происходит вокруг, то чуть не свихнулась, а потом на плечи упал груз, воспоминания хлынули ледяной рекой и самым мерзким, самым болезненным воспоминанием стали слова Олега… Олег убил его. Он сам сказал, что убил. Это стало точкой для всего. Концом. Лишь через пару недель она узнала, что с ним все в порядке.Двадцать первый век хорош наличием интернета, стоило несколько дней последить за страницей Алены, как все стало ясно. Руслан в больнице, но с ним все в порядке. После этого она больше не смела вмешиваться в его жизнь, даже вот так – заочно. А сегодня словно ударило молнией…В глазах встали слезы, все так быстро началось, и так… так печально закончилось. Если бы она не поддалась ему, своей слабости, этому безумию, то ничего бы не произошло. Все было бы по-прежнему. Золотая клетка и глянцевая улыбка на губах. Нет, она не жалела, что избавилась от оков Лабодского… но безумно сожалела, что впутала во все это такого человека, как Коршун. Порядочного, доброго…За дверью что-то грохнуло. Душа со скоростью света полетела в пятки, тело словно прилипло к мягкой обивке кресла, зрачки расширились, а дыхание участилось. Встать и повернуть дверную ручку было сейчас непреодолимым испытанием. Но она смогла. Отодрала себя по кускам, вырвала из плена страха, поднялась на ноги.После той палаты, ее не переставал преследовать этот страх. Она отдала бы все что угодно, лишь бы почувствовать себя нормальной, перестать бояться каждого шороха, отдала бы - только отдавать уже было нечего. Приступы паники, вспышки ярости или полная апатия – вот они три составляющие ее новой жизни.Дернув на себя дверь, Кристина выглянула в коридор. На стуле, у телефона, сидела Дарья. Женщина прикрыла глаза, крепко прижимая к себе телефон.- Ты чего?- Кристина… - Женщина повернулась, встречая ее потерянным взглядом. –Люда впала в кому… врачи говорят, что, скорее всего, она больше не очнется. Только позвонили…Сердце замерло. Тело словно парализовало, Ружевич смотрела на тетку, не в силах сказать и слова. Мир вновь рухнул. В голове было так шумно, гигантский поток мыслей, и ни одной, за которую бы стоило ухватиться. Мать умирает, а она за сотни километров прячется, и в который раз спасает лишь свою шкуру.В горле встал ком, он душил, не давая возможности принять решение. Руки подрагивали. Коснувшись губ трясущимися пальцами, она внимательно посмотрела на тетку. Решение было принято.- Я еду в Москву.- Девочка, не надо. Я понимаю, что она твоя мама, но если ты поедешь, они найдут тебя. Твой бывший муж… он, что если он тебя…- Плевать. Я должна ее увидеть. Ты не понимаешь? – взревела на всю квартиру. - Я должна, она моя мать!- Прости, прости, я несу чушь… Не могу, не знаю… Я очень боюсь за тебя. Ты единственный родной человек, ты дочь моей сестры, и она бы не позволила тебе… нет.- «Последний, родной...» – взревела. - Где ты была, когда посадили отца, когда мама попала в больницу, где, когда она окончательно лишилась рассудка? Где ты, черт тебя, была? – не могла сдерживать гнев, кричала рыдая. - Я уезжаю! - заявила слишком холодно, слишком безразлично. *** - Леонид Николаевич, утро доброе! – Самохин вошел в кабинет, стараясь полностью завладеть вниманием Коршуна, потому как то, что он сейчас должен сказать, имело вес. - Вчера в нашу службу безопасности обратился некий Князев.Коршун отставил чашку с кофе, требуя продолжения одним только взглядом.- Князев, как вы уже поняли, тот самый, правая рука Лабодского во всех его грязных делишках.- С чего вдруг? – Все же приняв отчужденный вид, поинтересовался Леонид.- Он знает, где девчонка.- Где?- Завтра утром будет на Казанском.- Это все, конечно, прекрасно, но с чего столько доброты? Когда он записался в наши поклонники?- У него с Лабодским какие-то давние счеты...- И ты думаешь, что Олег не догадывается?- Думаю, нет, Князев не раз подставлялся за него под пули, Лабодский уверен, что тот предан ему, как пес.- Пес.. Не нравится мне все это... очень не нравится... Какая-то мутная схема. Чего Князев хочет от меня?- Чтобы в нужный момент вы помогли ему убрать Лабодского, и еще одно... странная просьба, и я не совсем понимаю ее корень... В общем, в больнице, которая входит в число предприятий Олега, находится некая Людмила Ружевич. - Коршун приподнял брови. - Да-да, родственница, точнее мать; так вот Князев хочет, чтобы вы посодействовали ее переводу в другую клинику, и лучше подальше от России.- Выясни, что связывает его с матерью Кристины, подготовь водителя, а лучше сам съезди завтра на вокзал. И ничего не говори Руслану, я сам хочу встретиться с девочкой.- Понял. Где будет встреча?- В строящемся доме, там безопаснее всего.- Понял. По Князеву отзвонюсь.Коршун кивнул. Как только Самохин покинул кабинет, Леонид встал с кресла, останавливаясь у окна. Все это ему совершенно не нравилось. Все. Месяцы поисков без какого-либо результата, а теперь все и сразу. Словно явственное подношение, обычно такое туземцы делают своей жертве, прежде чем скинуть с обрыва.Потер переносицу, понимая, что должен что-то сделать. Вся эта история уходит корнями далеко в прошлое. В прошлом, все отгадки там, и почему он сразу не подумал об этом. Нужно искать именно там, чувствовал, а чутье его никогда не обманывало.Неторопливо пролистал контакты, останавливаясь на таком сейчас необходимом. Он так редко общался с этим человеком, что иногда казалось, что и не родственники они вовсе. Усмехнулся, представив, что его сын, упоминая об отце, думает так же.Пару коротких гудков разорвали застоявшуюся тишину.- С чего такая честь? А, сынок?- Нужна твоя помощь, нужен знакомый особист в Кемерово.- Даже и не думай, что я буду помогать в твоих грязных делишках, - словно снаряд, взорвался Николай. - Твой дед за одним столом с Хрущевым ел, я… я тридцать лет на благо родины, на благо страны... а ты, только и смог что разворовать эту страну, девяносто второй год, как сейчас помню. Не думай, что забыл! Не думай!- Я помню, прекрасно помню, папа, что ты так и не простил. Но твоя помощь скорее нужна Руслану, чем мне.- И внука, внука моего впутал... он же сын твой.- Твой ангел-внук сам себя впутал. А его сатана-отец теперь разгребает, но раз ты у нас такой правильный, то, будь добр, сделай одолжение.В разговоре повисла недолгая пауза.- Говори давай, чего хочешь, - проворчал мужчина. *** Утром следующего дня она вышла на перрон. Зимнее солнце слепило все еще сонные глаза. Кристина накинула капюшон, вливаясь в толпу спешащих. Она, как и все, спешила, боялась не успеть. Поймав такси, бегло назвала нужный адрес, отворачиваясь к окну. Ее не было пару месяцев, но вокруг все насколько изменилось, она сама стала другим человеком.Ее больше ничего не интересовало, все, что когда-то казалось важным и значимым, полностью потеряло цвет. Все слилось воедино, больше не было ничего, что хоть как-то бы ее трогало. Перед глазами стояло бледное лицо матери, именно таким оно было, когда они виделись в последний раз. Только она была сейчас важна, только она...Машина медленно выехала за город, за окном все чаще пестрили мощные ели. Грязный снег украшал обочины, небо все сильнее стягивало тучами, казалось, вот-вот и посреди зимы разразится дождь в сопровождении звонкого, пугающего грома.Кованые ворота разъехались в разные стороны, впуская машину внутрь.Ей понадобилось много сил, чтобы сбросить с себя оцепенение. Оно поглотило ее. Страх сковал конечности, дикая, преследующая многие месяцы, паранойя разыгралась с двойной силой. Еще месяц назад она боялась выйти из дома, а теперь сама поехала в Москву, в этот проклятый город, город, убивший все ее существо.Пару шагов и она уже внутри. Женщина в регистратуре проводила ее угрюмым взглядом, совершенно не узнавая в ней ту, кем она была раньше. Весь персонал словно подменили, и вместо приветливых улыбок она встречала лишь недовольные лица.У кабинета Ермилова, главного врача клиники, она крепче прижала к себе небольшую черную сумочку, нерешительно скребясь в дверь. Услышав короткое «войдите», повернула ручку, окидывая кабинет взглядом.- Здравствуйте, я по поводу мамы, нам вчера позвонили и...- Кристина? – врач недоверчиво оглядел ее с головы до пят. - Вас не узнать...- как-то пренебрежительно качнул головой, - присаживайтесь. Чай, кофе?- Нет, спасибо... что с мамой?- С мамой, с мамой... С мамой... тут такое дело, сегодня ночью ее перевели в другую клинику, я не успел вам сообщить...Голова закружилаcь, воздуха стало катастрофически не хватать. Сорвавшись с места, Кристина выбежала в коридор, Ермилов кинулся следом. Замерла. С минуту она молчала, не моргая, разглядывала белую стену. Шелохнулась, словно подталкиваемая порывом ветра, пошла к палате. Остановилась, понимая, что врач стоит позади. Резко обернулась.- Кто ее забрал?- Я не знаю.- Вы главврач или кто? – спросила громче, ее медленно обволакивала ярость.- Не нужно здесь кричать, если вас выписали из психушки, дорогая моя, это не значит, что вы здоровы.- Что? – схватилась ладонями за горло. Откуда он знает?- Милая, у нас очень узкая специфика. Поэтому не надо здесь орать, просто уходи и не задавай лишних вопросов, если не хочешь вернуться обратно...Мужчина кивнул, приказывая санитарке провести девушку на выход.Они миновали лестничные пролеты, большой глянцевый холл, но она не чувствовала, что двигается. Все внутри сжалось до размера молекулы. Все ее существо. Холодный пот струился по спине, казалось, что ничего уже не осталось. Ни-че-го.Оказавшись на пустынной улице за закрытыми воротами, Кристина растерла по щеке слезу, сильнее сжимая кулаки. Что делать теперь, она не знала.Что будет дальше?Стоило ей об этом подумать, как у ворот остановился черный «Мерседес» из которого вышел мужчина в черном пальто и очках. Он приветливо улыбнулся, приближаясь.- Кристина?Ружевич отрицательно помотала головой, незнакомец усмехнулся:- С вами хотят поговорить. Не бойтесь, это хороший человек, он вас не обидит.- Плевать.- Не переживайте, с вами лишь поговорят, - словно пытаясь внушить, повторял незнакомец.Куда ее везла машина, Кристина не смотрела, если это конец, то какой смысл запоминать путь?- Мы на месте, - отозвался водитель, широко распахивая дверь машины.Местом, куда они приехали, был загородный участок. Он не был жилой территорией, скорее достраивающейся. Каменные дорожки, высокий забор...Водитель не пошел следом, а лишь указал направление. Кристина медленно вошла в пустой холл дома, ища глазами лестницу. Поднявшись на второй этаж, девушка наткнулась на огромное помещение с панорамными окнами. Здесь было так же пусто, за исключением поставленных посередине кресел и огромного камина у стены. Камин горел и тихо потрескивал. У самого очага на корточках сидел мужчина, он подкидывал в огонь дров. Лица его она не видела.Но стоило ей шагнуть, как незнакомец обернулся. Легкая седина слегка коснулась волос, отточенные и такие знакомые черты лица сразу бросились в глаза. Высокий, широкоплечий и очень подтянутый мужской силуэт указал ладонью на одно из кресел. Мужчина закурил, наполняя комнату сигаретным дымом.- Присаживайся, - улыбнулся, не скрывая своей заинтересованности,- давно хотел взглянуть на девушку, которая лишила моего сына всякого рассудка.