Глава 18

"Я не хочу больше страдать, засыпать в слезах, испытывать постоянную боль и сожалеть о своем существовании.С меня этого достаточно, я сыта этим по самое горло". Хардли Хавелок "Останься"

Весна только вступила в свои владения, наполняя воздух свежестью. Оттепель. Наконец наступило долгожданное тепло. Появлялись первые проталины, лед на реке был готов сойти. Природа начинала новый жизненный цикл. Она торжествовала и пела песни солнцу. Птицы возвращались с юга. Всё оживало и радовалось жизни, всё, кроме нее.Кристина вяло взглянула в окно, там за окном было грязно. Противно. Все вокруг казалось таким мерзким, удручающим. Глаза блуждали по таящему снегу, проходящим людям, собакам… Она смотрела на все это, не чувствуя ничего. Пустота.Стянув полы рубашки крепче, отошла от окна, возвращаясь в кровать.- Как она? – Руслан устало подпер лоб ладонью, пару минут назад заглянув к Калинину.- Ничего хорошего, Руслан. Она в очень глубокой депрессии, да и вообще, ей, по-хорошему, после того места, где она побывала, необходима реабилитация. Лучше сразу. Сейчас уже утекло много воды, последствия будут очень ярко выражены.- В плане?- Все, что мы видим сейчас - это лишь малая доля, ей тяжело, поэтому она пила таблетки и алкоголь, чтобы отключаться. У нее в голове каша, думаю, препараты, которыми ее пичкали, были очень сильного действия.- Она же не сумасшедшая…- В целом нет, но состояние, до которого ее довели, можно отнести к одной из первых стадий психического расстройства. Сейчас нам необходимо строго действовать плану.- Ну так озвучьте свой план, - повысил голос, слегка раздражаясь.- Без нервов, юноша! Первое, что нам предстоит сделать - это вывести ее из депрессии и дать понять, что она не одна. Сейчас ей, как никогда, нужна поддержка.- Это я понимаю.- Хорошо. Пока она будет у нас, ей обеспечат уход, но твоего присутствия должно быть здесь как можно больше. Тебе нужно убедить ее пойти к психологу, сначала одну. Ей нужно кому-то высказаться, времени прошло немало, но все же попробовать стоит.- Она не понимает, что реальность, а что нет…- Это не удивительно. Большую часть времени там, она была в невесомости, да и таблетки, которые пила уже сама, действуют не безобидно. Сейчас ты должен показать ей, что ей нечего бояться. Все, на что она ориентируется сегодня, это страх.- Я понял.- Большего именно я тебе не скажу, но могу посоветовать хорошего психолога, если решишься.- Я дам Вам знать, - кивнул, выходя из кабинета.Пока шел до палаты, нервно теребил зажигалку, спрятанную в кармане.Плавно повернул ручку двери, проходя внутрь, Кристина сидела на кровати и, почти не моргая, смотрела в одну точку.- Привет,- присел рядом.- Привет, - прикрыла глаза.- Как ты себя чувствуешь?- У меня ничего не болит, почему я в больнице?- Так нужно, это ненадолго, и…- Я уже здесь два дня, а ко мне, кроме тебя, никто не приходит. Так странно, раньше всегда было столько народу, а теперь… теперь никого не осталось. Только ты. Почему так, Руслан?Он промолчал, только прижал ее к себе, обнимая как можно крепче. Ее слова рвали душу, вся ее боль отдавалась у него в сердце. Не знал, что сказать, что ей ответить? Чувствовал ее слегка подрагивающую спину, на которую сразу же положил ладонь, медленно поглаживая.Кристина почти не шевелилась, а после резко запрокинула голову, открывая перед ним свое лицо. Она замерла так на долю секунды, после чего поцеловала его. Сама. Это был робкий поцелуй. Робкий и до безумия нежный, она целовала его, обнимая руками крепкую шею, требуя поддержки.- Я так виновата перед тобой, - говорила, а из глаз текли реки слез, - прости меня… - Руслан приложил пальцы к ее губам, не в силах слушать эти извинения.- Ты ни в чем не виновата, - прижался своим лбом к ее, - слышишь,- прошептал, - ни в чем.  

***

- Сколько он потребовал за развод?- Восемь, - Леонид Николаевич приподнял брови.- Интересно, что собираешься делать?- Не переживай, денег у тебя просить не стану, - отец лишь усмехнулся, - я уже продал бизнес, квартиру, завтра подпишу последние документы.- И где вы будете жить? – послышалось из-за спины, в кабинет вошла мать.- Что-нибудь сниму, какая-то мелочь у меня еще осталась.- Не занимайся ерундой, завтра Кристину выписывают, и ты повезешь ее на съёмную квартиру? Мы ждем вас здесь. Да? – серьезно взглянула на мужа.Леонид кивнул.- Мама…- Хватит! – перебила, повышая голос. - Вы и так с отцом нарешали слишком много, вы будете жить здесь, и это не обсуждается.- Лучше не спорь с ней, - поддел отец, - ну а если серьезно, не стоило рубить с плеча. Я тебе не враг и всегда готов помочь.- Спасибо, я должен был решить это сам.Анна покачала головой.- Ну и прекрасно. Позвоню твоей сестре, нужно подготовить комнату.Утро следующего дня он провел в больнице, помогая Кристине собраться. Хотя «собраться» - это громко сказано, уложить в сумку пару вещей и забрать все рецепты с рекомендациями врачей.- Кристин, мы какое-то время поживем у моих родителей, - начал осторожно, - в моей квартире ремонт и…- Хорошо, - сунула в карман телефон, - я готова, - оглядела палату.Дома их встретили с объятиями. Кристина улыбалась, но он чувствовал ее волнение. На каком-то интуитивном уровне. А когда в холл вышел отец, то на секунды ему показалось, что она побледнела. Леонид же одарил их скупой улыбкой, прося сына подняться в кабинет.- Кристиночка, вы пробуйте, пробуйте мороженое. - Анна ласково улыбнулась. - Это мороженое готовится на кремовой основе из трех видов сыра – козьего Шавру, Филадельфии и Маскарпоне. Для того, чтобы в десерте сочетались разные текстуры и температура. Оно подается вместе с горячим тартаром из яблока с корицей, и безе, политого желе из розмарина и меда.- Мамуль, - Алена обняла женщину за плечи, - давай лучше вина выпьем. - Девушка широко улыбнулась, доставая из-за спины бутылку «Шардоне». - Ты как? – подмигнула Крис.- Алена! – женщина театрально закатила глаза. - Обедать сейчас будем, пойду накрывать. А ты не дай Кристине заскучать.- У вас прекрасная мама, - шепнула Алене, провожая женщину взглядом.- Да, мамулька у нас лучшая. Так может по бокальчику? – потрясла бутылку в руке.- Але-е-ен,- протянула с усмешкой, - мне нельзя.- Ладно, тогда я одна,- отмахнулась, - папа, щас Руса там загрузит. Где мой штопор?!- У вас красивый дом, - сложила ладошки на коленях.Алена оглядела гостиную, будто находилась здесь первый раз и растянула губы в улыбке.- Ну такой. Ты бы видела мою квартирку, вот там красота, два года ремонт делала, все сама выбирала до последней булавочки. А здесь папа никогда ничего кардинально менять не разрешал. «Что я клоун что ли, на цирковой арене жить?!» Это я цитирую. А мне всегда хотелось ярких красок.- Ты художник по натуре, да?- Я, - сделала глоток вина, - сорока, - рассмеялась. - Это тоже папка мочит, моя любовь к ярким цветам и побрякушкам безгранична.Кристина улыбнулась. Ей нравилась эта девушка - позитивная, милая, открытая. Она была не похожа на Руслана внутренне, но внешне у них было огромнейшее сходство.Обед прошел быстро, и это радовало. Не хотелось Ружевич сидеть за столом, да и аппетита тоже не было. Хотелось просто посидеть в тишине. Руслан поднялся в комнату вместе с ней. Чувствовала, что он хочет ей что-то сказать, чувствовала, но подталкивать не решалась, почему-то было страшно услышать то, что он хочет ей поведать. Вероятно, поэтому момент разговора оттянулся практически до ночи.Она стояла перед огромным зеркалом, расчесывая волосы, и старалась по минимуму смотреть на свое отражение. Коршун подошел сзади, забрал из ее рук расческу, слегка стискивая плечи. Поцеловал в шею, прижался щекой к ее виску. Внимательно посмотрел на отражение в зеркале, от его взгляда Кристина занервничала, даже отвернулась.- Непривычно, - коснулся темных волос.- Я уже привыкла… так.Его ладони легли на ее живот, крепко обнимая. Хотел почувствовать ее. До сих пор не верил, что она рядом, что он наконец-то нашел ее.- Я сегодня весь день ищу подходящий момент, - завел руку назад, доставая из заднего кармана джинсов ее паспорт, - держи. - Сам открыл страницу, на которой еще с утра появился второй штамп, свидетельствующий о разводе.Кристина долго смотрела на печать, не веря своим глазам, которые с каждой секундой наполнялись влагой.- Как? - зажала рот ладонью, отрицательно качая головой. - Что он попросил взамен?- Ничего, - Руслан обыденно пожал плечами, - просто мои аргументы его убедили.- Ты виделся с ним?- Нет, его нет в стране.- Хорошо, - закивала, - обещай мне, что ты ни при каких обстоятельствах не будешь с ним встречаться, - резко развернулась, вцепляясь пальцами в горло футболки, - обещай мне.- Обещаю, - поцеловал в лоб, прижимая ее к себе. Холодный ветер, леденящий душу. Громкое карканье ворон, оно сбивает с толку, разъедает сознание. Перед глазами еще недавно выточенный крест. Крест, обложенный венками. Страшно. Холодно.Люди вокруг что-то говорят, утешают, а она, как прикованная, стоит, заворожено вглядываясь в фото с черной лентой.Вытерла слезу, не могла больше плакать. Слезы словно иссохли. Глаза опухли от ночных рыданий, а сердце билось так, словно сейчас же вырвется из груди. Одна. Она опять осталась одна. Невыносимая боль, она разрушала. Короткий вдох, тонкая струйка пара. Все еще морозный воздух начинал щипать влажные щеки.Толпа в черных одеяниях медленно расступалась, с каждой минутой их становилось все меньше, пока не осталось никого. Только она, один на один со своим горем, со своей гадкой жизнью. Тусклый свет светильника освещал комнату. За окном ночь. Этот ночной кошмар разбудил их около часа назад. Проснувшись от слез и собственного крика, Ружевич, словно сумасшедшая, вырывалась из крепких объятий Руслана, который пытался хоть как-то ее успокоить. Прижимал к себе, целовал заплаканное лицо, но каждое его прикосновение вызывало лишь новую волну душевной боли. Не могла прийти в себя, успокоиться. Ее совесть медленно лакомилась ее терзаниями, стыдом и сожалением.Коршун в очередной раз перехватил ее руки, в одно движение приковывая к кровати.- Кристина! – крикнул сквозь глухую пелену. - Кристина!- Отпусти,- прохрипела, пытаясь сесть. Он отпустил, перекатился на спину, медленно проводя раскрытыми ладонями по лицу.Тусклое освещение лишь нагнетало атмосферу.Кристина медленно поднялась с кровати, накидывая на все еще подрагивающие плечи черный шелковый халат. Прошла к окну, прихватывая лежащую на полке пачку сигарет.Распахнула окно, из которого в тот час повеяло свежестью и морозцем. Обняла себя руками, решая, стоит ли курить. Услышала шаги Руслана позади и больше всего сейчас захотела остаться одна. Ее колотило от собственной слабости, неадекватности, от того, что он становится невольным свидетелем ее медленного сумасшествия.Закурила.Выдохнула первую, тонкую струйку дыма в открытое окно. Руслан встал сбоку, подпирая плечом стену.- Знаешь, - затянулась, - ты ведь думаешь, что я хорошая. Жертва, - поджала губы, - что с ним меня всегда держал лишь страх… даже не представляя, как все было на самом деле, - повернулась, смотря в глаза. - Я, Руслан, спала с каждым, кто был для меня выгоден. Я себе место под солнцем именно тем самым местом пробивала. Шлюха, скажешь? – засмеялась, пытаясь скрыть слезы. А они были, уже совсем близко. - А я и не спорю. Каждый сам выбирает, как жить. Вот все говорят – талант. А знаешь ли ты, сколько талантливых без денег пробилось? Ни одного. А что я? От меня не убудет. Мне жить нужно было, выкарабкиваться из ямы этой, - посмотрела на свой палец, где когда-то было обручальное кольцо. - Я ночью с ним тра*алась. А днем с улыбкой на съемки ездила. Содержанка. Жена влиятельного бизнесмена… Какого, к черту, бизнесмена, бандит он и в Африке… А все ради чего? Ради того, чтобы жить хорошо, думаешь? Нет. Не для этого мне деньги нужны были, совсем не для этого. - Рука медленно тянется к браслету, пальцы теребят тонкую цепочку на запястье.Руслан не шевелится. Внимательно слушает. Лицо не выдает ни единой эмоции. Он словно камень, молчит и слушает, не меняя обличия.- Я еще девчонкой была, юбочки, бантики - все розовое. Когда отца посадили, я толком не осознавала, что происходит. Давно это было и далеко. В городке глухом, у нас там население, - губ коснулась усмешка, - тысяч двадцать, не больше, и все такие добрые, каждый лично отца моего оговорил. А мама, мама просто не выдержала всего этого морального прессинга. Сначала впала в апатию, а потом… - в глазах застыли слезы, Кристина зажмурилась. Плакать сейчас не время, совсем не время. - Отца посадили за убийство, только не убивал он никого, защищал женщину от пьянчуг в драке и приложил кого-то. Так эта самая женщина потом против него показания дала. Это я уже после дело поднимала, когда деньги появились. Читала и не могла поверить в то, какие же все-таки люди – твари.Коршун не дышал. Глаза прикрыты, челюсть стиснута, мышцы напряжены.- В школе-интернате очень плохо было. Там холодно и страшно. Я до сих пор иногда вспоминаю, да и жуть всякая снится, снова этот ледяной пол и крысы. Директриса меня терпеть не могла, не знаю, что я ей сделала, но козлом отпущения была всегда я. - Губы пересохли, Кристина нервно сглотнула. Взяла со стола бутылку воды, один глоток, и изнемогающая жажда прекратилась. - Мне было пятнадцать, а бабушке – восемьдесят. Меня не забрали в интернат с условием, что большую часть времени я буду жить в школе этой, а в семнадцать бабушка умерла. Тогда это было ударом, сейчас я думаю, что наивно было думать, что все сложилось бы иначе. Мать к тому времени уже положили в психушку - диагноз, видите ли, поставили. Тогда я и рванула из этого ада – сюда, прямиком в Москву. Школу я закончила, собрала рюкзак и пошла на вокзал. Две тысячи рублей – это все что у меня было. Москва, деньги, слава. Хотела всего и сразу, хотела выбиться, отомстить, отца спасти. Если есть деньги, все можно, ну или почти все, - губы дрогнули. - Я сразу согласилась на отношения с Олегом. И на следующий день меня утвердили на главную роль. В течение трех лет я пахала, как папа Карло, с утра до ночи, с перерывами на трах, - бросила зло,- иногда мне казалось, что я действительно его люблю. Правда. В начале наших отношений я искренне верила, что люблю его, что он именно тот, кто мне нужен, даже если бы у него не было денег. Но продлилось это недолго. Пелена спала, глаза открылись, но было уже слишком много необратимых последствий, - сглотнула, - у нас тогда случился скандал, я заикнулась о том, что я ему не принадлежу и могу уйти в любое время. Я только заикнулась, а на утро узнала, что мой отец мертв, – голос сорвался, - его в камере убили, как какой-то скот. Моего папочку, как какого-то… а он ничего никому не сделал, понимаешь? Ничего!Руслан обнял ее за плечи, сжимая в объятьях.- Это он его убил, точнее, по его приказу. Он мне почти открыто тогда это сказал. Сказал это и то, что у меня еще есть мать… Я осталась. Жила с ним, трахалась, но ненавидела. Потом ненависть ушла, невозможно жить в вечной ярости, иначе она тебя сожрет. Тогда и начались эти нескончаемые интрижки, со всеми… потом появилась эта его киска. Ты не представляешь, как я была счастлива. Он забыл о моем существовании на целых два года. Два года мы жили соседями, а потом в моей жизни случился ты… Осуждаешь? – проговорила с улыбкой сквозь слезы. - А мне не стыдно, это ты привык жить на всем готовом. Дед генерал, отец то ли бизнесмен, то ли криминалитет. Какая досада, - засмеялась, - все только и делают, что чураются таких родственников. - Всплеск руками не дал ничего. Кристина лишь качнулась, но продолжила: - Чего молчишь? Не такая оказалась правда, как ты хотел? Не подхожу я тебе теперь? – Вот теперь все, теперь стало легче. Кристина обмякла и прикрыла лицо руками. Все закончилось, как страшный сон. Словно заново все пережила. И побои воспитателей, и издевательство Олега, психушку, разговор с Леонидом - все, за несколько минут, словно ножом по едва зажившей ране полоснула. Почему-то только сейчас стало страшно поднять взгляд. Она рассказала то, что никогда и никому бы не сказала. Тишина оглушала, а она сидела и ждала вердикта. А как это еще назвать? Только так - вердикт.Руслан шумно выдохнул. Поднял глаза. Внимательно оглядывая Кристину. Сейчас она была другой, с вывернутой наизнанку душой. Беззащитная. Без этого щита и колючек. Живая, такая, какой была много лет назад, почему-то ему казалось, что она была именно такой. Мужчина медленно развернул ее к себе, усаживая на подоконник. Руки с силой сжали ее заледеневшие ладони.- Посмотри на меня, - получилось с хрипотцой. Ружевич медленно открыла глаза, боясь этого контакта, - я никогда, слышишь, никогда не обвиню тебя ни в чем. Ты для меня – та девушка, которую я полюбил. Как только увидел. Там на дороге, помнишь? – прижался виском к ее щеке. - Мне плевать, что было «до». Если ты говоришь, что так было нужно, - помедлил, - значит, так это и было.- Ты не понимаешь… я же тебя… я же знала с самого начала. Что он не отпустит. Я тебе врала, не говорила, что замужем. Я тебе всю жизнь испортила, одним своим присутствием…- Я знал, - Кристина вздрогнула, - почти с первых дней, я все знал. Почти все, что ты мне рассказала.- Я не понимаю, Руслан…- Я чувствовал, что тебе не все равно, знал, на подсознании, глубоко внутри знал, что это не конец, что ты та самая! Землю жрать хотелось, вытрясти из тебя правду, но я терпел и ждал… просто ждал…Кристина всхлипнула, закрывая рот рукой.- Прости меня, - голос сорвался на крик, плач превратился в истерику, девушка сползла с подоконника, падая в объятия Коршуна. ***После этого ночного разговора, Кристина проснулась к обеду. Руслан уже уехал по делам, так ей передала его мама. В запасе у нее было пару часов, поэтому, чтобы не терять времени, она, не колеблясь, позвонила Аленке.- Привет! – Алена приветливо улыбнулась, ожидая пока Кристина сядет в машину. Ехали они молча, но, как только въехали в Москву, Ружевич ожила.- Ален, одолжи мне свою машину на пару часов, - повернулась к Аленке, которую, кажется, очень смутила ее просьба.- Крис, не думаю, что идея хорошая. - Она плавно затормозила на светофоре.- Я хочу съездить на свою квартиру, и … - сцепила пальцы, - и… - убрала прядь волос за ухо, - к психологу. Нашла один очень хороший вариант, клиника… они работают с подобными случаями… Только я не хочу, чтобы Руслан знал.- Почему?- Ты не поймешь… наверное… он и так слишком много сделал. Я не хочу сваливать на него еще и это. Я слышала, что ему говорили обо мне в больнице. И согласна с каждым сказанным словом. Ты думаешь, я не понимаю, что нездорова? Психически…- Крис, - нервно сжала руль, - блин, хорошо, - сдалась, - только тогда ты тоже не говори ему, что я ну… что слушаю тебя, а не его.Ружевич улыбнулась, касаясь Аленкиной руки.- Конечно.