28. Во дворце заговор

Два вопроса терзали меня, когда заходила речь о столице — это внук Женевьев, который где-то там, и которого нужно вывезти в безопасное место, и дом Женевьев, и его содержимое, которое вызволить бы и применить в мирных целях. Именно в мирных целях, да, потому что мне удалось добыть для Анри и компании ещё пару займов улыбками, обещаниями и бриллиантами Женевьев, но все эти займы именно что уходили в песок. Пушки, порох. Ружья. Артефакты. Продовольствие. Лето заканчивалось, с урожаем было так себе, война продолжалась. Лим пока сидел тихо, а в занятом нашими силами Руанвилле то и дело случались стычки — мол, убирайтесь отсюда, прогнившие Роганы, и солдат ваших забирайте с собой. Анри мрачнел с каждым днём, но держался, пока держался. Улыбаться перестал, но держался вежливо и корректно даже с теми недальновидными людьми, которые в грубой форме и прилюдно указывали ему на то, что он неправ. Люди очень изумлялись, как так на виселицу, они ж ничего не сделали, ну подумаешь, убил троих, жизнь заставила, и вообще меня нельзя на виселицу, это ошибка, потому что ваш принц так вежливо со мной разговаривал!

Я не говорила ему ничего о том, прав он или нет. Я иногда спрашивала — то ли это, что тебе нужно? Или даже уже и не спрашивала.

Самые ближайшие сторонники и союзники, вроде Вьевилля или Жанны, смотрели сурово и говорили — стоим до конца. Не расшифровывали, правда, до чьего конца. Но в двух последних вылазках уже невозможно было игнорировать потери, как я понимаю — возвращались главным образом маги. Безбашенные боевики, которых пока ещё хранили какие-то здешние высшие силы, и некроманты, которые чуть что — и бежали в тени, и утаскивали туда же тех, кого могли утащить и спасти. Всех утащить не успевали. И я уже не раз слышала бухтение о том, что маги-то вывернутся, это простым людям умирать. И даже слова о том, что магов тоже полегло немало, не работали, потому что где те маги? А эти — вот они, а Ксавье не вернулся, и Жанно, и Кристиан, и кто-то ещё.

Более того, на Лимей выдвинулись войска Национального Собрания. Нас окружали с трёх сторон, и окружали, как я понимала, качественно. Наши силы пытались ослаблять отдельными диверсиями отряды наступающих, и это работало, но — недостаточно. Кажется, их просто было больше.

— Анри, давай отправим из Лимея тех, кто не воюет.

Я сидела рядом с ним на постели, он лежал и смотрел в потолок. Кажется, выдохнул впервые за очень долгий день.

— Они не хотят. Они верят, что бежать не придётся и шанс есть. А если мы отошлём их, то будет понятно — шанса нет. Так-то, друг мой Эжени.

— Да что ты заладил — шанс, шанс. Шанс есть всегда. Для кого-то. Просто можно его в упор не видеть.

— Конечно, есть. Мы не сдадим Лимей, Эжени, это невозможно.

— А если задавят числом?

— Не задавят, мы справимся. У нас маги.

— А они умеют воевать с магами. Научились уже.

— Нет, Эжени, невозможно. Но если ты уговоришь своих дам отправиться в безопасное место — я буду тебе весьма благодарен. Не обязательно в Тихую Гавань, можно в Другой Свет, к моему старшему сыну.

— Я поговорю, да.

Мне казалось, нужно не говорить, а командовать, и Анри это умеет. Но — не желает. Значит, будем потихоньку готовиться сами, а для того нужно навестить столицу.

Конечно же, Анри не желал и слышать о том, чтобы отпустить меня в столицу и обратно, даже порталом. Особенно после того, как меня тоже включили в расстрельные списки, или как они тут у них называются. И с охраной отпустить — тоже не желал, никак. Говорил — что-нибудь придумаем, подожди немного, друг мой. Завоюем Руанвилль, поможем нашим в окрестностях Авиньона, отправим отряд в Льен, привезём пушки, купим ружья, и что там ещё бывает. А вдруг этого младенца уже и в живых нет? Не прощу себе, если так.

Но теперь, кроме Анри, с порталом была ещё Жанетта. Оторва Жанетта, которую хлебом не корми — дай поприключаться. И попортить кровь кое-кому из Национального собрания.

Я решилась поговорить с ней августовским вечером. Если по календарю за пределами Лимея — то вовсе даже не августовским, там это был какой-то день месяца фруктидора.

— Скажите, Жанна, что вы думаете о возможности добыть денег на наши здешние развлечения? — спросила я прямо.

— Много ли тех денег?

— Достаточно, я думаю. Ещё подозреваю, там есть какие-то другие активы, нужно только добраться до места.

— И где же находится это благословенное место? — усмехнулась она недоверчиво.

— Это мой дом в столице. Он законсервирован магически, стоит под хорошим заклятьем, и мне говорили, что это заклятье не смогли преодолеть.

— Да, такое возможно. Где находится дом? — тут же клюнула она.

— Улица Сен-Мадлен.

— Неподалёку от дворца, да… Во дворце сейчас заседают какие-то ошметья их бестолкового правительства, слишком близко. Но… много денег, да?

— Да, — я в душе не ведала, сколько там чего, но нужно же стоять до конца?

И ясен пень, я всё им не отдам. Потому что когда станет совсем плохо, я стукну ночью Анри по его упертой голове, открою портал и утащу его в Поворотницу. Не знаю, как я это сделаю, но как-то сделаю. Туда же Шарлотту с детьми, может, её бить по голове и не придётся. А Максимилиана — так вполне. И Жанетту эту — тоже, но сначала надо как-то добыть сюда её девчонок и её братьев. Ладно, добудем денег, начнём искать союзников. Это ж я, можно сказать, предательство задумала, самое настоящее. И когда оно случится, нам всем нужно будет на что-то жить. И поэтому я не отдам им деньги, не отдам. И бриллиантами разбрасываться пора прекращать.

Но вслух я, конечно, не сказала ничего подобного.

— Там могут быть и драгоценности. Бриллианты, так сказать, для диктатуры пролетариата. То есть, простите, для реставрации монархии.

— Да, это полезно. Я уже продала все свои, фамильные мы решили не трогать, они под заклятьем в подвале Саважа.

— И это правильно. Хаос не вечен, и вашим детям, и детям ваших братьев нужно будет на что-то жить.

Она отмахнулась — ну да, ну да. Живём моментом.

— Так, если дом, как вы говорите, под заклятьем, то как вы думаете попасть внутрь? Мы просто не увидим его, как сейчас его не видят простецы.

— Мы спросим знающих магов.

Жанетта согласилась, и я попросила Мари разыскать Дуню и Асканио. На них свалилось какое-то невероятное количество целительских процедур, при том, что Асканио сам ещё не до конца вылечил хромую левую ногу. Но они не роптали, и ещё привлекали к своим делам Меланью, и вроде бы кого-то ещё из молодёжи. Нет, у Анри имелась пара или даже тройка армейских целителей, но — их отчётливо недоставало.

— Госпожа Жанна, вы так и не долечили ожог, — Асканио впился в неё глазами, как увидел.

— Ай, глупости, — она снова отмахнулась, но была изловлена Асканио.

Он бесцеремонно развязал завязки её манжеты и обнажил руку, и показал нам всем свежий ожог — хозный такой, диаметром сантиметра три.

— Это откуда? — не поняла я.

— Да вчера ходили в разведку, — пожала та плечами.

— Пренебрежительное отношение к своему здоровью для мага может оказаться смертельным. Для боевого мага — особенно, — непререкаемо произнёс маг.

— Кто бы говорил, господин Асканио, — хмыкнула Дуня, входя.

Дальше Жанне лечили ожог, потом пили вино, а мы с ней рассказывали им о нашем плане, предварительно заставив пообещать, что о нём не расскажут более никому.

— Я вижу единственный способ попасть в тот дом, чтобы снаружи было незаметно — порталом прямо внутрь. Но сдаётся мне, госпожа Женевьев не сможет это сделать, — он не сводил с меня взгляда.

— Не смогу, — подтвердила я.

— И госпожа Мари не сможет тоже.

— Не сможет.

— Есть ли у нас хоть один маг, который мог бывать внутри? — он внимательно оглядел нас.

Призванная и спрошенная Мари задумалась, а потом выдала:

— Так Фелисьен же!

Значит, Фелисьен. Что же, нам следует вовлекать его в заговор, или бесполезно, и он сдаст нас Анри первым делом?

Я решила быть прямой и действовать в лоб. Дождалась, пока придёт Фелисьен, и вышла ему навстречу в приёмную. Вообще мы с ним нередко обсуждали хозяйственные вопросы замка, так что ничего особенного в его визите нет.

— Скажите, Фелисьен, могу ли я что-нибудь сделать для вас? — спросила я.

Он внимательно уставился на меня — как же, менталист.

— Что вы хотите получить взамен, ваше высочество?

— Мне нужно ваше содействие в одном вопросе, о котором не должен знать никто.

— И его высочество?

— И его высочество. Я скажу ему, но позже, когда всё будет сделано.

— Звучит подозрительно.

— Таковым и является.

— Хорошо, я выслушаю вас, извольте говорить.

— Но если вы откажетесь помогать, вам придётся пообещать молчать.

— Очень подозрительно.

— Конечно. Но если всё получится, то это будет ему на пользу.

— Все так говорят поначалу.

— Конечно. Но если есть ресурс, который может помочь, глупо им не пользоваться, я считаю. Хотя бы не попытаться.

— Кому же поможет ваш ресурс? — он все ещё смотрел скептически.

— Деньги помогут всем, — пожала плечами я. — Хотите пенсию?

— Порядка я хочу, — проворчал он.

— Это все хотят. И делают всё, что могут. Я тоже. Так вы поможете?

— Чему я помогу? Дальше воевать? Чтобы мы остались ещё и без господина Анри, и без господина Максимилиана? К этому же идёт!

Ох ты ж мой золотой!

— Не поверите, Фелисьен, я думаю ровно о том же. Вы готовы дать господину Анри по голове и утащить в безопасное место? Я одна не справлюсь, если что.

Он посмотрел внимательно.

— А вы уже готовы… давать по голове и тащить?

— Готова. Но молчу об этом, вы ведь понимаете, да?

— И что вы хотите сделать? — он снова взглянул сурово и испытующе.

— Я хочу добыть денег, на которые потом жить. Они находятся в доме Женевьев в столице.

— Разумно, — выдохнул он. — И что вы хотите от меня?

— Пойдёмте, мы расскажем. Только молчите про давать по голове, потому что там Жанетта, ей бы самой кто по голове дал.

Фелисьен выслушал объяснения Асканио про попасть внутрь, подумал — и согласился с ним.

— Да, господин Нери, всё верно, это возможно. Я смогу открыть портал в это место.

Уф, отлично. Значит, нужно продумать операцию — когда, как, кто с нами и как мы потом оттуда попадаем… кстати, куда?

— Фелисьен, вы не слышали, вдовствующая графиня Валис никуда не выезжала из столицы?

— Нет, не слышал о таком, — покачал он головой. — Вроде бы оставалась в столице.

— Мне нужно навестить её.

Они переглянулись, но ничего не сказали. Наверное, поняли.

— Значит, навестим, — подвела итог Жанетта. — Когда выступаем?

Мой ответ был «чем скорее, тем лучше», но дату подсказал нам Анри: через день, когда сам он планировал начать массированное наступление, чтобы отбросить врагов подальше от Лимея хотя бы на одном направлении.