Глава двадцать вторая

- Я заинтригована, - нахмурившись, говорю я. - И даже очень.

Она усмехается.

- Верю. Как насчёт того, чтобы выпить ещё по мартишке?

- Я за, - улыбаюсь я. - Под такой разговор мартини идёт очень хорошо.

Она улыбается мне в ответ. Интересная девчонка. И не по годам серьёзная, как по мне.

Мы заказываем ещё по бокальчику мартини с апельсиновым соком и вскоре коктейли нам приносят. Здесь очень хорошее обслуживание. Быстрое, вежливое, ненавязчивое.

Лена поднимает бокал, и я следую её примеру.

- За любовь, - говорит она.

- За любовь, - с улыбкой, вторю ей я.

Мы с тихим звоном чокаемся и отпиваем по глоточку. Вкусно. И расслабляет. А мне сейчас это очень кстати.

- Так вот, - поставив бокал на стол и, будто школьница, сложив перед грудью руки, Лена подаётся ближе ко мне, - главный секрет - в вашей собственной ценности.

- Что вы имеете в виду? - не совсем понимаю я.

- Мужчины её считывают. Одних, например, можно бить и оскорблять. Других - посылать в задницу, если что-то не устраивает. Третьими командовать, как собаками. Четвёртые нужны исключительно для работы. И не важно, в общем-то, по дому или для заработка баблишка. Пятых можно трахать и тут же выкидывать. Типа: "Дорогая, я кончил, ты мне пока больше не нужна. Ты не могла бы поскорее свалить? Я бы хотел остаться один". Они для них проститутки, даже если проститутками не работают.

- Откуда вы всё это знаете? - поражаюсь я.

- Я же говорю, - поясняет она. - Я с ними общалась. С очень многими. И общалась очень откровенно. Я для многих из них - эдакий дружбан в юбке. Хотя предпочитаю джинсы.

- Продолжайте, пожалуйста, - отпив мартини, прошу я. - Мне интересно.

- О, верю, - усмехается она. - Так вот. Шестые - любовницы. Это такие женщины, с которыми можно крутить страстные романы, скучать по ним, страдать там немного, не без этого, ну а потом, когда надоедает - расставаться. Обожают вешать этим девчонкам лапшу на уши. Самая банальная - мы с женой давно не близки в интимном плане, живём, как друзья, и я скоро разведусь. Развод - это как раз эти слова. Разводиться они не будут. Собственно, и не собираются. Нафига, когда их самолюбие в их понимании от того, что они трахают двух женщин, которые обе их любят, прекрасно тешится? Им как раз это нравится. Когда женщин две. И они разные. Это прикольно. У некоторых - и по три. И даже по четыре и пять бывает. Одновременно.

- И как они только не устают... - задумчиво произношу я.

- Не устают. Когда устают, расстаются. Причём, резко и часто обвиняя при этом женщину, с которой заканчивают отношения. А иногда просто сливаются. Перестают отвечать на звонки и всё такое. Типа, думай, что хочешь.

- Да, такое бывает, - осторожно говорю я.

- И очень часто, - заверяет меня Лена. - Я бы сказала даже, что это очень распространено.

- Ну хорошо, а седьмые?

- Седьмые - это динамо. В таких они влюбляются крепко, аж до сведения скул. И чем яснее им дают понять, что им не дадут, тем больше они распаляются. Рисково. Потому что, если переборщить, мужик может и психануть. И натворить таких делов, что потом суды и следствия. А если перестать динамить, то тогда спускаешься на планочку ниже. В любовницы.

- Интересно... А восьмые, я так понимаю, жёны?

- Не просто жёны, - усмехается Лена. - Это любимые женщины. Реально любимые женщины. К ногам таких они всё кладут вообще. Всё, что только могут завоевать и заполучить. Причём, эти любимые женщины - вовсе не обязательно жёны. А жёны - нередко бывают первой, второй и третьей категории. Так что дело не в штампе в паспорте, хотя он, конечно, важен.

- Ну хорошо, - озадаченная этой градацией, хмурюсь я. - И почему же тогда они этих женщин любят?

- Потому что, - глядя мне в глаза, Лена придвигается ближе, - с этими женщинами растёт их, мужиков, статус.

- Это как? - не понимаю я.

- А так, - тихо усмехается она. - Эти женщины очень требовательны. Правда ничего не требуют. Просто очень заметно и очень грамотно хотят. Эдакие хитрые кошечки. Хотя я бы, скорее, сказала хитровыебанные, жадные до жизни сучки. Мужское внимание просто обожают. И красивых слов, в отличие от многих других женщин, им совершенно недостаточно. Им нужны поступки, покупки, подарки - и так далее.

- Не поняла... - снова хмурюсь я. - И зачем мужикам этот геморрой? Это же, как минимум большие расходы. Причём не на себя любимых.

Лена, тихо смеясь, откидывается на стуле.

- Я же говорила, вы не понимаете мужчин.

- Похоже да, - киваю я, - правда не понимаю.

- Больше того, - глядя мне в глаза, говорит Лена. - Вы ещё и врунья, каких поискать.

Между моими лопатками пробегает неприятный холодок...

- Что, простите? - тихо переспрашиваю я.

- Я говорю: вы - врунья. Не было у вас никогда богатого мужика. Я не знаю, как вы о нас узнали, Алла, но то, что вы мне наврали - это прям точно. У меня глаз ой как намётан.