Глава тридцать первая

Некоторое время мы едем молча. Машина едет быстро, но не несётся. Михаил сосредоточенно смотрит то на дорогу, то в зеркало заднего вида. Иногда в боковое зеркало с моей стороны. На меня при этом не смотрит вообще.

Ещё чуть позже включает приятную тихую музыку.

Украдкой поглядываю на него. Суровый, жёсткий, он, тем не менее, не кажется мне сейчас опасным. Точнее, он по прежнему очень брутален, но лично для себя я опасности в нём не ощущаю. Чувствую только то, что он тоже устал.

- Тяжёлый был день? - взглянув на него, робко спрашиваю я.

- Да, непростой, - негромко и хмуро отвечает он, продолжая рулить и смотреть на дорогу.

- Ты понимаешь, почему я на тебя злюсь?

- Понимаю.

- Знаешь, твоя сестра сказала мне, что на таких, как я, мужчины, подобные тебе, не западают.

Он тихо усмехается. Не весело, скорее сурово.

- Много она понимает.

- Она мне даже градацию женщин дала. Обещала научить, как таких, как ты кадрить.

Несколько секунд молчит.

- Такие, как я - не кадрятся.

Прищурившись, внимательно смотрю на него.

- Что это значит?

- Это значит, что я решаю сам.

- Все вы так говорите...

- Я - не все.

Наверное, я его сейчас раздражаю. Ну и плевать. В конце-концов, говорил бы сразу правду, не было бы моих наездов.

- Так чего ты от меня хочешь-то? - не отстаю я. - Скажи прямо. Хочу знать.

Он бросает на меня внимательный взгляд. Короткий, хмурый.

- Боевое у тебя настроение, я смотрю.

- У сестры твоей научилась.

- Быстро учишься.

- Да, я такая.

Несколько секунд молчит.

- Хочу, чтобы ты стала моей женщиной, - глядя перед собой, произносит он.

- Нет, - качая головой, усмехаюсь я. - Не стану.

Молчит. Суровый, хмурый, и, наверное, уже злой. Не понимаю, что со мной. Прям вот хочется его задеть, зацепить как-то. Слишком уж сдержан. Наверное, гордится собой. Но я реально на него злюсь. И ничего не могу с собой поделать. Ненавижу, когда мне врут. С некоторых пор - прям вообще не переношу.

- Станешь.

- Нет, - твёрдо заявляю я. - Ты не моего романа герой.

- Это мы ещё посмотрим, - взглянув в боковое зеркало, хмуро произносит он.

- А некуда уже смотреть. Врать мне не надо было. Не с того ты начал.

- Протрезвеешь, выспишься - поговорим.

Усмехнувшись, качаю головой:

- Не поговорим. Я тебе смску напишу, о том, где пакеты с вещами оставлю, которые ты мне подарил, и всё. Больше я с тобой общаться не буду. Уже бы не общалась, если бы ты не настоял на том, чтобы я в машину к тебе села. Таким, как ты иногда проще дать, чем отказать. Однако, это не значит, что я буду продолжать это. Мне и так нормально жилось. Что бы там Карина тебе не рассказывала.

Молчит. Непробиваемая стена. Ну-ну. Гордишься собой, наверное, да?

- Ты даже не в моём вкусе, понял? Я бородатых не люблю.

Ничего не отвечает. Чувствую, что надо бы остановиться, затормозить, но отчего-то только больше распаляюсь. При том, что с таким человеком, как Михаил, в бутылку лучше не лезть. Это очевидно. Брутальный, опасный мужик. Тем более, что знаю я его слишком мало. Мало ли на что он способен. Прям вот понимаю, что сильно рискую сейчас.

Просто Каринкин рассказ о нём вселяет в меня уверенность, что он меня пальцем не тронет. И вот - что-то гадкое во мне, какая-то тёмная сторона будто - заставляет меня всё нащупывать и нащупывать эту грань, когда он наконец рявкнет или психанёт и остановит машину.

Но он сдержан. Медведь, сука, терпеливый. Прям бесит даже уже.

Звонит телефон. Достаю его из сумочки. Карина. Ну-ну.

- Да, Карина, - приложив подаренный айфон к уху, бросаю на Михаила взгляд.

Сурово смотрит перед собой. Сосредоточенно ведёт машину.

- У тебя всё в порядке? - раздаётся из трубки голос подруги. - Ты сейчас где?

- Твой протеже настоял на том, чтобы отвезти меня домой.

- Всё хорошо?

- Нет, я бы так не сказала.

- У тебя язык заплетается, ты знаешь об этом?

- Потому что я выпила. Ты мне звонишь для того, чтобы что?

- Ты чего такая задиристая-то? Я тебе слова плохого не сказала.

- Бесите вы меня, - говорю я, и чувствую, что меня мутит.

Укачало, наверное...

- Останови, пожалуйста, машину, - бросаю я Михаилу. И затем говорю в трубку. - Карин, этот суровый мужик везёт меня домой. Я тебе напишу, когда буду дома. Всё, пока.

Отключаюсь.

Чувствую рвотный позыв и с трудом сдерживаю его.

Михаил паркует машину у обочины, я открываю дверь и, сложившись пополам, исторгаю из себя недавно выпитый мартини. Чувствую себя просто отвратительно. Мутит страшно, прям резко поплохело. Во рту кисло. И слабость жуткая... Зря я согласилась ещё коньяку глотнуть... Не ела же ничего...

- Ты как?

Открываю глаза, и пытаюсь выпрямиться и сесть ровно. Картинка передо мной плывёт. Вместе с обеспокоенным лицом Михаила. Он сидит на корточках чуть сбоку от меня, на краю дороги.

- Хреново... - с трудом выговариваю я.

- Попьёшь водички? - протягивает мне бутылку.

- Не... Не хочу...

- Выпей. Легче станет. Ещё вырвет, а потом полегчает.

Вздохнув, беру бутылку и пью столько, сколько могу. МИхаил встаёт и отходит чуть в сторону. Спустя пару мгновений вся выпитая вода во время нового рвотного приступа с плеском выливается из меня наружу.

- Умница, - доносится до меня голос Михаила. - Ещё выпей.

- Не могу больше... - прикрыв глаза, я пытаюсь вытереть пальцами губы. - У тебя есть салфетка?

- Есть. Выпей ещё, я тебе её дам.

Пью. Просто, чтобы отстал. И спустя минуту, может меньше, всё выливается из меня снова.

Чувствую, что в ладонь ложится мягкая бумага.

С закрытыми глазами слабо протираю ею губы.

Затем, с трудом сев ровно в кресле, откидываюсь назад и вновь закрываю глаза. Слабость ужасная просто...

Сквозь полусон до меня доносится звук закрываемой двери. А затем меня чуть качает вперёд, прижимает к спинке кресла, и под тихий рокот "Бентли" и играющую в нём приятную музыку, я отключаюсь.