Глава 14. Рита

Утром я проснулась с головной болью, опухшим лицом и ноющими пальцами. Полный набор неудачницы. Да еще и не услышала сигнал будильника. Вскочила, как угорелая. Бегом в комнату к дочери — и она спит!

Так, кажется открытие будет суматошным.

— Леночка, вставай! В садик опоздаем.

— Ма-ма, — захныкала дочь, — не хочу в са-дик! — дочка тянула на себя одеяло и отбрыкивалась.

— Солнышко, мама очень будет сегодня занята. Давай, глазки умоем.

Я кинулась в закуток, который стал для нас ванной комнатой. Кое-как собрала хныкающего ребенка и негнущимися пальцами уже заплетала ей волосы, когда раздался звонок в дверь. Так с зажатыми в руках косичками я и побежала к входной двери, а дочка семенила за мной.

Слава богу, это был Степан!

Я повернула ключ и впустила его. Вместе с ним влетела волна холодного воздуха. Снова осень, снова холода. Правда, теперь у меня есть сапоги по сезону, но тоже далеко не новые.

— Ты еще не готова?

— Степа, будь другом! Отведи Леночку в садик. Это рядом.

— Мама, а ты? — уцепилась за меня дочь.

Я присела перед ней на корточки, поцеловала в розовые щечки.

— Солнышко, я постараюсь тебя забрать пораньше.

— А Сенька придет?

— Да. А после садика ты прогуляешься к Сеньке в гости. Согласна?

— Да! — закричал счастливый ребенок.

Я натянула на Леночку куртку, схватила шапку. Вот-вот, и снег пойдет.

— Нет, не эту! — опять рассердилась дочь.

— А какую?

— Ту, где ушки светятся.

Да, моя девочка — настоящая модница. Недавно мы купили шапочку со светодиодными вставками, вот теперь она с ней не расстается. Я в спешке совершенно забыла о том, что любит ребенок. Пришлось бежать в комнату.

Наконец дочь была готова. Она доверчиво сунула ладошку в руку Степана, и они вышли за дверь: большой человек и маленький.

Сердце защемило о боли. На секунду представилось, что это Антон. Вот он ведет дочку в садик, как и должно быть в крепкой, любящей семье.

Я встряхнула головой: некогда поддаваться воспоминаниям, они меня не прокормят, и побежала к холодильникам за тортами. Пора готовить угощение к открытию, но сначала надо создать атмосферу.

Я бросилась к кофемашине и сварила себе чашку кофе, чтобы наполнить зал для посетителей ароматным запахом. Прихлебывая на ходу, я разложила торты в витрине, потом встретила доставку из кондитерских, пристроила блюда с пирожными. Пока воспользуюсь услугами других, но постепенно полностью перейду на фирменную продукцию: есть у меня парочка рецептов из разряда «Пальчики оближешь».

Все! Можно и выдохнуть. Я оглядела кафе и осталась довольна.

— Любуешься делом своих рук? — раздался сзади голос Степана.

— Конечно, — я смутилась. — Нет, помещение и вправду хорошее досталось, даже ремонт не делали.

— Согласен.

— Но с дизайном поработать пришлось.

Я ласково провела ладонью по поверхности стола нежно-кремового цвета. Вообще в кафе преобладали пастельные тона. А еще здесь было много света, и он лучился из высоких окон, с потолка и со стен. Особенно ярко была освещена стена для фотографий. Мне хотелось, чтобы все гости оставляли о себе память.

Все, хватит мечтать. Я подхватила подносы, и вскрикнула. Степан сердито отодвинул меня плечом.

— Не можешь попросить?

Он забрал подносы из моих рук и понес их на кухню.

— Останься в зале. Скоро открываться.

Я посмотрела ему вслед. Высокий, широкоплечий мужчина с черными серьезными глазами. Хороший друг и помощник. Почему я не могу сделать следующий шаг? Что-то останавливало меня.

И даже не брак, заключенный в ЗАГСе, запись о котором куда-то исчезла. Нет. Какое-то неосознанное чувство заставляло меня держать дистанцию. Мне чудилось, что Степан что-то от меня скрывает. Он редко смотрел прямо в глаза. Приходилось всегда ловить его ускользающий взгляд. Хотя это могла быть привычка.

Все! Надо пересилить себя и решиться. Леночке нужен отец, а мне муж и защитник. «Тебе же не нравилось, что он был женат», — тут же вылезла совесть. И что? Много пар расстаются. Не я причина его развода.

Убеждая себя так, я пошла проверять, все ли в порядке.

Мы заказали рекламу во всех социальных сетях, сделали собственный сайт и организовали фотосессию, в которой принимали участие сами. Попросили друзей в день открытия оставить положительные отзывы: как известно, они привлекают новых клиентов.

Казалось бы, все сделано. Для угощения, пока я ещё не развернулась в полном объеме, я заказала пирожные из известных кондитерских. Но чего-то все равно не хватало. Изюминки, вишенки на торте.

Я, морщась от боли, вытащила из подсобки деревянную доску для объявлений и задумалась: что на ней написать? Она будет стоять на тротуаре у входа и привлекать случайных прохожих.

Шутливая мысль пришла в голову сразу. Я взяла мел и вывела:

Бесплатные фото на память.

Вы можете привести с собой девушку, жену или любовницу.

Если приведёте всех сразу — угощение за наш счёт.

Я нарисовала чашку, над которой поднимался дымок, и тарелочку с тортом! В конце концов, попробовать можно. Даже если кто-то воспримет эту надпись всерьёз, придётся выполнять обещанное.

Стрелки на циферблате неумолимо приближалось к девяти часам — времени открытия кафе. Я следила за ними, не отрывая взгляда. Как только маленькая доползла до цифры двенадцать, я побежала к входной двери. Степан за мной. Он вынес растяжку и установил у порога.

Все. Ждем. Замерли…

Первый колокольчик над дверью зазвенел буквально через пять минут. Вошли двое: парень и девушка. Они приблизились к витрине, немного потоптались, не зная, что выбрать.

— Пошли отсюда, — шепнула девушка. — Здесь дорого.

— Вы первые посетители нашего кафе, — нашлась я. — Для вас угощение сегодня за отзыв на сайте и фото.

— Правда? — просветлел лицом парень. — Здорово.

Я показала на фотоаппарат Азамата, лежавший на барной стойке.

— Вы можете сделать снимок и повесить его на эту стену на память. Потом придете в следующий раз и увидите себя снова.

— Ой, как интересно! — воскликнула девушка. — А что вы нам посоветуете выбрать? Здесь все так красиво!

— Кусочек фирменного торта «Белая черемуха» поднимет вам настроение, — улыбнулся Степан.

Я смотрела на него и поражалась. Его лицо вдруг осветилось широкой улыбкой, глаза стали теплого медового цвета. И почему я вообще решила, что они у него черные? Странно, и смотрел он прямо, не отводил взгляд.

Но долго размышлять над этими переменами мне было некогда. Колокольчик звенел весь день, не умолкая. К вечеру мы продали все заготовленные сладости, торты и пирожные.

В обеденный перерыв мне пришлось стоять у плиты и выпекать новую порцию пирожных. Я ограничилась эклерами. Их можно было сделать быстро и легко. Я отправила Степана в магазин за творожным сыром «Рикотта» и сгущенным молоком, а потом заставила осторожно взбивать ингредиенты.

Крем получился нежным, воздушным, похожим по вкусу на пломбир. Я сварила глазурь и разделила ее на три части. В одну порцию добавила цедру лимона, в другую — ванилин, а в третью — шоколад. Получилось три блюда разноцветных пирожных.

Они едва успели остыть в холодильнике, как тут же пошли в дело. Я устала так, что к вечеру едва стояла на ногах. Хорошо еще, что Людмила забрала Леночку к себе.

Когда вновь звякнул колокольчик, я была в кухне, готовила последнюю на сегодня порцию пирожных. Гостя принимал Степан. Я стояла спиной к двери, как вдруг кто-то крепко обнял меня сзади и заверещал:

— Ритка! Я приехала!

Я обернулась: сзади стояла Анжела. Ее глаза радостно сияли, руки были распахнуты для объятий. Я кинулась к ней, как к самому дорогому человеку. Мы расплакались. Обе. Сами не поняли, почему, но заревели в два голоса. Степан растерянно посмотрел на нас, а потом махнул:

— Ну, бабы! От горя воете, и от счастья тоже.

— Точно! Ритка, чего мы, дуры с тобой ревем? Я же теперь никуда не денусь, рядом буду.

Мы засмеялись. Я вызвала Анжелу сразу, как только начала заниматься кафе. Но она никак не могла решиться расстаться со своим альфонсом-кавалером, который прочно сидел у нее на шее и пил кровь, как паразит.

— А своего обормота куда дела?

— Да, пошел он… лесом! А то и подальше! Просто собрала чемодан и сбежала. Я теперь бомж. Пустишь, подруга, переночевать? Я тебе полы в кафе вымою.

Мы снова обнялись. Быстро убрались в зале, приготовили ужин, пока Степан занимался подсчетом сегодняшней выручки, и сели за стол. Нам предстояло еще много обсудить и спланировать. Уже первый день показал, что даже втроем мы не справимся с таким наплывом посетителей.

— Знаешь, подруга, — начала Анжела. — Я тут наблюдала немного, пока ты была занята. Дороговаты цены для студенческого люда. Первый день они пришли поглазеть, но в следующий раз появятся только со стипендии.

— И что ты предлагаешь?

— А если установить еще фритюрницу и выпекать пончики? Просто посыпанные сахарной пудрой или с начинками. Для студентов — самое то.

— Это было бы здорово, вот только пончики опускают кафе на разряд ниже. Не хочу с самого начала превращаться в забегаловку.

— Да, согласна. Ладненько, пошли печь торты. Придумаем что-нибудь.

Мы еще два часа работали на кухне. Вместе было здорово все делать и в два раза быстрее. Степана отправили домой: хотелось поговорить, вспомнить былые дни.

— Антон так и не появился?

— Нет. За пять лет ни слуху ни духу. И семья пропала.

— Рит, а ты не думала, что у Стрельниковых что-то случилось?

— Думала, но ответ найти так и не смогла. Помнишь, мы со Степаном ездили к ним домой, и я упала в обморок?

— Ну.

— Я тогда в больнице встретила Анну Анатольевну.

— Да, ладно! И что? — Анжела так и застыла с руками, перемазанными мукой.

— Ничего. Прошла мимо, толкнула только меня и исчезла.

— А ты не поинтересовалась, что в стационаре делала мать Антона.

— Степан спросил в регистратуре, но ему ответили, что она родственника навещала.

— В зачуханной больничке? Великосветская дама? Что-то верится с трудом.

— Да, я и не выясняла потом. Узнала о беременности и, мир перевернулся.

О том, что я вчера в трубке слышала Антона, я не сказала. Не захотела, потому что сама не знала, как отнестись к этому факту. Анжела еще решит, что у меня глюки на почве усталости.

Мы сходили к Людмиле, которая жила недалеко, за Леночкой, уложили дочку спать, а потом и сами устроились вместе на моем диване. Я уткнулась носом в подушку, мечтая еще раз на секундочку почувствовать мужской аромат, втянула ноздрями воздух, а потом рассердилась на себя и сдернула наволочку.

— Ты чего? — сонно спросила Анжела.

— Так.

Я сменила наволочку и легла, сердясь на себя. «Все! Больше никаких воспоминаний! Жизнь продолжается!» — засыпая подумала я, еще не зная, что прошлое стучится в двери и вот-вот появится на пороге.