Глава 39. Антон

Мы растерянно посмотрели на нее. «Откуда она взялась?» — мелькнула мысль, но я тут же сообразил: позвонил дежурный врач.

— Вы совсем ума лишились? Что делаете?

Мама оттолкнула охранника, кинулась к Пашке и помогла ему встать. Он держался за нос и тряс головой, разбрызгивая во все стороны капли крови.

— Ты чего руки распускаешь? — прошипел он и схватил салфетку, протянутую ему матерью.

— Заслужил, — ответил я.

— Так, а теперь рассказывайте, что здесь происходит? — приказала мама.

Она была спокойной, как удав перед нападением на жертву.

— Проехали, — буркнул я. — Это наши дела. Иди домой!

Пашка направился к двери, но мать кинулась наперерез.

— Стоять! — властно приказала она.

— Анна Анатольевна, отпустите, — дернул рукой Блонди. — Не лезьте в мужской разговор.

— Ах, мужской? — мать легонько стукнула его по плечу. — Устраивать драку в палате больного человека, называется теперь мужской разговор? Хорошо, свободен.

Она шагнула в сторону, открывая проход, достала телефон и набрала какой-то номер. Я слышал длинные гудки, потом щелчок.

— Полиция? — вдруг сказала мама, и мы дернулись.

Блонди мгновенно оказался возле матери, вырвал из ее рук телефон и кинул его на стол.

— Ты что себе позволяешь, мальчишка?

— Анна Анатольевна, я не хочу ссориться, пожалуйста, — взмолился он. — Можно я пойду?

— Нет, нельзя! Пока не расскажите, из-за чего весь сыр-бор.

— Этот сучонок можористый, — рявкнул Дима, — виноват в аварии Антона.

— Чт-о-о-о? Не поняла, — теперь мама растерялась. Она переводила взгляд с одного разъяренного мужчины на другого. — Кто виноват?

— Ты… мразь…, — Пашка пошел на охранника с кулаками. — Какое твое дело?

— А ты хотел выйти чистеньким из воды? — Дима не отступил ни на шаг.

Он посмотрел прямо в глаза Блонди и дернулся вперед, сделав вид, что опять ударит, тот подался назад.

— Мальчики! — кинулась между ними мама. — Прекратите!

— Ну, если подумать, — повернулся к ней Пашка и пошел в атаку: ему явно надоело оправдываться. Он разозлился. Я видел это по напрягшемуся лицу и знакомому прищуру глаз. — Это вы, драгоценная Анна Анатольевна, виноваты в инвалидности своего сына.

— Ты что несешь? Причем тут я? — опешила мама. — Антоша, о чем он говорит?

Я не успел ответить.

— Вспомните! Это вы поручили нам с Максом следить за Антохой, вот к чему привела ваша душная материнская любовь. Смотрите теперь, любуйтесь!

Пашка схватил маму за плечи и повернул ее ко мне. Она ошарашенно моргала, ничего не понимая. Однако нужно знать мою маму. Она умела быстро собираться и принимать решения. Уже через секунду ее взгляд из растерянного стал серьезным и даже суровым. Она подошла к двери, закрыла ее и прислонилась в ней спиной.

— Рассказывайте, что произошло.

— Сами разбирайтесь, — Пашка хотел ее отодвинуть, но вмешался Дима. Он толкнул Блонди, и тот улетел на диван, как пробка, выпущенная из бутылки шампанского.

— Нет, уж начал каяться, продолжай! — рявкнул Димка.

— Правда, Паш, раз все уже вышло наружу, какой смысл скрывать? — поддержал охранника я.

— Ты хочешь, чтобы твоя мать нас упекла в тюрьму, — тихо спросил он.

— Ну, если все так, как ты тут говорил, то упечь вас не за что, хотя соблазн и велик.

— Антон, хватит говорить загадками! — взвизгнула вне себя мама.

Ее лицо покраснело, губы задрожали, словно она вот-вот расплачется.

— Ладно, Блонди, рассказывай снова. Теперь уже для мамы.

Пашка насупился, но начал свою исповедь уже при свидетелях. Мама слушала, не перебивая, только иногда вскрикивала и хваталась за сердце.

Я не знал, что сейчас чувствую. С одной стороны, облегчение. Действительно, все произошло случайно, по глупости. Нет злого умысла. Друзьями руководил только страх.

А с другой стороны, появилось ощущение, что судьба бумерангом отомстила нам за все, что мы творили на дороге. Мы пережили тот же страх, боль и отчаяние, которое испытывали люди, когда мы подрезали ни в чем неповинных водителей на шоссе. Только вот расплачиваюсь за это я, а не те, кто совершил наезд.

А Пашку мне было не жалко. Закономерный результат его постоянной злости на весь мир. Только хотелось еще посмотреть в глаза Максу, который прятался за спиной более сильного друга.

Вдруг мама вскочила и бросилась с кулаками на Пашку.

— Ты, ты… как вы могли? Столько горя! Столько горя! И все из-за вас! Подонки!

— А чем вы лучше нас? Вы начали всю эту бодягу. Хотели проследить за сыном, надо было нанимать профессионалов, — огрызался Пашка, прикрываясь руками от хлестких ударов.

— Дим, останови, — попросил я.

— Ничего, этому говнюку полезно получить по мозгам. Глядишь, спесь с него слезет.

— Останови. Я еще не все выяснил.

Охранник оттащил плачущую маму и посадил ее на диван. Он сунул ей в руку салфетку и вызвал дежурную медсестру. Девушка вошла в палату, не понимая, что происходит и почему гости в таком растрепанном состоянии.

— Больному пора ложиться спать. Покиньте помещение, пожалуйста, — строго приказала она.

— Девушка, миленькая, подождите немного, — взмолился я. — Мы выясняем очень важные обстоятельства моей аварии. Постараемся больше не шуметь. Дайте нам еще полчаса.

Медсестра вышла. Мама тихо плакала в углу дивана. Пашка стоял у стены и прижимал салфетку к носу: от резкого движения опять пошла кровь. Дима, как верный пес, охранял выход, не давая сбежать преступнику.

— Стрела, мне надо к врачу, — прогундосил Блонди.

— Потерпишь! Ты сказал, что поднял мои документы с проезжей части и бросил на заднее сиденье Ауди. Правильно я понял?

— Да. Но больше я их не видел. Я сначала возился с Максом. Не забывай, он тоже получил травму. Я отвез его в больницу, потом загнал его машину к себе в гараж. Она там и стояла, пока я разбирался со всеми делами. Стрела, ты пойми, я как с ума сошел тогда. Два лучших друга, и оба пострадали по глупости. Анна Анатольевна, скажите вы ему! Я каждый день сидел в твоей палате и молился, чтобы ты пришел в себя.

Я посмотрел на маму. Она слабо кивнула головой.

— Теперь понятно, почему Максим не приходил. А я все удивлялась! Маша и Павел навещали тебя регулярно. Маша так плакала, так плакала!

— И все же! — вернул я их к интересующей меня теме. — Где документы?

— Я не знаю, — ответил Пашка упавшим голосом. — Я о них совсем забыл. Макса потом выписали, он забрал машину, а дальше я не спрашивал.

— Дима, — я достал телефон. — Позвони по этому номеру Бею. Пусть приедет.

— Я его звал с собой, — вставил Пашка, — но он испугался.

— Как давить людей на дороге, ему было не страшно, — вскинулась мама.

— Страшно. Но еще больше он боится вас, — тихо ответил Пашка. — Он до сих пор не может сесть за руль, руки трясутся.

— А мой сын до сих пор не может ходить! Не защищай этого негодяя! Кто пострадал больше?

— Антон, а что ему сказать? — спросил Димка.

— Скажи, что мне стало хуже, и я хочу попрощаться с друзьями.

— Стрела, это жестоко! — вскинулся Пашка.

— Ничего! Если он такой трус, только обрадуется, избавится от лишней головной боли, — цинично ответил я.

Что случилось с документами? И мама, и Пашка утверждают, что их не видели. Неужели Макс постарался? Но ему это зачем? Нет, точно не он! Хотя…

Этот трус мог просто испугаться и выкинуть сумку в мусорку или сжечь ее.

— Зачем тебе нужен Макс? — всхлипнула мама.

Она еще не могла отойти от шока и сидела на диване, уронив безвольно руки.

— Я пытаюсь понять, кто ликвидировал запись о нашем с Ритой бракосочетании, если, конечно, вы все говорите правду.

— Ты не веришь своей матери?

— Прости, мама, но нет. Я убедился, что ты способна на все.

— Но такое… Это же криминал! И зачем мне надо?

— Ну, не знаю, не знаю…

Мы замолчали, так и провели полчаса в ожидании Макса.

Он влетел в палату, запыхавшись от быстрого бега. Его глаза лихорадочно блестели, на бескровном лице блуждала кривая улыбка. Видно было, что он просто не знает, что делать с непослушными губами, которые некрасиво расползались в разные стороны.

— Антоха, что случилось? — бросился он ко мне. — Ты как?

Но на полпути затормозил и растерянно огляделся. В глазах мелькнуло узнавание и понимание, что его просто заманили в ловушку. Он показал пальцем на Блонди с опухшим носом, потом посмотрел на мать и подался назад. Его взгляд заметался в поисках средства защиты.

— Садись, разговор есть.

— Да, я… Мне бежать надо!

— Не бойся, Пашка нам все рассказал и за двоих по мордасам получил. Больше бить никого не планируем, правда, Дима?

Я пошутил, но Макс подпрыгнул, как козлик, и кинулся к двери. Димка его опередил.

— Подожди немного. Ответь на пару вопросов, потом пойдешь.

— Антоха, ты прости меня, — зачастил Бей.

На него страшно было смотреть. Его лицо покрылось испариной, руки мелко подрагивали. Казалось, еще чуть-чуть, и он грохнется в обморок.

— Сядь! — резко сказала мама. — Не мельтеши!

Макс плюхнулся на мою кровать и испуганно вскочил. Он явно был в панике.

— Я хочу спросить, куда пропала моя сумка?

— К-какая сумка? Я ничего не видел.

— Макс, вспомни! — заговорил Блонди. — Я тебя повез в больницу, а сумку Антохи кинул на заднее сиденье твоей машины. Ты ее точно должен был обнаружить.

— Н-нет! Я ничего не видел.

— Опять двадцать пять! — рассердился я. — Как не видел? И куда она пропала? Там мои документы были: паспорт и свидетельство о браке.

— Так, их же восстановить можно, — ничего не понимал Макс.

Он даже дышать стал глубже: сообразил наконец, что никто его не собирается бить или отправлять в полицию.

— А Ауди твоя где?

— Н-не знаю. Я больше за руль не садился. В гараже стоит. Или батя продал.

— Звони отцу, узнавай.

Цепочка потихоньку начинала раскручиваться, но конца и края пока было не видно. С каждым витком информации возникал новый вопрос.

Отец Максима о машине тоже забыл. Она стояла в гараже, никому не нужная, и ждала своего часа. Бей позвонил охраннику, тот проверил салон — сумка как сквозь землю провалилась. Ни работники мастерской, где ремонтировали Ауди, ни горничные ее не видели, и сам хозяин автомобиля пребывал в полной прострации.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Пашка. — Я точно помню, что машинально кинул сумку на заднее сиденье и стал перетаскивать тебя на другое место, чтобы сесть за руль. Кому понадобилась чужая сумка с документами.

Мы посмотрели друг на друга. Слабая догадка одновременно мелькнула в наших глазах. Ищите, кому это выгодно, говорят следователи, но все, кто имел мотив, были сейчас в моей палате. Или не все?

— Машка, — выдохнул Блонди.

— Машка, — эхом ответил я.