Глава 18

Предложение Анжелы — плюнуть на все и выйти за Антона замуж, пока он зовет, — разбилось, как старая чашка с трещиной, на мелкие осколки. От мажора не было ни звука. После первых звонков и смс он будто исчез с этой земли. Растворился в воздухе, распался на атомы и нейроны.

Несколько дней пролетели как в тумане. Я механически ела, умывалась, шла на занятия и на работу.

— Рит, куда твой мажор пропал? — каждый день спрашивала Людочка.

— Он не мой. Живет своей жизнью, — отвечала я

Сердце так и сжималось от боли. Больше ни за что, никогда не буду доверять таким парням, как Антон. Их сладкие речи туманят мозги, лишают опоры под ногами. Хорошо еще до интима не дошло.

Как только за Людмилой закрывалась дверь, я яростно принималась мыть тарелки, а непрошенные слезы капали и капали в мыльную воду: я скучала, тосковала так, будто он был последним человеком в этом мире.

— Ритка, хватит выть! — опять врывалась в мойку Людочка. — Мужики, они такие: козлы и подонки, особенно детки богатых родителей.

Я убеждала себя, что Людмила права: надо мной посмеялись, и все. Но почему-то хотелось верить в другое. Я не знала, что и думать, и по вечерам как белуга ревела в подушку.

— Все, хватит! — не выдержала однажды Анжела. — Поехали к нему!

— Куда?

— В университет.

— Я не знаю, где он у-у-у-чится, — выла я.

— Черт! Как не знаешь?

— Он… говорил, что студент. Экономического факультета. Кажется… Ой, ничего не зн-а-а-а-ю!

— А вуз какой, дуреха?

— Не зн-а-а-а-ю…

— Так, зато тебе известна фирма матери. Поехали к ней.

— Ты что! Я ее как огня боюсь! Страшная женщина.

— Плевать! Мы в полицию обратимся, если она посмеет тебя обидеть.

— Она уже в прокуратуру жаловалась. Меня в декан-а-а-а-т вызывали. Нет, Анжелка, я хочу закончить учебу. Последний курс остался.

— Мать твою за ногу! Что же делать?

— У Антона отец хороший.

— Вот! Поехали к нему.

— Он свободный художник, я не знаю, где он обычно рисует.

— Господи! Ты вообще хоть что-то знаешь? В парках они стоят, и на рынках. Собирайся. Каждый день по одному месту будем проверять.

— Ты сошла с ума? — я даже реветь перестала, представив, во что мне обойдется дорога. — В Москве столько таких точек, что до конца жизни не успеем все обойти.

— Да, ты права. В общем, у тебя два варианта: смотаться к его матери на работу или ехать к ним в особняк.

— Никуда я не поед-у-у-у, — этот разговор вызвал новый приступ отчаяния.

— Слушай, а если это все-таки спор? Ну, порезвились мажоры и плюнули: надоело с такой несговорчивой, как ты, возиться.

Я села на кровати и будто в ступор погрузилась. Вспоминала, как Антон со мной разговаривал, как защищал меня от Павла, как в драку с ним бросился. Нет, не может быть, чтобы все это было хорошей игрой и только.

Что-то мелькнуло у меня под носом, и я вздрогнула. Анжела скакала передо мной и щелкала пальцами.

— Ты чего?

— Я уже не знала, как тебя привести в чувство. Застыла, как статуя, смотришь в одну точку и губами шевелишь. Жуть просто!

— Я думала. Нет, я точно Антону нравлюсь. Не ради пари он со мной общался.

Анжелка налила нам чаю, сделала бутерброды с маслом, щедро посыпав их сахаром. Она протянула мне один и замолчала. Видно было, что в голове ее шел настоящий мозговой штурм: хмурились и выравнивались брови, закрывались и открывались глаза, и только рот исправно выполнял свою работу.

У меня же мыслей не было совсем, но и плакать уже не расхотелось. Неожиданно на меня напал жор. Я съела один бутерброд, потом второй, и тут соседка сказала:

— Погоди, ты же говорила, что тебя привез их охранник. Степан, кажется.

— Точно! Как я забыла!

Надежда вспыхнула с новой силой. Я вскочила и полезла в сумочку, куда кинула визитку охранника. Господи! Нашла! Какое счастье!

Я вытащила телефон и набрала номер, указанный на картонке.

— Да, слушаю.

— Степан, это я Рита. Помните, вы меня подвозили домой? К общежитию.

— Да, что-то случилось?

— Степан, — на меня накатил новый приступ слез, и Анжела забрала телефон из рук.

— Степан, вы, кажется, хороший человек, — начала она. — С моей подругой в том доме обошлись, как с проституткой.

— Дай мне, я сама, — я вырвала из ее рук мобильник. — Степан, вы не пугайтесь. Я не знаю, что делать. Антон пропал.

— Как пропал? — его голос звучал удивленно. — А-а-а, вам не показывается? Так, наверное, его мать на привязи держит. Маменькины сыночки обычно не сопротивляются сильно. Потявкают чуток на стороне и бегут назад, поджав хвост.

— Вот как? — радость сменилась отчаянием и разочарованиям. — Я думала, Антон другой. Извините.

Я уже хотела отключиться, но вдруг услышала крик:

— Подождите! Может, я не прав. Антон постоянно воевал с родителями. Не торопитесь. Я сейчас проверю и вам перезвоню.

— Ну, что? — кинулась ко мне Анжела. — Что сказал?

— Перезвонит.

— Вот, есть хорошие люди на свете.

Полчаса ожидания показались мне каторгой, и когда я уже махнула рукой, телефон зазвонил снова.

— Антон заболел, — сказал Степан.

— Как? — ахнула я и заметалась по комнате. Натянула шапку. Криво. Потом куртку — только один рукав. — Это он в ледяной воде искупался,

— Тяжело. Кажется, воспаление легких. У него несколько дней держалась высокая температура до бреда. Мать отказалась положить его в больницу и устроила стационар на дому.

— Я сейчас. Я сейчас. Я приеду, — бормотала я, не слушая охранника.

— Эй, подруга! Стой! Ты куда собралась? — соседка схватила меня за руку.

Я посмотрела на Анжелу, не понимая, что этой девушке от меня надо.

— К Антошке.

— У него уже все нормально, слышишь? Прижми задницу!

Анжела стянула с меня куртку, и повесила ее на крючок, потом забрала телефон. Я слышала, как она благодарила Степана за помощь, а сама не понимала, что сейчас чувствую: страх за Антона или радость.

С этого дня печаль как рукой сняло. Я была уверена: надо просто подождать. Антон, зная возможности своей мамы, не полезет на рожон, но что-нибудь придумает.

Я мыла посуду и напевала себе под нос. То, что он справится даже с такой тяжелой болезнью, я не сомневалась: организм молодой, спортивный, не должен подвести. Людмила прибежала с подносом и кинула его на стол. Грязная посуда возмущенно звякнула.

— Рит, побудь пару минут в зале, я перекурить хочу.

— Ох, опять Азамат ругаться будет.

— Я быстренько. Я всех уже обслужила. Просто покараулить надо.

Я вытерла руки, сняла косынку и вышла в зал. В кафе было малолюдно. За любимым столиком сидел Гарик с друзьями, а в углу, спиной ко мне, — мужчина в пестром свитере крупной вязки. Я проверила кофемашину, сделала себе капучино и села на барный табурет.

— Рита, а где Людмила? — выглянул из кухни Азамат. — Блюдо кто подавать будет?

— Рит, сиди, — вскочил Гарик. — Я сам.

Людмила вернулась быстро, как раз у меня кофе в чашке закончился. Я встала и пошла в подсобку. У дверей оглянулась: мужчина тоже поднялся и надел куртку. Он по-прежнему был ко мне спиной, но что-то будто стукнуло меня в сердце.

— Николай Сергеевич? — тихо спросила я.

Он не расслышал и вышел из кафе. Я кинулась за ним.

— Николай Сергеевич!

Он уже садился в припаркованную у кафе машину. Я — следом, но дверца захлопнулась, автомобиль выехал на дорогу и скрылся в вечернем потоке.

— Ты чего? Оглашенная! — выбежала за мной Людочка. — Знакомого увидела? Так, вроде старик уже, не по возрасту.

— Мне показалось, что это был отец Антона.

— Вон оно как! — присвистнула Люда. — А зачем приезжал?

— Не знаю. Отстань!

Я пожала плечами и вернулась в кафе, страшно разочарованная: была возможность узнать о здоровье Антона, а я профукала.

— Слушай, а может, он приезжал на будущую невестку посмотреть? — увязалась за мной Людмила.

— Тогда почему не подошел? Не поговорил?

— Да, странная семейка. Все у них не так, как у нормальных людей.

Несколько дней мы гадали, зачем появился Николай Сергеевич, а однажды я рискнула и съездила в тот торговый центр, где мы были с Антоном. Побродила между вешалок и полок с дорогой одеждой в надежде услышать какие-нибудь разговоры.

У ряда примерочных кабинок болтали две продавщицы. Отлично. Послушаем! Я взяла наугад джинсы и пару футболок и пошла к ним.

Девушки окинули меня взглядом, но ничего не сказали. Естественно, мой прикид, купленный на соседнем рынке, не внушал доверия, но мне было плевать. Я задернула шторку и замерла.

— Что-то хозяйка давно не заглядывала, — тихо сказала одна продавщица.

Я мгновенно насторожилась и прислушалась.

— Говорили, что у нее сын серьезно болен.

— Антоха? Ерунда! Наверняка где-нибудь с пацанами устроили попойку, вот мать его и прячет от посторонних глаз, пока шум не затихнет.

— Не похоже.

Девушки отошли в сторону, и до меня больше не доносилось ни звука. Вот невезуха! Сплошное разочарование. Пришлось вернуться домой не солоно хлебавши. А вечером на работе меня ждал сюрприз.

— Танцуй! — закричала Людочка, только увидев меня.

— Зачем?

— Танцуй, тебе говорят!

— Не буду. Зачем?

Она вытащила из кармана сложенный вчетверо листок, покрутила у меня под носом и снова спрятала. Я терялась в догадках, что это может быть. Писем я не получала, да и где вы найдете в наше время человека, который пишет от руки?

— Если не спляшешь, любовное послание не получишь! Не получишь!

Людочка закружилась на месте, а меня вдруг словно ударило током. Сердце сначала замерло, а потом забилось, как сумасшедшее. Волнение сдавило горло, руки задрожали.

— Дай мне, — прохрипела я, — пожалуйста.

— От дурная! — хмыкнула Людочка. — Ты хоть в обморок не упади!

Она сунула мне в руку листок, а потом взяла за плечи и подтолкнула к раздевалке. Я села на скамейку и трясущимися пальцами разгладила записку.

Я читала, а слезы скапливались в уголках глаз, текли по щекам и падали на записку. В мокрых пятнах расплывались буквы, я перечитывала слова по нескольку раз, не понимая их смысла. Исстрадавшаяся за эти дни душа будто очнулась ото сна: мне хотелось не только плакать, но и смеяться.

— Ах, ты мой романтик…, — непроизвольно вырвалось у меня.

Я поднесла листок к лицу, и мне показалось, будто я чувствую едва уловимый, но знакомый аромат мужского парфюма. А может, это было мое воображение? Не важно. Главное я получила известие от Антона, я знала, что мое чувство взаимно и в глубине души верила, что скоро мы будем вместе.

С этого дня я все время находилась в приподнятом настроении, словно ждала чуда. Да и Азамат ходил загадочный и постоянно подмигивал. Вскоре ухмыляться стала и Людочка. Они закрывались в кухне и о чем-то шептались, а когда появлялась я, сразу замолкали.

Эта таинственность немного тревожила, но счастье, переполнявшее до краев, сделало меня легкомысленной. Как-то я не выдержала и спросила:

— Что за секрет вы постоянно с боссом обсуждаете?

— Скоро узнаешь, — засмеялась Людмила и убежала. — В субботу ничего не планируй. В кафе будет праздник.

— Опять? Надеюсь, на этот раз не нужно переодеваться в костюм для ролевых игр?

— Как знать, как знать, — покачала головой Людочка и выбежала в зал.

— Я не приду! — крикнула я вслед.

Она заглянула в мойку и строго сказала:

— Я тебе не приду! Только посмей! Да, все нормально будет. Я пошутила.

— А что за праздник?

— Не знаю. Просто все работники нужны.

Она снова убежала, а я стояла и не знала, какой сюрприз меня ждет, а они вдруг посыпались как из рога изобилия.

Утро пятницы началось с визита в нашу комнату сторожа дяди Васи. Он робко постучался, мы не успели ответить, как увидели седую голову в дверном проеме.

— Рит, иди сюда.

— Что? — я занервничала, но вышла в коридор.

— Тут такое дело. Не знаю даже, как тебе сказать.

— Господи! Говорите, как есть. Я сейчас инфаркт получу! — я схватилась рукой за сердце, которое заволновалось в груди.

— Звонила та дама.

— Какая дама?

— Ну, та, которая к тебе приходила.

— Что ей надо?

Я поискала глазами место, куда могу сесть, не нашла и опустилась на пол: ноги тряслись и подгибались.

— Эй, девка! Ты чего? — дядя Вася наклонился ко мне. — Все нормально. Не пугай меня! Она просто спросила, не появлялся ли в общаге ее сынок. Я ответил, что не видел. Она и повесила трубку. Кстати, а где он? Почему мамаша его разыскивает?

— Не знаю.

Сердце немного успокоилось, зато голова заработала на всю катушку. Антон болел. Получается, он сумел выбраться из дома. А почему Анна Анатольевна его разыскивает? Сбежал? Или она просто перестраховывается?

Я опять чуть не завыла. Господи! Что случилось.

Я бросилась в комнату и схватила телефон. Сторож поплелся за мной, и теперь вместе с Анжелой следил глазами за мной.

— Степан? Привет. Это Рита.

— Что случилось?

— Степан, пожалуйста, очень тебя прошу, узнай, что опять случилось в доме Стрельниковых. Сегодня в мое общежитие звонила Анна Анатольевна, разыскивая Антона.

Охранник перезвонил через несколько минут, во время которых я не находила себе места и моталась по комнате из угла в угол. Дядя Вася и Анжелка только переглядывались.

— Ну, что? — схватила я трубку с первым сигналом рингтона.

— Знаешь, очень интересная картина, — засмеялся Степан. — Вчера Антона выпустили в сад погулять. Он бродил по дорожкам, никому не мешал, а потом исчез. Заметили не сразу, только к вечеру. Хозяйка устроила разборки по полной программе, но охрана не знала, кто открыл Антону ворота.

— О боже! И он не звонил?

— Нет, как сквозь землю провалился. Домой ночевать не пришел. У друзей тоже не показывался. Вот Анна Анатольевна и начала розыск в знакомых прятках. Она сходит с ума. Антон еще не поправился, курс лечения не закончил. Да и ослаб за время болезни. Еле ходить может. У вас его не было?

— Нет, — я действительно растерялась. — Даже не представляю, куда он мог пойти.

Не успела я переварить информацию, как позвонили из кафе.

— Рита, ты сегодня можешь не выходить на работу, — кричала в трубку Людочка. — Сами справимся. Дома сиди!

— Ничего не понимаю, — т жаловалась я Анжеле. — Кажется, надвигается беда, но вот какая, не представляю.

— А может, счастье? Ты об этом не думала?

— Я уже не верю, что такое возможно. Судьба приготовила мне много испытаний. Папа, мама, бабуля — все оставили меня. А теперь вот эта напасть. Нет ни дня передышки.

День пролетел в раздумьях и сомнениях. Куда пропал Антон? Что он хочет сделать? Почему его разыскивают у меня? На эти вопросы у меня не было ответа.

Вечером по вейберу я получила странное видео.

Оно пришло с незнакомого номера, поэтому я сначала хотела его удалить. На неподвижной картинке была изображена резиновая кукла с открытым круглым ртом ярко-красного цвета.

— Что это? — из-за плеча заглянула Анжела. — Фу, совсем обнаглели! Рассылают рекламу секс-шопов по вейберу.

— Думаешь, реклама?

— Давай посмотрим! Хоть посмеемся.

Я нажала кнопку включения, сразу увидела Антона с куклой под мышкой и плюхнулась на кровать от удивления.

— Что это?

Мы с Анжелой переглянулись и уставились на экран.

Снимал кто-то со стороны. Оператор постоянно перемещался, поэтому у меня даже зарябило в глазах. Антон находился в каком-то большом вестибюле, скорее всего университета. Вокруг сновали студенты, справа мелькнули вешалки гардероба, а когда камера переместилась, мы увидели пост охраны, откуда к мажору бежали секьюрити.

— Друзья! Идите сюда! — кричал Антон и махал руками, привлекая внимание. Потом повернулся к охранникам. — Секундочку! Подождите!

— Молодой человек, покиньте помещение!

— Я стою за ограждением и не буду проходить в универ. Пять минут! Только пять минут. Пашка! Где ты? Я пришел с расплатой за проигранный спор!

— Стрела, ты рехнулся? Тебя дома на наркоте держали?

На экране появилось ненавистное лицо блондина. Он дернул куклу, но Антон ловко увернулся.

— Ты же это хотел. Получай. Смотрите все!

Антон вытащил из пакета самодельную корону, нацепил ее на голову, и повернулся к камере. На белом листе было крупно написано: «Недоделанный мачо». Пашка резко шагнул к оператору, и картинка заметалась, будто шла борьба за камеру, потом снова выровнялась.

Вокруг собралась толпа студентов. У многих были в руках телефоны. Кое-где раздавался смех и подбадривающие крики:

— Давай, Стрела!

— Действуй.

— Антоха, зажми эту красотку!

— Горячий поцелуй в студию!

— Можно и мастер-класс показать.

— А, делайте, что хотите! — крикнул зло Павел и пошел в сторону, но Антон кинулся за ним.

— Нет, я проиграл пари. Смотри внимательно, чтобы потом не говорил, что я не выполнил условие. Пацаны, — крикнул он кому-то, — держите Блонди!

Павла окружили со всех сторон, но так рявкнул, что все нападавшие расступились. Антон тем временем поставил перед собой куклу, провел по ее губам кончиками пальцев, потом сжал выпуклые белые полушария двумя руками. Игра продолжалась несколько секунд. Холл радостно улюлюкал и подбадривал.

Наконец Антон перехватил куклу за талию.

— Иди ко мне, моя малышка, — проворковал он и впился в ее рот губами.

Вестибюль взорвался смехом. Хихикала рядом и Анжела, только мне было не до смеха: я уже поняла, какая злобная и мстительная натура у Блонди.

Мне казалось, что поцелуй длится целую вечность. Наконец Антон оторвался от резиновой подружки и торжествующе посмотрел прямо в камеру. Та приблизила его лицо на весь экран. Он широко улыбнулся и сказал:

— А теперь я иду к тебе.

Ролик остановился.

— О дает! Да твой Антоха — парень не промах, — захохотала Анжела. — И вообще, Ритка, что это было?

— Не знаю, — в ушах все еще звенели последние слова.

— Не, погоди! К кому он пошел? К тебе? Или просто так сказал, для красного словца?

Меня переполняли эмоции. Мысли метались в голове

Получается, Антон поправился и решил полностью развязаться с пари. Правильно! А еще он хотел, чтобы я ему поверила, и поэтому поставил Блонди на место.

— Ох, Анжела, не верещи! Не нравится мне все это! Не к добру!

— Вот, дуреха! Парень к ней всем сердцем и душой тянется, а она только страдает! Ну, давай, пореви немного. Да я бы за таким принцем пошла в огонь и воду, а ты! — в дверь постучали. Анжела бросилась ко входу. — Что опять? Дядя Вася!

Она распахнула дверь и ойкнула: на пороге стоял Антон.

Он отодвинул Анжелку в сторону, робко улыбнулся и сказал:

— Ритуля, я пришел…

Я встала, на секунду замерла, а потом бросилась к нему на шею.