Глава 27

Макар

— Сизов, да ты охуел! — Пинает мою кровать Колосов и обессилено садится на стул. — Что же ты творишь, сука такая?

Молча натягиваю одеяло на голову. Вот чего орать? Я предупреждал.

— Кароче, завтра у тебя последний шанс выйти. Мы с Демой будем считать, что сделали для этого все возможное. Не обессудь. И ещё… Мы решили, что твоя дочь должна войти в программу по усыновлению. Чтобы никто никогда не узнал, кто она такая. Она уедет за границу. Захочет — получит после твоей смерти наследство. Не захочет — так тебе идиоту и надо. Ты слышишь? Твоя дочь через месяц уедет! Навсегда! А ты даже не попытаешься это остановить!

Резко сажусь на кровати и хватаю своего адвоката за воротник пиджака.

— Ты не сделаешь этого.

— Уже сделал, — ухмыляется Колосов. — И ещё одна неожиданная деталь. Инициатором был не я.

— А кто?

— Одна наша общая знакомая, которая теперь преподает в интернате русский и литературу.

— Марина? — Спрашиваю удивительно.

— Верно, — щелкает пальцами адвокат. — У тебя же все хорошо, Макар! Женщина, дочь! Забери их!

Отрицательно качаю головой.

— Она мужа любит. Вот такого еблана, каким он есть. Имеет право.

— Она также просто может не знать, что бывает иначе, — внушает мне Колосов. — Поверь, я знаю, о чем говорю. Это такая программа в их голове. Там может не быть уже никакой любви, кроме порядочности и страха! В конце концов, тебе самому то она нужна? Если нужна, то ты прав, что бы не сделал!

— Это хорошая мысль, — задумываюсь. — Действительно хорошая. Вот только ничего кроме денег и возможных проблем я пообещать не могу. И раз Марина при всей моей поддержке до сих пор не нашла причины уйти от мужа, то вешать на нее свои обстоятельства и ещё одного ребенка я просто не имею права!

— Она бы справилась и с тремя.

— Мне не нужны ее жертвы! И жалость тоже не нужна! Чтобы она не могла уйти от богатого инвалида!

— Что за каша в твоей голове, Сизов, — вздыхает Колосов. — Ты на самом деле сейчас просто взял и в своей поломанной жизни обвинил девчонку, которой нет ещё даже тридцати. Соплячку по сути, которая до сих пор от всех бед прячется у матери.

— И это большое счастье, что у нее ещё есть мать.

— Тут бесспорно!

— И в своей поломанной жизни я никогда никого, кроме себя не винил! Все, отбой. Расходимся до завтра.

— Как скажешь, — вздыхая, встает со стула мой адвокат и… неожиданно замирает, вглядываясь куда-то вдаль.

— Ты зачем себе окно заставил?

— Дни были не достаточно серыми, — не сдерживаюсь от сарказма.

Пересаживаюсь в кресло и подъезжаю к столу, чтобы попить воды. После запоя страшный сушняк. Ищу таблетку… И не нахожу.

— Эй! — Окликаю Колосова. — Ты что? Забрал мои колеса?

— Именно, — хлопает себе по карманам гаденыш. — Хватит, Макар. Болей, раз тебе так нравится жить.

Снимает с подоконника подушку и кидает ее в меня.

— И что? Даже вчера ни разу не посмотрел на свою королеву? Она выписалась из больницы.

— Мне все равно. Здорова — это главное. Пацаны сказали, что деньги она взяла. Не бедствует…

— Она у Дарьи о тебе спрашивала. И у меня. Уверен, если бы ты повел себя тогда нормально…

— Заткнись! — Рявкаю. — Просто по-человечески прошу! Хватит, блять, мне травить душу. Из вас всех вышли бы отличные мозгоправы!

Хочу вернуть подушку на подоконник и малодушно бросаю взгляд в окно. Тянет меня туда, будто магнитом, даже спустя неделю.

Замираю… в заветном окне напротив горит свет.

— Что? — Подходит ко мне со спины Колосов. — Дома твоя зазноба?

— И не одна… — отвечаю серым голосом. — Смотри, я хочу, чтобы ты со мной увидел, как она будет трахаться с мужем. Уже обнимаются…

— Ты знаешь, — берет мой адвокат телефон и наводит на окно камеру, — не похожи их танцы на любовную игру. Да, смотри! Марина собирает вещи!

У меня внутри все дергается. Вещи? Неужели решилась уйти? Действительно, и ребенка нигде не видно…

Вдруг и без всякого экрана становится понятно, что конфликт в окне напротив набирает обороты.

Марина пытается уйти, а ее муж не позволяет ей этого сделать.

Внутренне я почему-то все жду момента, когда она как-то сдастся. Заплачет или позволит себя обнять…

Но когда ублюдок хватает ее и начинает трепать, как куклу, внутри меня что-то взрывается.

Я подрываюсь на ноги, вцепляюсь руками в прутья решетки и начинаю орать на своего адвоката:

— Какого ты ещё здесь сидишь? Помоги ей! Пусть мужики подгонят тачку! Где мой телефон?

Оглядываюсь по сторонам и неожиданно понимаю, что не только стол с мобильником находятся на расстоянии в несколько шагов от меня, но и кресло…

— Макар, ты стоишь, мужик! — Шепчет Колосов.

И как только я это сам осознаю, мои колени мгновенно подгибаются, заставляя меня рухнуть на пол.

— Тише, тише… — бросается ко мне на помощь Тимур.

— Не подходи! — Выставляю вперед руку. — Я сам! Ей помоги!

— Понял… — Колосов размашистым шагом подходит к двери и одновременно набирает моего Илюху.

С трудом я снова хватаюсь за прутья решетки и, держась практически только на руках, подтягиваюсь вверх.

Сил придают ревность и ярость.

Они раскачивают меня до силы, которую я, кажется, давно забыл. Будто то, что я наблюдаю, не дает случиться страшному.

Бессилие и невозможность сорваться на помощь бесят!

Едва дышу и точно знаю, что если этот ублюдок сейчас не остановится, если посмеет тронуть мою женщину, я его придушу. Голыми руками…

Точно твою женщину, Сизов?

Точно мою. Потому что если она собралась уйти от мужа, значит — стала моей. Она и с дочерью моей знакома.

Судьба?

Ты не знаком, в она знакома! Понимаешь?

От напряжения немеют шея и позвоночник.

Я ради них выйду отсюда и встану на ноги. Может быть, Колосов прав, и это — знак свыше. А если не знак… ну тогда нам придется договариваться, как обычным людям через секс, подарки, манипуляции, скандалы. Все нормально будет!

А если ты их подставишь, Сизов? Если старая жизнь ещё о тебе не забыла? Не страшно за них?

Страшно. Но мне и сейчас за них страшно…

Пальцы разжимаются сами, когда в квартиру Марины входят мужики. Успели.

Оседаю на пол и тяжело дышу. Губы начинают непроизвольно улыбаться, а из груди рвётся нервный смех.

Блять… На глаза наворачиваются слезы. В голове впервые за долгое время наступает ясность и четкая картинка дальнейших действий. Все хорошо теперь будет.

Ааааа! Как же это хорошо. Хотеть жить!

Нужно только чуть-чуть себя подлатать. Добираюсь до телефона и набираю Марину.

— Алло… — слышу заплаканный, испуганный голос.

— Ну что ты, испугалась, моя девочка?

Всхлипывает.

— Макар, спасибо, спасибо вам большое! Как мне вас отблагодарить?

— Завтра после суда позвоню тебе. Около двенадцати часов. Возьми трубку.

— Хорошо…

Сбрасываю.

Пишу мужикам, чтобы отвезли ее к матери, а завтра помогли найти квартиру.

«Она хочет к подруге», — отвечает Колосов.

Ладно, пусть будет так.

«Узнайте, что за подруга.»