Глава 35

Марина

Уложив сына спать и пригасив свет, я сбегаю из детской травматологии в соседний коридор больницы. Просто проверить, как он…

Макар лежит под капельницей обезболивающего. У обоих моих мужчин, слава Богу, ничего серьезного, просто все обследования заняли много времени, и врач решил оставить нас в больнице на ночь.

У Макара рука в мягком лангете. При падении он выбил локоть. А ещё, что-то в его позвоночнике сместилось и, наконец, перестало зажимать нервные окончания, из-за которых он никак не мог начать полноценно ходить. Врачи ещё спорят, что повлияло на Макара больше: стресс или новая травма, но самое главное, что он теперь может сам двигаться. Пока не очень долго. Мышцы не выдерживают такой нагрузки. Уверена, с каждым днем у Макара будет получаться все лучшее и лучшее!

В палате у Сизова тоже приглушен свет.

— Как ты себя чувствуешь? Эй… — говорю и тихо крадусь по намытому полу.

Макар спит. Я останавливаюсь возле его постели и не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться на этого сильного мужчину, прикрытого одеялом.

Тело у него, конечно… восторг! Несмотря на возраст и количество травм. Пока в перевязочной на Макара надевали лангет, я насчитала три шрама и два круглых зятянувшихся ожога, какие обычно рисуют на телах в фильмах после огнестрела.

От мыслей, где он все это мог получить, по спине ползут мурашки.

Сейчас, когда Сизов расслаблен, мне кажется он сильно моложе. Сложно представить его мальчишкой. Кажется, он всегда был Макаром Романовичем. Но я, конечно, понимаю, что это не так. Где-то осталось его прошлое. И оно было явно не самым простым.

Макару что-то снится. Дыхание иногда сбивается с ритма, а на губах появляется улыбка. Мне до ужаса интересно, что у него голове!

А ещё очень хочется прикоснуться к вздымающейся прокаченной груди и, может быть, даже прижаться к ней щекой, пока никто не видит.

Почему-то сейчас у меня больше не вызывает шока мысль о том, что у нас с Сизовым случатся отношения. Они обязательно случатся, потому что в мире не существует доказательства любви серьезнее, чем спасти ребенка своей женщины.

Меня купили все-таки? Это какая-то слишком невообразимая цена.

А ещё, Мариша, ты просто оценила его спину во всех смыслах и теперь хочешь за нее спрятаться. От проблем со свекрами, выбора жилья, необходимости работать и развода с мужем… Для Макара это не проблемы, а ерунда.

У меня перехватывает горло от воспоминаний и обиды о том, как Валерий, не задумываясь, предал меня и спрятался, когда к нам в дом пришли те страшные люди.

Осторожно глажу Макара по груди. Внутри у меня все рвется от нежности и благодарности к нему. Собравшись с духом, целую его руку в лангете и уже собираюсь уходить, как вдруг мое запястье ловят мужские пальцы.

— О Господи, — выдыхаю потрясено, — прости, пожалуйста, я не хотела тебя будить…

— Не уходи, — шепчет Макар и открывает глаза.

Выдергивает у себя из катетера иглу и тянет меня вниз, чтобы я села на постель.

Он смотрит на меня своим пристальным, горячим взглядом, от которого у меня сводит низ живота.

— Макар, ты не спал?

— Мне было интересно, как ты будешь себя вести, — шепчет он. — Ты смотрела на меня, гладила… Марина…

— О Господи… — вскрикиваю, оказавшись рядом с ним на кровати.

Макар нависает надо мной и чуть придавливает, не давая ни малейшего шанса сбежать.

— Один поцелуй. — Требует хриплым голосом. — Я заслужил.

Облизываю губы и трепещу.

В этом весь Макар. Он отдает полностью и того же требует обратно.

Открываю рот, чтобы объяснить, что тоже хочу его поцеловать, но это вовсе не из-за сына, а просто потому, что, наконец, в моей голове что-то неотвратимо щелкнуло и дало мне моральное право на этот поцелуй.

Может быть даже то, что родители Валерия тоже видели нас вместе?

Но Макар меня слушать совсем не собирается.

Властно, страстно, собственнически, не дождавшись моей инициативы, он сам сминает мои губы поцелуем. Проникает языком мне в рот и заставляет впервые в жизни целоваться так, будто это уже секс. Осталось только сбросить одежду и… соединить тела.

А самое ужасное, что мне это нравится! Я как девчонка с ним, у которой, наконец, случилось по-взрослому. Горю и неумело отвечаю, искренне желая, чтобы Макару тоже понравилось.

Вдруг дверь палаты резко распахивается.

Сизов резко и очень вовремя от меня отстраняется, потому что на пороге появляются медсестра и Мишка.

— Вон она твоя мама, — говорит женщина, — никуда не делась. Чего сразу рыдать то было? К папе пошла.

Сын вырывает у нее руку и бежит ко мне.

— Мишка, ну ты чего, — вытираю с его лица слезы, — ты чего проснулся?

— Сон плохой приснился.., - бурчит сын и залезает ко мне на колени.

Медсестра тактично уходит.

— Ты же был не один там другие дети, — глажу сына.

Мишка молча жмется к моей груди.

Я оглядываюсь на Макара, словив чувство неловкости. Будто я опять что-то делаю не так…

Сизов встает с кровати. Медленно ступая, он обходит стулья, убирает их в сторону и рывком придвигает к своей кровати соседнюю.

— Будешь спать со мной? — Спрашивает Мишку.

— И с мамой? — Хмурится ребенок.

— И с мамой, — невозмутимо отвечает Сизов.

— Буду, — кивает Мишка.

Я хлопаю глазами, не понимая, как это так быстро мое место сна тоже определили.

— Ты что-то хотела сказать против? — Усмехаясь, интересуется Макар.

Мотаю головой.

Тебя присвоили, Марина. Собираешься сопротивляться?