Глава 55

Марина

Не видя перед собой ничего, кроме пелены слез, бегу по коридору.

— Марина! Марина, стойте! — Перехватывает меня Колосов за плечи.

Встряхивает.

— Успокойтесь. В операционную все равно нельзя.

Чувствуя, как слабеют колени, оседаю на подоконник. Адвокат Макара садится рядом со мной и протягивает бутылку воды.

— У Сизова бывало и хуже. Сейчас подлатают…

— Вы сейчас шутите? — Поднимаю я глаза на мужчину. Мне хочется надавать ему по лицу. — Бывало и хуже? То есть его посадят не сразу, а после выписки? Он же только дважды после больниц!

— Да что этому идиоту сделается… — бурчит Колосов.

— Что?

— Его не посадят, Марина, говорю — абсолютно серьезно говорит Колосов. — С чего вы это взяли? Макар ни в чем не виноват.

Я откручиваю крышку бутылки и выпиваю ее практически залпом, начиная плакать. Меня отпускает липкий страх…

Он никого не убивал. И не умер. Остальное — действительно пустяки.

Как быстро у тебя Марина снижается планочка. Не пустяки! И слезы твои тоже!

— Ну все, все, — притягивает меня к своему плечу адвокат. — Теперь все будет хорошо.

— А Маша? Ее икали… У нас был обыск!

— И Маша тоже будет с вами. — Успокаивает Колосов меня, как болезную, — Теперь этому никто не помешает. Мы немного заменим анализы. Создадим вам с девочкой близкое родство. Скажем, на уровне тети. Сначала вы ее усыновите, а потом Сизов. На правах мужа.

— Мужа? — Повторяю истерично. — Вы можете мне объяснить, что происходит? Я ничего не понимаю! Я не спала всю ночь, и только задремала, как меня разбудила охрана. Говорят, что на Макара напала собака. Он в больнице…

Голос и руки трясутся.

— Собака? — Удивлённо взмывают брови Колосова вверх. — Хахаха… это смешно.

— Вы издеваетесь?

— Простите, — поднимает ладони вверх Колосов. — Мне кажется, что лучше будет, если Сизов сам вам расскажет все подробности. Операция простая. Скоро кончится. Одно вам могу сказать, что Макар вас очень любит. Верьте ему.

— Зачем вы мне это говорите? Защищаете?

— Нет, — качает головой адвокат.

Я оборачиваюсь на звук открывающихся дверей и вижу, как из операционной вывозят каталку. Но не могу двинуться с места…

— Ну, бегите! — выводит меня из шока голос адвоката. — Заодно с врачом поговорите.

Я успеваю придержать двери палаты, чтобы врачам было удобнее транспортировать Сизова.

Весь бледный, с синяками под глазами… он выглядит, скорее, как собственная тень.

Я вижу, что у него перемотано плечо и все понимаю. Это не собака. В него стреляли…

— С ним точно все хорошо? — Поднимаю я глаза на широкоплечего бородатого мужчину со съехавшей вниз медицинской маской.

— С этим всегда все будет хорошо, — хмыкает он. — А вы кто будете?

Теряюсь на несколько секунд, но тут же нахожусь с ответом, понимая, что иначе меня просто выгонят из палаты.

— Жена.

— Жена? — Удивленно тянет мужик. — Вот это, конечно, номер. Ну удачи вам, гражданка Сизова, в вашем нелегком труде. И когда очнется, — кивает на Макара, — скажите, что Федор Семенович обижен. Значит, как дырки латать, так это Федор Семенович. А как на свадьбе гулять — так хрен мне!

Качая головой, выходит из палаты и забирает с собой помощника. Девочка-медсестра ещё крутится несколько минут, настраивая датчики, а потом тоже убегает, объяснив мне, что если что-то начнет странно пищать, нужно нажимать красную кнопку.

— Подождите! — Догоняю я ее почти у порога. — А когда он очнется?

— Минут через тридцать, — смотрит она на часы.

Я в абсолютно потерянном состоянии возвращаюсь в палату.

Что произошло сегодняшней ночью? Боюсь, что моей фантазии даже не хватит предположить.

На работе не удивляются, когда я пишу, что не приду. Все, в общем-то, уже в курсе новостей и, скорее всего, уволят меня днем принятия заявления. Кажется, внутренне я смирилась с этим фактом. Что я буду делать дальше? Не знаю.

Мои мысли занимает сейчас только то, что Макар жив и весь кошмар закончился. Он же закончился?

— Давай уже, Сизов! — Говорю в слух. — Приходи в себя, пока я тебя сама не добила!

Мне очень хочется! Женская истерика все ещё кипит во мне и ждёт своего часа, когда будет можно выплеснуться.

Тебе не понравится, ЛЮБИМЫЙ!

Придуманная собака покажется тебе комариным укусом!

За окном поднимается ярко красный рассвет. Я жду, когда закончатся обещанные тридцать минут.

И они проходят… А вот Макар глаза не открывает.

Я сажусь к нему на кровать и осторожно глажу по руке. Господи, как это тело ещё живо с таким количеством ранений?! Его хозяин точно какой-то мазохист. — Макар… Ресницы Сизова дергаются и медленно распахиваются. Мутный взгляд обводит комнату и снова гаснет. Я осторожно кладу голову на изголовье кровати и пытаюсь немного подремать. Буквально пять минуточек. От нервов и слез меня рубит. В панике просыпаюсь практически через час. О Господи! Тру лицо ладонями и обнаруживаю, что Сизов ещё спит. Моя тревога начинает пульсировать в груди с новой силой.

— Макар, ну давай, — шепчу. — Приходи в себя, пожалуйста! Я тебя очень жду. Дома ждут дети. Они хотят в лабиринт. Ты в конце концов, моей маме обещал веранду починить! Сам!

Мне кажется, что у моей мамы это некий отборочный этап для мужчины. Валерий его когда-то не прошел…

Ранимо падаю в свои воспоминания о бывшем муже, которые теперь мне кажутся прошлой жизнью и смотрю на мигающие лампочки.

Господи, пожалуйста, пусть у нас с Макаром все получится. Пусть начнется нормальная жизнь. Разве мы не заслужили?

Разве я многого прошу?

— Сделаем веранду… — слышу я слабый голос и чувствую, как мое сердце от счастья делает кульбит в груди.

— О… — выдыхаю.

Сизов медленно открывает глаза и морщится от боли.

— Да, неочень вышла ночка. Ты тоже не выспалась?

— Я сейчас тебя ударю… — шиплю, видя, что он пытается улыбаться.

— Не надо, — качает головой. — Лучше обними меня.

— Где тебя обнимать… — развожу руками. — Ты весь…

— Сюда иди, — показывает Сизов на живот.

В порыве чувств ложусь на него щекой и, стиснув, чувствую мерное дыхание.

— Мне сказали, что тебя покусала собака. По твоему это смешно?

Макар начинает рвано дышать, а потом закашливается и тихо стонет.

Он смеется?

Подлетаю с кровати. У меня внутри все кипит.

— Знаешь что, Макар. Это слишком! Давай, говори, что тебе передать из дома. Тебе чего-то хочется? Пить? Есть? Может быть, одеяло? Я знаю, что после наркоза обычно знобит. А я поехала домой! С меня хватит!

— Не суетись, — перебивает меня Сизов и перехватывает за руку. — Марина…

— Что?

— Прости меня. Это пуля. Не собака. Мужики не хотели волновать…

Всплескиваю руками.

— Я, конечно, всю ночь пила чай. Со следователем и опер группой. И абсолютно не волновалась! Душевные люди! Думала им в нашей спальне постелить, но они спешили! Смешно?

Макар снова закашливается и тяжело дышит. Я понимаю, что ему больно смеяться.

— Я тебя люблю. — Говорит он, успокоившись. — И очень рад видеть… Родная.

— Макар… — Теряю весь воинственный запал от пронзительности его признаний.

Как с ним можно общаться?

— А ты меня любишь?

После всех переживаний я не нахожу сил ответить ему сразу. Потому что это будет означать, что я все простила. А я не простила! Я так не хочу жить!

— Ты мне расскажешь правду?

— Нет… — качает головой Сизов. — Может быть, частями. Не сразу.

Всплеснув руками, ухожу к окну и пытаюсь успокоиться. Как-то расставить в своей голове по местам дальнейшую жизнь.

Итак… с одной стороны я влюблена в прекрасного, самого лучшего мужчину, который любит меня, моего сына и свою дочь. Если остановиться только на этом, то я просто истеричка. Но есть детали…

И самое печальное в этом, что Макар… он действительно таков, какой есть. Глупо ждать от мужчины в его возрасте и положении кардинальных перемен. А я никак не могу его переварить, принять методы жизни и перестать метаться.

Оборачиваюсь, встречаясь с Сизовым взглядами. Ах, как он смотрит!

Мне хочется ещё раз разреветься.

Вот что я могу сделать, если на самом деле просто люблю его!

И чувствую, что сегодня ночью он сделал что-то совершенно невозможное.

— Я хочу знать, — говорю дрожащим голосом. — Собираешься ли ты вести нормальную жизнь? Меня абсолютно не вдохновляют твои геройства и бессонные ночи. И да, я тебя люблю. Но так жить нельзя. У тебя теперь есть семья.

— Мы будем прекрасно жить я тебе обещаю, — говорит Макар.

— Как мне поверить? — Заламываю руки. — Ты хоть немного понимаешь, как наша история выглядит со стороны?

— Так, что от меня нужно бежать.

— Да! — Вскрикиваю. — И подальше!

Сизов, морщась, поднимается выше на подушки.

— Ты хочешь уехать из страны? Просто сменить город? Тебе так будет спокойнее? — Тихо спрашивает он. — Марин… ты знаешь. Я ради вас. Дай мне ещё один шанс.

У меня сжимается сердце.

Я знаю, что он все сделает ради нас.

Приборы начинают мигать и издавать протяжный звук.

— Тебе плохо? — Спохватываюсь. — Нужно позвать врачей!

— Не надо, все нормально! — Сопротивляется Макар.

Но я на всякий случай жму кнопку

В палату прибегает медсестра.

Проверяет у Сизова пульс, смотрит на экраны приборов. Убегает и возвращается со шприцом, который вкалывает Макару в руку.

— Постарайтесь поспать, — говорит строго. — Слишком резкое повышение давления вам сейчас не нужно. Может вызвать кровотечение. А вы… — смотрит на меня. — Поменьше разговоров.

Осознавая всю бессмысленность выяснения отношений возвращаюсь на постель к Макару. В моменте я действительно сильно не права.

— Прости меня, — накрывает Сизов своей ладонью мою руку. — Поверь, я очень хорошо понимаю, что ты чувствуешь. И клянусь…

— Не надо, — качаю головой.

Порывисто целую его пальцы.

— Все хорошо же у нас. Выздоравливай только скорее, пожалуйста…

Макар тяжело вздыхает.

— Машу должны были удочерить, чтобы сделать из меня марионетку. Но мы этому помешали. Тогда этот человек решил меня подставить. Все. Больше рассказа не будет.

Мне больше и не надо! Я и так не дышу от ужаса. Сглатываю ком в горле.

— Твой адвокат сказал, что ты никого не убивал. Мне жаль, что ты этого не сделал. Потому что сама бы с удовольствием придушила всех! Ты не представляешь, что способны сделать женщины, если кто-то обидел их ребенка!

Макар замирает.

Я ложусь к нему на живот, крепко обнимаю и теряю счет времени, испытывая абсолютное чувство целостности и странного спокойствия.

Глаза начинают закрываться. Сизов гладит меня по голове.

— О, я смотрю, тут семейная идиллия, — приводит меня в чувство голос врача. — Так как быть, Сизов? Почему на свадьбу не позвал. Даже под наркозом нам не рассказал…

— Так ещё все впереди, — улыбается в ответ Макар.

Отхожу в сторону, чтобы не мешать врачу ставить капельницы и слышу, как в брошенной на окно сумочке звонит телефон.

Мама…

— Алло! — Хватаю трубку.

— Я тебе уже десятый раз звоню, — слышу в трубке родной рассерженный голос. — Где у тебя хоть одна каша? Где овощи? Масло? Чем кормить детей на завтрак?

— Мам… — выдыхаю, улыбаясь, как девчонка от ее нотаций. — Каши пока нет. Масло тоже кончилось. Но ты можешь послать в магазин охрану. Они все купят…

— Мужиков? В магазин? Я сама схожу! Как там твой? Ужасный? Очухался?

— Да, мам, — прикрываю глаза, чтобы не засмеяться. — Ерунда. Собака покусала.

— Какие же вы бестолковые… — выносит нам вердикт мама и сбрасывает звонок.

— Это мама? — Удивляется Сизов. — Она знает уже, что я в больнице?

— Только обещай, что не будешь ругаться.

— Обещаю, — кивает.

— Я попросила охрану съездить за мамой. Ну как я могла оставить Машу на мужчин?! Миша ещё ладно. Скорее всего, мама пока поживет с нами. Не смотри на меня так! Я не знала, что с тобой!

— Жить с тещей? Ну я не уверен. — Тянет Макар.

Я не понимаю, в серьез он против мамы или шутит. Да, они не во всем сошлись, но, кажется, вполне подружились.

— Не жить. Она только помочь…

— А можешь поросить ее испечь ещё пирожков с вишней и привезти вечером?

— Конечно…

— Ну тогда пусть живет, — благосклонно кивает Сизов.

— Ты бессовестный… — шиплю. — Да я тебя…

— Иди уже поцелуй меня, родная.