25

Мы уже выходим из лётмобиля, а я всё никак не могу прийти в себя. Белинда, спросив раза три, что со мной не так, раздраженно махнула рукой и отстала. Дирк же пошло подмигнул и, когда подавал мне руку в перчатке, помогая выйти, шепнул на ухо, что подозревает о моей слишком сильной усталости от темперамента брата, добавив, чтобы я не переживала, и это скоро закончится.

— В смысле? — только и пробормотала, выползая из плена своих мыслей.

— Скоро вы забеременеете, фрея, и Джер не притронется к вам, — пропел тот елейным голосом.

Если Дирк и пытался меня успокоить, то у него явно не получилось. Стало только хуже. Джервалф знает о последствиях своего укуса? Доктор сказал, что скорее всего нет, но он сообщит ему сегодня. У меня возможны перепады настроения, слабость, неконтролируемая агрессия. Так сказал фрей Зигмуц. Не долго, перестройка организма закончится через пару дней, и я почувствую себя лучше. Точнее, лучше, чем когда-либо, сказал доктор. Что ж, надеюсь, потому что сейчас я отчетливо ощущала две вещи: слабость и желание придушить Дирка за его напоминание о том, что скоро я выполню свою миссию и стану волку не нужна. А вдруг уже? Пальцы невольно сомкнулись на животе, поглаживая его. И я заметила, как Белинда скользнула по мне взглядом, задержавшись на этом жесте. На ее лице отразилось что-то такое сложное. Ревность, любопытство, ожидание. Стало мерзко, и я отвернулась, озираясь по сторонам.

А посмотреть было на что. Выйдя из лётмобиля на, казалось, бесконечную парковку, мы направились к прозрачным желобам, поднимающим прибывающих зрителей ко входам на арену. Около каждого желоба стояла приличная очередь, но Дирк повел нас куда-то вбок, ловко лавируя в толпе. Через пару минут мы оказались у золотистого желоба, проход к которому был перегорожен двумя внушительными бугаями-охранниками и натянутой красной лентой.

— В ложу генерала Корра, — сообщает им Дирк, — Ансгары.

Охранники подзывают администратора. Тот быстро пробегается по списку и поднимает на Дирка чересчур любезное лицо, даже во рту приторно стало от его взгляда.

— Фрай Ансгар, фраи, прошу! — и кланяется чуть не до земли, — Захватывающих вам рьяных игр. Не желаете ли сделать ставки?

— Пожалуй, пришлите букмекера в ложу, — кивает Дирк и отступает, пропуская нас с Белиндой вперед.

Нас закрывают в желобе, нажимают на кнопку пульта, и я охаю, так как дальше мы просто взлетаем вверх по воздуху. Такое ощущение, что нас втягивает огромным пылесосом, но при этом дыхание почему-то не сбивается. Высота стремительно растет, и вот уже почти вся столица как на ладони. Невольно скребу ногтями по прозрачному желобу, но уцепиться не за что.

— Интересное чувство, да? — Белинда смотрит на меня с легким снисхождением, — Это относительно новая технология. Подозреваю, что на Земле она не распространена.

— Да, — я только киваю, зачарованно смотря на открывающийся вид. Ноги подкашиваются, что не удивительно, ведь под ними пустота.

Наконец тяга перестает поднимать нас, неприметная стеклянная дверь открывается, и мы выходим на площадку перед входом на стадион. Везде охрана. Толпы людей у каждого сектора, но на нашем пути пустынно. И я понимаю, что, видимо, этот вход для привилегированных особ. Повсюду огромные голограммы, демонстрирующие каких-то спортсменов со всех уголков Вселенной. Громкая живая музыка бьет по ушам, многие из зрителей с раскрашенными лицами, флажками и другими атрибутами заядлых болельщиков.

— А что такое рьяные игры? — интересуюсь тихо я у идущего рядом Дирка.

— Вы не знаете, фрея? — удивленно вскидывает брови волк.

— На Земле их нет, — я слабо улыбаюсь Ансгару, — Я, было, спросила у фраи Белинды, но ей позвонили и отвлекли.

— Почему же нет, — улыбается Дирк, — Были, раньше по крайней мере, если мне не изменяет память и знание земной истории. У вас они назывались гладиаторскими боями, кажется.

Я резко останавливаюсь и чувствую, что меня сейчас стошнит. Он серьезно?

— Насмерть? — глухо уточняю. Боже, скажи, что нет.

— Конечно, — кивает волк, разбивая мои последние надежды увидеть что-то менее кровожадное, — Представители одной галактики соревнуются между собой. Победитель имеет право попросить что-то для своей планеты. Это давний очень уважаемый обычай.

— Но… — я хмурюсь, не веря, — На Земле я о таком ни разу не слышала…Как он может быть давним?

— Земляне- слабые, — пожимает плечами Дирк и легонько подталкивает меня в поясницу, заставляя войти в здание арены, — Никогда не проходят дальше отборочных. Поэтому вашей планете мы игры не транслируем, чтобы не вызвать мятеж.

Я сглатываю, переваривая информацию. По телу пробегает крупная дрожь.

— Не бойтесь, фрея, это восхитительное зрелище, уверяю вас, — Дирк говорит это, а я замечаю, как удлиняются его клыки, и мне становится еще более жутко, — Своего рода искусство.

Ну да. Искусство убивать. Оглядываюсь по сторонам и вижу, что все волки вокруг непривычно оживлены. Даже Белинда. Ясно. Здесь они кормят свою звериную сущность. Неужели я буду такой же?