41

И опять горечь ревности разливается на языке. Я вижу, как Ансгара трясет от одной мысли, что с волчицей случилось что-то. Умом понимаю, что по-другому и быть не могло. Но внутри обида насквозь прожигает. Хочу выразить ее, выплеснуть на него, но не знаю с чего начать. Слова застревают в горле.

— Тебе плохо от этого? — мои губы онемели и еле шевелятся. Провожу влажной ладонью по его заросшей щеке. Заглядываю в янтарные звериные глаза, пытаясь уловить правду, — Плохо, от того, что Бел сбежала?

Ансгар не сразу отвечает, щурится, тоже вглядываясь в меня.

— Очень, Маррру, — произносит наконец хрипло и криво улыбается, — Но ты неправильно понимаешь причины. Ты думаешь, как человек. Не как волк.

И замолкает, кладя голову мне на грудь, обнимает крепко, будто утешения ищет, покоя. Я зарываюсь пальцами в его густые русые пряди, рассеянно перебирая.

— Так расскажи, чтобы поняла…

— Рассказать… — эхом отзывается Джер, — мой волк в отчаянии. Когтями рвет все внутри, скулит по белой волчице, воет. Он меня с ума сведет. В ушах гул, хочется прибить его. Загоняю в угол, но и там слышу, как он скребется от тоски.

Джер переводит дыхание и продолжает.

— Обычно мы с ним едины, а сейчас…Это очень тяжело, Мару. Словно с ума сходишь. А страшнее всего то, что…

Его голос переходит на сиплый шепот, речь становится торопливой, будто Ансгар боится не успеть рассказать все, что на сердце.

— Самое страшное…Я не должен так говорить, не должен. Не должен это чувствовать. Это позор, но…Но как человек, я рад. РАД! Понимаешь?

Последние слова он почти выдыхает, а не произносит. И я замираю от неожиданности, перестав перебирать его волосы. Джер подскакивает с меня и начинает нервно метаться по комнате.

— Я не должен это чувствовать, — опять повторяет Ансгар как заведенный и уже не смотрит на меня. Его лихорадочный взгляд отдает безумием, — У меня обязательства перед кланом, перед семьей. Я несу ответственность за жену. Я клялся в этом.

Волк останавливается резко и поворачивается ко мне.

— И все же я ощущаю облегчение, что ее, возможно, больше не будет в моей жизни. И сам себя ненавижу за это. И волк мой меня ненавидит.

Джер подходит ко мне медленно, протягивает руку и очерчивает овал лица выступившими когтями.

— Что останемся только мы, Марру, — шепчет мне в макушку, склонившись, — Я смогу сделать тебя своей женой. Отец будет в бешенстве, конечно. Но не сможет помешать. Ведь, скорее всего, у меня уже нет другой истинной. Только тебе нужно выжить. Я дам тебе все, что могу. А ты…Глупая упрямая землянка!

Джер вдруг снова рычит зло и хватает меня за шею, опрокидывая на кровать. Янтарные глаза как угли светятся в полумраке спальни. Кажется, расплавят меня сейчас, душу выжгут. Но я не боюсь его. Наоборот лоснюсь к Ансгару, прижимаясь всем телом, обвиваю руками напряженные каменные плечи. Он такой горячий. Ладони жжет от температуры его кожи даже сквозь рубашку, словно к печке прикоснулась. Это зверь наверно мечется в нем, ввергая хозяина в лихорадку.

— Я и хочу все от тебя, — приподнимаюсь и нежно провожу языком по его приоткрытым сухим от жара губам, — Хочу ребенка от тебя. Мальчика с медовыми волосами и янтарными глазами. Я буду любить его как тебя. Хочу пройти обряд и стать настоящей волчицей. Для тебя. Я хочу быть вся твоя, Джер.

Волк тяжело дышит, скалясь. Завороженно наблюдает за тем, как шевелятся мои губы. Напрягает слух. Его сердце колотится столь быстро и сильно, что меня и саму начинает трясти как в лихорадке лишь от того, что Ансгар лежит на мне, и я чувствую этот бешеный ритм. Постепенно я осознаю, что сказала, и мучительный румянец разливается по всему телу, смущение затапливает с головой. Я призналась, что люблю его. Так просто. Слова легко слетели с губ, словно дыхание. Хотя до этого я прятала их даже от себя. Все настолько быстро. Кто-то посадил меня в катапульту и, не предупреждая, нажал «пуск». Только полмесяца назад меня забрали с Земли и отправили на Вальден. И вот вся жизнь моя перевернулась за каких-то пару-тройку недель.

— Вся моя, — хрипло выдыхает волк мне в губы, и криво улыбается, — Еще не вся, Маррру…

Его взгляд моментально меняется, плавится желанием. Жесткие ладони скользят по бедрам, стягивают пижамные штаны. Сминают ягодицы, разводя в стороны. Я задерживаю дыхание, вытягиваюсь как струна под ним. Нервное напряжение сковывает до кончиков пальцев на ногах, когда я ощущаю, как волк настойчиво поглаживает сквозь шелковые трусики тугое колечко меж мягких половинок.

— Сейчас ты станешь полностью моей, Марру, — его жаркий влажный шепот опаляет кожу на моей шее, пульсирующей дрожью рассыпается по телу, — а после я улечу. И, чтобы не случилось, через неделю вернусь к тебе. Заберу на Вальден, или останемся здесь. Но мне нужна неделя, Марру. Разобраться… Почтить память брата… Мы не были близки, но…Я уважал его…Найти…И тут безопасней…

Его всё более путаная речь урывками долетает до моего затуманенного сознания. Жаркие губы волка накрывают мои. Впиваются грубо, сминая под собой. Язык заполняет рот, мешая вздохнуть. Приподнимаю бедра, давая стянуть с себя мешающую одежду. Хорошо, неделя.