Глава 46
— Ты меня слышишь? — Кто-то трясёт меня за плечи и громко кричит в ухо. — Саша?! Ты чего меня пугаешь? Нафига ты в обморок вздумала падать?
Голос, по крайней мере, узнаваем. Машка — это она здесь кипишь устроила. Я всего-то спа…
— Чего? Маш? Какой обморок? — Оглядываюсь и понимаю, что лежу на лавочке возле здания, откуда с утра уволилась и…
Стоп. А почему я здесь лежу?! Мне же снился прекрасный сон:
«— Ты чего не ложишься спать, Яр? — Я подхожу к мужчине и обнимаю со спины, прижимаясь и проходясь ладонями по таким соблазнительным кубикам пресса.
— Не хотел тебя будить. — Повернулся и обнял в ответ. — Ты так сладко спала, а я ещё не нас…
— Я поняла, ты смущаешь меня, Яр. — Я уткнулась носом в сгиб шеи и вздыхала такой манящий и возбуждающий аромат моего му…
— Почему ты ни разу не назвала меня Яриком? — Сбил все мои мысли.
— Ты бы хотел? — Он покачал головой. — Вот и я сразу поняла, что никакой ты не Ярик. Яр, Ярослав, Громов. Но никак не Яричек, Ярок, Яру…
— Я понял. Перестань, Шура. — И начал меня щекотать. — Ты напросилась.
— Ха-ха-ха, Ярославик, прекрати! — Меня разбирало от хохота и выражения лица Громова. — Яр…»
— Ты чего, мать?… — Видимо, поняв по моим ошарашенным глазам, что что-то не так, Машку вдруг осеняет. — Точно, ты же теперь мать!
Ничего не поняла. Шум в ушах мешал разобрать слова, произносимые Машей в трубку. Она ходила кругами вокруг лавки и что-то, активно жестикулируя, объясняла невидимому собеседнику.
Вспомнила о своей потере. Загрустила. Да, у меня есть деньги на ремонт телефона, но я копила их на путёвку к тёте. Жаль.
— Саша, ты опять вырубилась, только теперь с открытыми глазами? Чего-то ты бледная. — Она повертела мою голову за подбородок. — Я скорую вызвала. Сейчас поедем проверяться. Только ты продержись до их приезда, пожалуйста, хорошо?
Последние слова сказаны были очень жалостливо и почти умоляюще.
— Как скорую? А такси? — Что-то я никак не могу собрать единую цепочку событий.
— Посмотрим, кто первый приедет на том и поедем в больничку.
Меня прям конкретно так накрыло. Начало болеть всё. И голова, и шея с поясницей. Вишенкой на этом торте боли — низ живота. Это стало отправной точкой моего переживания. Вдруг с моим малышом что-нибудь случится?
— Маша? — Взяв за руку и заглянув в глаза, я спросила. — А через сколько хоть кто-нибудь приедет?
И сказав это, я начала впадать в панику. Из-за давления, видимо, у меня снова начало темнеть пред глазами.
— Так. Эй-эй-эй… Не выключаться! Говори со мной, давай! — Машка похлопала легонько по щекам и решила поддерживать меня в сознании благодаря вопросам. Ну хоть так. — Ты кого больше хочешь мальчика или девочку?
— Здорового ребёночка. — И пока Маша задумалась над следующим вопросом, я сказала в приступе какой-то сентиментальности, смешанной с отчаянием. — Ты такая, хорошая…
— Ещё. — Это, видимо, призыв для моих последних откровений.
— Мне теперь точно не позвонит Ярослав. — Слёзы наворачивались сами по себе.
— Громов-то? — Глупый вопрос, даже из-за него перехотелось реветь.
— Какой ещё есть? — Гневно проговорила я Машке.
— Не знаю, тебе лучше знать. — Подруга пожала плечами.
— Мне не позвонит ни он, ни мать, ни Мишель, ни фай… — Мне не дали закончить. Снова меня перебивают.
— Ни я. — Закончила за меня подруга. — Потому что мы все будем рядом с тобой, не переживай, пожалуйста.
— Но как же?.. — Я хотела сказать про телефон и вообще. Чувствовала себя отвратно. Дикая слабость и уже опять хотела закрыть глаза, как меня встряхнули.
— Вот слышишь? Уже и скорая подъехала. — И вправду стали слышны звуки подъезжающей бригады. — Поставлю тому водителю ноль звёзд. Он ближе находился явно, чем эта бригада.
— У них же мигал… ка… — Уже совсем не хватало сил для того, чтобы держать глаза открытыми.
— Ты видишь, что не… Эй!