22.3

Не веря ушам, я подкралась к приоткрытому входу в сад. На официальных картах для первокурсников это обширное помещение отмечалось красным крестом - вход закрыт. Даже обидно было, почему нам нельзя посещать сад, мы что, дети? Траву повырываем? Яблочки экзотические понадкусываем?

Зато теперь я начинала догадываться в чем дело. Кто-то фанател по садоводству и не хотел лишних сплетен, чреватых потерей устрашающего имиджа. В кадках и насыпных клумбах буйствовала и цвела зелень. А спиной к нам, в одних брюках и ботинках стоял ритор Сантана, легко опознаваемый по бритой голове, толстой шее и могучему, полностью покрытому татуировками торсу. К моему удивлению, кроме рун, на теле красовались длинные строчки нечитаемых издалека надписей и рисунки животных.

Ритор мурлыкал что-то про глаза, в песне сравниваемые с изумрудами, листьями и омутом, причем ни певца, ни автора произведения не смущало, что все эти понятия были несколько далеки друг от друга. Главное - зеленые.

В широких ладонях Сантаны почти терялась из виду блестящая жестяная леечка, из которой он медленно и аккуратно поливал крошечные пушистые кустики, растущие на высоко поднятом третьем ярусе клумбы.

Свободной рукой ритор рылся в коричневой керамической банке, стоящей прямо на земле поливаемого яруса. На наших глазах мужчина вытащил из емкости нечто черное, со слабым фиолетовым оттенком, источающее при этом еле заметный дымок. 

Я никогда не видела знаменитые чернильные капли, которые, согласно истории, изучала первая девушка - Страж Алоа Акуньо. Но опознать создание Хаоса оказалось очень легко.

- И засияяяют изумрууды, - пропел Сантана, остановился... захрустел каплей, и продолжил, - ммм... Изумрууды, давно плениииившие меня.

Ритор ел Хаос.

От неожиданности и ужаса я тихо вскрикнула, не успев остановить себя или хотя бы зажать рот. Меня резко дернули за шкирку, потолок вскинулся, мелькнул перед глазами. В пару секунд Камачо ухитрился отбежать метра на четыре от сада, волоча за собой мое пребывающее в шоке тело.

- Ударь меня, - зашипел он. И поцеловал. Поднимая за плечи выше к себе, заставляя подняться на цыпочки и задушенно пискнуть.

Топот. Мамочка. Прямо при Сантане. Ухмыльнулся, отпуская.

В ужасе, подстегиваемая тьмой синих глаз, я влепила Райдену звонкую пощечину. Дескать, на девушку посягнули, девушка выказала недовольство.

- Что вы тут де...? - возмущенный вопль поменялся на задумчивое хмыканье.

- Ох, сэр, извините, - пострадавшая щека Альфы багровела на глазах. Парень с удивлением оглянулся на выскочившего из сада ритора. - Не знал, что тут кто-то есть. Просто решил приударить за студенткой Маккой в коридорном тупичке.

- Ты идиот, Камачо. Приударять - это не в смысле потом по физиономии получать. Ухаживать за девушкой надо не нахрапом, а с нежностью и не на территории ГАСа, - устало сообщил ритор. Он окинул взглядом мою взъерошенную персону и спросил: - Ты была против?

- Против, - подтвердила я, уводя глаза, не в силах смотреть на пугающего меня ритора.

- Минус сто баллов, Камачо. И потеря моего уважения. Не ожидал от тебя. Еще одна жалоба такого рода и вылетишь с отбора, несмотря на заслуги предков. А ты, Маккой, думай головой, когда в темные коридоры приглашают. Наедине девчонок зовут не учебниками меняться. Свободны. Оба.

Сколько? Сто максимальных баллов? Если у Райдена уже есть большие штрафы, он попадает в серьезную зону риска на отчисление.

Под осуждающим взглядом ритора мы двинулись на выход. Райден, невозмутимо подняв подбородок, и я - еле переставляя ноги. 

- Вот проклятье, - меланхолично сказал Альфа, когда мы вышли на улицу, - всего сорок баллов осталось. Знаешь, а Сантана мне из риторов больше всего нравился. Если бы я своими глазами не увидел, что он Хаосом питается, никому бы на слово не поверил. Значит, и претор нас высмеет. Он ритора своим заместителем сделал, это показатель доверия. Вот мы попали...  И ни одного свидетеля, кроме нас.

Я никак не могла успокоить скачущие мысли. Сантана и Хаос... А Камачо нас еле спас... Сто баллов штрафа из-за "домогательств", лишь бы выручить меня из опаснейшей ситуации окончательно укрепили мое решение довериться Камачо.

- Есть еще один свидетель, который может знать даже больше, чем мы. Но - это несколько необычный свидетель.