Глава 7. Правила и традиции ГАСа

- Мне кажется или ты никак от теста не отойдешь?

Моника запихнула мне в руки брюки и начала полотенцем промокать мои волосы.

Опомнившись, я принялась одеваться. Не хватало еще, чтобы парни застали меня полуодетой в душевой.

- Монь.

- А?

- Я тут нечаянно узнала, что одна из наших девчонок забеременела.

Я старалась говорить потише. Мы с подругой задержались последними, и вокруг не было ни души, но сама тема была не из тех, о которых кричат.

- Кто-то отхватил приз? – улыбнулась Вега.

Мы двинулись на выход, проверив плотно ли завернуты краны и прихватив сменные вещи.

- Все равно не понимаю, - я покачала головой, - почему сейчас? Через месяц первокурсникам разрешают выходить в город. Зачем поступать в академию и терять целый месяц на отборе, если просто хочется забеременеть и выйти замуж за Стража?

- О, подруга, - Моника обхватила меня за плечи, - ты вообще, как не с нами, честное слово. Даже я уже в курсе, боевые эликсиры, которые мы начнем принимать после отбора, временно нас простерилизуют. Пока будем потреблять – никаких детишек, представляешь? Поэтому фанатки ловят Стражей или летом, на закрытых вечеринках и балах, или вот как сейчас, на отборе. А еще на каникулах семьи стараются познакомить студентов с девчонками их круга.

У самой двери она понизила голос и прошептала:

- Ледка говорит, наши страшненькие нобильши для надежности дуют противоположное зелье. И любая связь с ними сейчас - того – стопроцентный ребеночек.

Вот почему Эстер и Лукас так были уверены в зарождении малыша. А мама Камачо вздохнула с облегчением, обнаружив, что я не нобиль. Даже под слоем грязи опознала отсутствие аристократической крови. Но тогда почему она сообщила о невозможности вообще забеременеть от Райдена. Не то, чтобы я планировала, да я вообще не собираюсь до выпуска заводить семью, но…

- Вы как, последние?

У входа в душевую уже толпились человек десять парней. После нашего кивка, они с гиканьем рванули внутрь. Лишь один остался в коридоре и попытался придержать меня за локоть.

- Тебя зовут Стелла, так? А меня – Дагерт, - массивный спокойный старшекурсник, сыгравший Башню, шагнул очень близко.

- А меня Моника, - многозначительно намекнула Вега.

- Извини, Моника, мне очень понравилась твоя подруга и я решил познакомиться поближе, - серьезно сказал парень. И мягко улыбнулся мне, расцветая лицом. – Я не женат, выпускник последнего года, поэтому мы можем официально начать встречаться.

- Не понял! Руки убрал!

Крикнули так, что мы с Моникой испуганно дернулись. А с лица Дагерта сползла улыбка. По лестнице поднимались двое. Пара шагов и они рядом с нами: яростно покрасневший Олаф, который и кричал издалека, а за ним мягкими шагами, с холодным отстраненным выражением лица шел Камачо.

- Девушка занята, понятно? - с места в карьер рванул Олаф, и я вспомнила каким безудержным он становится, когда выпьет или разозлится.

А Райден стоял на шаг позади и просто смотрел. На меня.

- Девушка может сама ответить, - вмешалась я. Не хватало только сражений за мое внимание. Одна драка и на меня опять начнут смотреть как на охотницу за обручальным кольцом. – Я действительно занята.

У Камачо дрогнула бровь.

- Меня, - продолжила я спокойно, - вызвал претор.

На улице я передала полотенце и вещи Монике, завязала мокрые волосы в хвост и двинулась в сторону административного корпуса.

Папа говорит: «Мы, мужчины – все стайные. Если кому-то понравится девушка, сразу появятся и другие желающие за нее побороться. Удовольствие будет в любом случае. Или от девушки, или от драки».

Из-за Олафа, ярко проявляющего ко мне интерес, как бы не началась та самая стайная карусель. Дагерт уже включился. И ведь не крашусь совсем, даже Моника с Адой с утра глаза подводят, только я в первозданном блеклом виде по территории ношусь, парой веснушек на носу подсвечиваю.

С Райденом и Олафом все понятно, они со мной на вечеринке познакомились, видели, так сказать, в расцвете женской привлекательности. Но от старшекурсника настолько прямого предложения я не ожидала совершенно.

- Стелла.

Я резко остановилась, облегченно выдохнула и развернулась в улыбке.

- Райден.

Обычно неэмоциональный, расслабленно-равнодушный в публичных местах, сейчас он выглядел обеспокоенным. Синева глаз сгустилась почти дочерна, темные брови еле заметно, но насуплены, уж я-то его знаю.

- Стелла, ты решила насчет нас?

- Пока нет, но времени еще предостаточно. И на наших отношениях это никак не скажется.

Мы разговаривали еле слышно, как завзятые заговорщики. Он распахнул дверь в корпус и нахально протиснулся одновременно вместе со мной, прищурившись довольно, когда мы несколько секунд зависли в проеме двери лицом к лицу.

- Вот что ты творишь? – прошипела я, немного искусственно негодуя, и по-прежнему еле размыкая рот.

Альфа быстро оглянулся и, не обнаружив никого в прохладном холле, прижал меня к стене, отчаянно целуя. До стука зубов.

- Я не знаю как реагировать, когда на тебя смотрят, - выдохнул он, упираясь лоб в лоб. – Если хоть кто-то…

- Не обращай внимание, я разберусь, - прошептала я, возвращая поцелуй, нежно и успокаивающе, касаясь теплых, почти незаметно подрагивающих губ. – Лучше скажи, что ты ответил своей маме?

- Маме?!

По коридору застучали шаги, и мы отпрянули, тут же уставившись в пол и с трудом успокаивая сбитое дыхание.

- О, а я за вами шел, - ритор Бустаманте махнул нам рукой, развернулся и пошел обратно. – Маккой – быстро к претору. А вы, мистер Камачо, заберите ради добра, миссис Камачо-Пальмэ!

Не успели мы преодолеть и половины расстояния, как дверь кабинета претора распахнулась и оттуда донеслось звонкое:

- Я требую, чтобы эту охотницу на женихов убрали подальше от моего сына. Слышите? Заклинаю вас именем его отца! Если у вас осталось к Эктору Камачо хоть капля уважения, если вы чтите его память! Вы что, не узнали фамилию? Маккой из Юджинвилля никому здесь ни о чем не говорит? Ах, я все время забываю, что вы здесь окопались в тиши и безопасности, пока настоящие Стражи отдают свои жизни.

- Леди, возьмите себя в руки. При чем здесь Маккой? – глухо ответил раздраженный мужской голос.

- Тогда я скажу вам при чем, - миссис Камачо-Пальмэ, наконец, совладала с голосом, почти вернув ему выверенную холодность. - Ее мать, Виктория Маккой погубила моего мужа.