Глава 11 · Гори и не сгорай

— Только не здесь. Пошли к садовнику, подальше от корпусов.

Рядом с ним я успокоилась почти мгновенно, одно его присутствие словно впрыскивало в вены желаемое успокоение. Я слишком долго опасалась момента, когда наши отношения выплывут наружу и, когда это случилось, почувствовала, как земля уходит из-под ног. С ним же…Потянувшись, я сама взяла его за руку. Мы шли в прохладе понемногу наступающего вечера, Камачо сжал мою ладонь и тихо говорил:

— Ты знала как относятся к девушкам на отборе и стойко это принимала. Я понимаю, почему тебя так оскорбили слова Глории и Эстер, но они ровно в таком же положении, поверь. Если отчаялись до такой степени, что подали документы в ГАС, значит осознают какой позор их ждет, в случае прихода без мужей.

— То есть на мне вымещали свою собственную неуверенность?

— Предполагаю, что да. А еще у нас не проводят занятий по рунам, нет практики, отчего пси-энергия начинает сходить с ума даже у самых выдержанных. Полагаю, так нас проверяют на умение контролировать эмоции. Но важно даже не это.

Он остановился, развернулся ко мне и обхватил шершавыми, теплыми ладонями лицо. Провел большим пальцем по нижней губе, подбородку, легонько погладил шею и, с выдохом, резко, отстранился.

— Осколки в кармане не спрячешь. Даже странно, что слухи пошли так поздно, мы прокалывались постоянно. И я не могу держаться от тебя подальше, Маккой, ты сидишь с моем сердце. Мы вместе — вот и вся правда, а я предпочитаю не прятаться по углам как нашкодивший кот.

— Ты дурак? — тоскливо спросила я, потеряв щекой гладившую меня ладонь и от того почувствовавшая себя грустно. — Совсем не понимаешь? Я сама за честность, но полоскать имя будут мне.

— И что?

Я растерялась. Как это и что… Он в своей мужской упертости не понимает, как плохо жить под давлением?

— Стелла, ты же Стражем хочешь стать? Не самой симпатичной и милой девушкой на курсе?

— Первое — да. Второе — нет!

— Риторам все равно кто с кем встречается. А, когда станешь Стражем — будешь вообще вне оценок, критики или социальных ярлыков. Просто Страж. И этим все сказано. Но уже сейчас можно быть собой, не прятать глаза, не бегать умолять Ледок, не волноваться, как мы выглядим в глазах остальных. Правил не нарушаем, держимся с честью, пусть другие хотят быть на нас похожими, а не нам подстраиваться под чье-то мнение. Я все это время прятался исключительно ради тебя и твоего спокойствия, но это… вообще не мое. Камачо и раньше вел себя так, словно создавал личные правила. А со мной стал бегать и таиться, наши личные секреты слишком плотно переплелись с тайнами нарушенного периметра. Сначала ему было весело, а потом стало некомфортно, хотя я видела, как он старался.

Сейчас он призывал меня прожить этот месяц честно по отношению к себе. Стать Стражем по духу, до официального объявления. И что-то внутри меня отозвалось. Боялось, пряталось, переживало, но… отозвалось. Как говорит папа: «Если не знаешь как поступить, прежде всего, будь честен с собой и другими».Мы дошли до дома садовника, уже подсвеченного включенными вечерними лампами. Наши пальцы были переплетены.

— Я попробую, — тихо сказала я. — Но не уверена, что риторы будут так же равнодушны к нашим отношениям, когда станем Стражами.

— То есть… Это да? Я могу считать тебя своей официальной девушкой, открыто? Вне зависимости от того, как к этому статусу относятся на отборе?

— Да.

— Стелла, клянусь, я придумаю как защитить тебя от слухов и уладить вопрос с риторами. Ты хороша в тактических решениях, а я неплох в стратегических вопросах и договоренностях с людьми. Просто дай мне немного времени. А еще — я счастлив. И отобью руки любому Олафу.

Ох, ты ж, ну надо было испортить такой момент… Я уже планировала его поцеловать. И упоминание Борна сразу отбило это желание. Выскользнув со смешком из рук пытавшегося обнять меня Камачо, я толкнула калитку. Как все-таки свободнее дышится, когда решение принято.

— Мистер Пьюнжик, откройте пожалуйста, у нас срочный вопрос, — мой голос звучал звонко и светло.

Я стучала в дверь, за спиной стоял Райден. И все было… правильно. Некоторое время внутри дома было тихо, потом нам отворили и как обычно мрачно выглядящий садовник смерил нас взглядом.

— Вы?

— Добрый вечер, мистер Пьюнжик, — бодро поздоровалась я.

Люди бывают разные, одно и то же выражение у одного человека может означать заинтересованность, у другого — пренебрежение. Вот у садовника все эмоции смотрелись недовольством. Мир его постоянно подводил и улучшений в прогнозе не предвиделось. А мы с Камачо в последнее время стали буквально вестниками плохих новостей, и даже наша помощь ситуацию не решала.

— Вечер добрый, — с трудом выдавил садовник, выглядывая в едва приоткрытый проем и даже не думая пригласить нас внутрь. — У Лири все хорошо, убегать перестала. Так что нам от вас ничего не надо.

Звучало как «и вам от нас, надеюсь, тоже». Но меня трудно было смутить чьей-то неблагодарностью. Папа говорил: «Делай доброе дело, не ожидая благодарностей. Это не торговые отношения». Кроме того, по-настоящему мы Лири еще не помогли. Хаосит так и оставался в ее кукле, поэтому, извините, мистер Пьюнжик, но вы от нас не отделаетесь.

— Мы к вашей дочери по срочному вопросу. Проведите, — раздалось командное из-за спины.

И садовник сразу вытянулся во фрунт, даже дверь распахнул. Что-то есть волшебное в голосе людей, привыкших командовать. Недаром нобилей определяют по виду и первым словам — кто еще может так цедить приказы и ни секунды не сомневаться в их исполнении? Даже мой отец командует только курсантами, а тут… внезапный пример как мы отличаемся с Камачо. У него все просто — взглядом остановил, словом — убедил. Отсюда завидная легкость восприятия любых проблем.

Нас провели по узкому коридору в знакомую детскую — сюда мы заходили после неприятного происшествия на озере. Комнатка выглядела так же чисто и опрятно, сияло натертое маслом золотистое дерево, из которого была сделана мебель. Пара светильников разгоняла наступающий мрак и освещала детскую хрупкую фигурку, стоящую у подоконника с книжкой в руке.

Лири выглядела… несколько запыхавшейся.

— Спасибо, мистер Пьюнжик, — бросил Камачо. — Дальше мы сами. У нас есть пара вопросов к вашей дочери, мы зададим их и уйдем. Но хотелось бы буквально пять минут поболтать без вашего присутствия, это же возможно? Иногда дети побаиваются при родителях рассказывать о мелочах, если была какая-нибудь безобидная, но шалость. Надеюсь, вы нам доверяете? Я и мисс Маккой позаботимся о Лири.

Мужчина кивнул, бросил ободряющий взгляд на дочь и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— Мы рады видеть тебя, Лири, — спокойно заявил Камачо.

А я, изучая обстановку, подойдя и поправив загнутое смявшееся покрывало, увидела край задвинутой под кровать сумки. Приподняла ткань, показывая находку Райдену. И услышала откуда-то снизу грубый хриплый голос: — Чего вам надо? Убирайтесь!

Из-под кровати, неуклюже загребая сгибающимися матерчатыми ногами, выбралась кукла. На раскрашенном деревянном лице замерла идиотская широкая улыбка, возможно, в другой ситуации выглядевшая бы более уместно, например, если бы создание было одетым и без колтунов в грязных волосах.

— Вас что, звали? — заскрипела она низким мужским голосом.

— Никак не могу привыкнуть, — повернулся ко мне Камачо. — Почему все прячущиеся в академии хаоситы умеют говорить? И почему мы с тобой и маленькая мисс Пьюнжик их слышим, а те же Веги — нет?

— Ритор Фуко тоже не слышит Яю, — добавила я.

Несколько секунд мы помолчали, напряженно переглядываясь.

— Эй, — забеспокоилась кукла. — Вы чего это обсуждаете? Да будь моя воля, я вообще бы с вами не говорил.

— Добрый вечер, — сказала Лири.

И мне стало стыдно. Никакие волнения сегодняшнего дня не могут оправдать бестактность.

— Извини, детка, — я подошла и присела на корточки рядом с девочкой. — Мы волновались о тебе. Как твои дела? Как ведет себя Сьюки?

Малышка протянула руку и потрогала прядь моих волос:

— Очень красиво, — протянула она. — Я тебя помню, моя кукла тебе не нравится.

— Нет, — честно призналась я, — но надеюсь, скоро все разрешится. Вот только с твоей Сьюки тяжело разговаривать, мне кажется, она нас обманывает.

— Лири, не верь им! — заскрежетала кукла. — Ты же знаешь кто твоя лучшая подруга? Кто единственный о тебе заботится?

Игрушка ползла к хозяйке, и от этой картины у меня по коже мурашки забегали. А не совершили ли мы серьезную ошибку, позволив хаоситу почти три дня влияния на девочку, без защиты и присмотра?

— Фу, Сьюки, — меланхолично сказала Лири, села на пол, схватила создание и… перевернула на живот. — Нельзя кричать в доме, это не воспитано, сколько раз повторять? Мне тебя опять отшлепать, плохая девочка?

К нашему изумлению, хаосит позволял хозяйке абсолютно все. И сейчас бессловесно сипел, замерев носом в пол.

— А почему ты собрала сумку? И наш приход явно разозлил твою игрушку. Почему? — спросил Камачо, подходя ближе. Я заметила приготовленную, сияющую в воздухе руну. Райден больше не желал снова оказаться неподготовленным, как в битве у озера.

— Сьюки сказала, что пора собираться, — поделилась малышка, ответственно отшлепывая несчастного хаосита.

Я вспомнила «макания» в озере и свое чувство, что девочка в этой паре «главная». Только вот почему — непонятно.

— И куда собираться? — спросил Райден. — Расскажи нам, милая, ты так чудесно рассказываешь.

Ее голос стал мягким-мягким, почти завораживающим. Лежащий лицом вниз обманщик задергался. То есть наша интуиция не подвела, не просто так он выторговал эти три дня.

— Сьюки говорит, что чувствует приближение волны. Наверное, к нам придет настоящее море, и мы все поплывем на корабле! Сьюки говорит, волны бывают сеющие и собирающие, — малышка придержала одной рукой забившуюся словно в припадке тварь, а на второй загнула два пальчика. — Сначала сеют, потом собирают, да. Только она не знает какая будет волна.

Она подняла голову и посмотрела на нас чистыми огромными глазами.

— Сьюки вредная, но не может меня ослушаться. Все-все мне говорит, на вопросы отвечает. Она хотела стать мной, потому что я самая красивая и добрая, но у нее не получилось и пришлось стать куклой. Теперь я ее старшая подружка.

— Милая, — от обилия информации я растерялась. Какое море? Какие волны? — так чего ждет Сьюки, куда вы собрались? Девочка пожала плечиками и нахмурила тонкие ниточки бровей.

— В море появится большая дверь. Почти появилась.

— Портал? — произнесла я онемевшими губами. — Твоя подружка чует скорое открытие портала?

Если он чувствовал приближение Хаоса, то специально выторговал у нас три дня, понимая, что потом никаких обязательств выполнять не придется. Хаосит просто сбежит с девочкой, воспользовавшись неразберихой.

— Прикажи ей отвечать, — строго сказал Камачо. И руна, висящая перед ним в воздухе, стала почти белой от гудящей в ней энергии…

— Сьюки, — строго сказала малышка, — надо говорить честно-честно. Мы же с тобой хотим стать СтраШами.

Я поперхнулась, закашляв, представив себе такую чудесную перспективу. Вот претор обрадуется, еще и девушку не приняли официально, а на подходе уже ребенок и хаосит.

— В академии, — начал Райден, — есть кто-то, в большом количестве плодящий капли.

— Любой сильный хаосит в вашем мире при наступлении темноты конденсирует капли, — прохрипела кукла. — Смотрите.

Она задергалась телом, и в воздухе появилась дрожащая крошечная капля. Не успела она осесть вниз, как мисс Пьянжик деловито поймала ее в мятый бумажный пакет. По всей видимости девочка принимала кляксы за мусор и ухаживала за хаоситом, как хозяйка убирает за пачкающим ковер щенком.

— Впечатляет, — пробормотал Райден. — Но что, если капли очень крупные? Вот такие.

И он показал примерный размер впечатливших нас и Яю капель из душевых труб. Несколько секунд кукла смотрела на разведенные пальцы парня, потом закрыла и открыла стеклянные глаза и вдруг забилась в низком мужском смехе:

— Глупцы. Вы вообще ничего не знаете о Хаосе. Ваши преподаватели глухи и слепы, ваши Стражи — просто куски мускулистого мяса. Они отлично умеют побеждать низший Хаос — это все равно что хвалиться, сорвав подорожник или поймав новорожденного котенка. А вот теперь к вам пожаловал один из настоящих.

Кукла вольготно разлеглась на коленях девочки, даже положила тряпичные руки за голову.

— У всех высших свои ограничения, чем больше силы, тем больше условий. Самые мощные офицеры-лайгеры не могут отойти в вашем мире далеко от портала, они не живут вдали от Хаоса. Но есть одно исключение. Местный сосуд. Ха-ха! Местное тело. В Вашей академии бродит кто-то крутой в чужой оболочке. Мне-то для существования здесь достаточно и куклы, а вот ему нужно что-то посерьезнее. Вдруг Сьюки села, зыркнула на нас злобно и свела в линию кукольные бровки:

— Вы мне слово дали! Обещали, что будете держать в тайне три дня. Очень, очень нехорошо врать. Считайте, что наши договоренности…

Ее тельце задергалось, скатилось с детских колен и… застыло в бездушной неподвижности. В комнате мигнули светильники, на мгновение погрузив нас в кромешную тьму. А когда снова стало светло, за спиной Лири темным плащом лежала густая длинная тень. Хаосит, для которого раньше было наказанием уходить из куклы, в этот раз ушел сам.

— Ему не понравился стук, похожий на хлопок, — сказал Райден, — но ему лучше знать местные шумы. В любом случае…

Он досадливо поморщился и навел руки на входную дверь. Я встала перед девочкой, так же готовясь защищаться, вспоминая единственно знакомую мне руну выжигания. Что бы ни спугнуло демона, вселившегося в игрушку и ставшего Сьюки, это было достаточно серьезным. Рядом с беззащитным ребенком ушли страхи, переживания, сомнения. Осталась только холодная решимость и уверенность в себе. Я бурлила энергией рядом с Камачо. Надеюсь, он чувствовал то же самое. Что бы ни случилось, какая бы опасность ни спугнула хаосита, здесь ее ждут не насмерть перепуганные гражданские. Сюрприз-сюрприз! Некоторое время мы настороженно прислушивались к приближающимся шагам и, когда открылась дверь детской, были полностью наготове.

— Вот, сэр, — сказал мистер Пьюнжик, заглядывая в комнату. — Посмотрите сами! Приходят даже глубоким вечером, пугают дочь.

Я от такой наглости едва не потеряла дар речи, он же сам недавно просил нашей помощи. А теперь, оказывается, это мы ему досаждаем!

— Так-так, — сказал Сантана, чья мощная фигура словно уменьшила комнату вдвое, не развернуться, — я-то надеялся, что голубки в парке кусты мнут, а они тайны какие-то развели, людей ходят — пугают. Вам испорченного периметра не хватает?

— Сэр, — Камачо развел руками, гася боевую руну, — как мы вам рады!

— Да? — Сантана хмыкнул и быстро прошелся по комнате, заглядывая во все закутки, изучая и ставя обратно на полки книжки и игрушки. — Похвально!

Он резко развернулся и поманил пальцем садовника.

— А скажи-ка, мил человек, мои студенты настолько тебя с дочкой замучили, что ты съехать собрался? Я уже не временный исполняющий претора, но кое-какой допуск к документам имею и вот совсем не помню, чтобы видел твое заявление на отпуск.

Мистер Пьюжик недоумевающе посмотрел на нас, на Сантану, на дочь. — Так ведь никуда и не собираюсь. — Как раз об этом мы и хотели поговорить, — сказал Камачо. — Мы готовы все объяснить. — Но лучше сразу с претором, — быстро добавила я.

Сообщать важную информацию возможному сосуду было почти безумством, а вот в присутствии преторов и риторов рассказать о предстоящем портале было бы вполне безопасно. Даже если ее услышит хаосит-офицер, ничего нам сделать он не сможет из-за толпы вокруг. Сантана пожал плечами, еще раз тщательно обвел глазами комнату. Но не протестовал, перенеся свое внимание на нас с Камачо. Каждое движение Райдена он явно начал отслеживать с удвоенным подозрением. Когда все вышли из комнаты, я обернулась и попросила малышку:

— Лири, как бы тебя не уговаривала Сьюки, ни за что не иди в сияющую дверь.

— Не пойду, — заговорщицки прошептала в ответ девочка, — Сьюки тоже просит не бежать внутрь. Мы собрали вещи, чтобы уйти и спрятаться. Папу никто не тронет, а мы с подружкой в опасности.

Некоторое время я плелась последней за Камачо и Сантаной, пытаясь переварить информацию. Хаосит в кукле по-прежнему не хотел в Хаос и готов был передавать бесценную информацию, лишь бы спастись вместе с Лири. Он обвинил нас в нарушении договоренностей, но слышал весь последующий разговор и, я надеюсь, осознал, что мы с Камачо его не предавали. Такой осведомитель бесценен. Одно то, что более слабые пробои хаосит назвал сеющими волнами, а Прорывы собирающими — на многое открывало глаза. Только как это объяснить риторам, не выдавая тайну знакомства с хаоситами? Что-то мне подсказывало: наше общение с той же Яей могло быть связано с наличием у нас темного контура. И, если о разговоре с Хаосом придется сказать, то тайну контура я буду хранить до последнего. Если хоть кто-то об этом узнает, Стражем мне уже не бывать.