Глава 4 · Сон с пробуждением

Мягкий, мерцающий свет заливал небольшую уютную комнату со старинной литой купальной чашей посередине. Свечи стояли везде: на комоде, полу, даже на стуле.

— Тебе не кажется, что это пожароопасно? — наигранно сурово спросила я, втайне любуясь нобилем, лежащим в ванне с закрытыми глазами. Сильные руки расслабленно свисали по сторонам бортиков, голова откинута, часть белых прядей намокла.

— Это же сон, — ответил Рай, — свечи упадут, только если мы этого захотим.

Блики играли по знакомым рельефам его плеч, вспыхивали искрами, преломляясь в крупных каплях воды, перстнями украшавших пальцы. Райден даже не посмотрел на меня, но я кожей ощущала как он, не глядя, отслеживает мое присутствие, как едва заметно раздувает ноздри и на почти незримые миллиметры поворачивает голову в мою сторону.

В комнате нашего сна было тепло, даже жарко. Длинным медленным движением я стянула с волос стягивающую ленту, и они начали рассыпаться по плечам.

Нобиль глубоко, немного напряженно вдохнул — выдохнул.

— Стелла… Я скучал. Сантана говорит, за тобой приударил командор Освальд?

— Есть такое. Считает, что я наивная селянка, и его внимание для меня — счастье.

Собрав подол белой ночной рубашки, я приподняла его до колен, внимательно наблюдая за реакцией беловолосого на шум ткани. Уголки его губ чуть приподнялись, ресницы дрогнули. Игра понравилась нам обоим.

— А за тобой, — промурлыкала я, — тоже любовная охота идет, насколько я знаю.

— Да, — кивнул Камачо и открыл глаза, посмотрев на меня темно-синей манящей глубиной. — Не сравнимо с командором. Всего лишь пара горничных и весьма хорошенькая официантка.

— Хорошенькая? — я приостановила подъем материи на линии бедер.

— По мнению Сантаны, — выкрутился Райден, кидая жадные взгляды на мои босые обнаженные ноги. — Лично мне она кажется какой-то странной. За ужином наклонилась так, что показала грудь до белья, а по краю — почти черные синяки. Так. Стелла, или ты идешь ко мне хоть немного быстрее, или я сейчас вылезу и затащу сам. Целый день думал, что больше никогда не позволю кому-то назвать мою невесту свободной девушкой.

Стянув рубашку через голову, я осталась в одном белье. Кружевном, несколько неожиданном для посудомойки. То, что предлагали мне перед отправкой безопасники, вместе с комплектами грубой одежды, годилось только в качестве наказания: нечто царапающееся на ощупь и крайне уродливое на вид.

Райден напряженно выдохнул, и я порадовалась, что настояла на своем. Месяц обручения сделал из него большого ценителя хорошего белья, а мне, в свою очередь, нравилось, как Камачо заводился при виде крошечного кусочка кружев или небольшой прозрачной вставки в чашечки лифа.

— Не удивляйся официантке, у них тут у всех странные синяки по телу. Даже у умершей к нашему приезду Каролины, — задумчиво сказала я, подойдя к купальне.

— Не болезнь. Зато точно есть связь с какими-то фантастически приятными снами.

— Сны с травмами? — нобель насторожился, чуя подозрительный след, но это не помешало ему схватить меня за руку и рывком подтащить к себе. — Среди Стражей о них не говорят. Зато занимаются на Посту какой-то дребеденью. Ты бы слышала как возмущается, когда мы наедине Сантана, кроет местных сибаритов, кричит, что у них тут почти нет тренировок и занятий, но какого-то Хаоса трижды в неделю театральный кружок и даже клуб пения по выходным, все с участие местной городской элиты, естественно. Не отряд, а сборище принцесс на бесконечном празднике.

Покрытая жесткими мозолями рука моего жениха легла на бедро и пошла вниз, утягивая за собой белое кружево трусиков.

— …х, — выдохнул Райден, приподнимаясь из воды.

— И-и-и, — вдруг тихо и испуганно взвизгнула… кажется… Яя?

Стены подернулись дымкой, свечи замигали одновременно, фигура Рая дрогнула, стала полупрозрачной и растворилась… в темном потолке моей комнаты. Сон сменился явью, меня разбудили. Через неплотно задвинутую штору пробивался тусклый свет луны, почти ничего не освещая, но позволяя видеть контуры шкафа, изножья кровати, проем приоткрытой двери…

ЧТО?!

Я метнула взгляд на притолоку, туда, куда вечером отправила переночевать Яю. И где вместо небольшого пятна мелагана увидела крупную, насыщенно-чернильную тень.

Не успела я заорать от страха, как сверху, прямо с потолка на меня свалилось пушистое, теплое нечто. Прямо на голову. И запищало:

— Ииииии! Помогиии!!

Пару секунд я дралась с собственным прикормленным хаоситом, который облеплял мне лицо и вопил тонким срывающимся голоском. Что-то совсем близко ухнуло, зарычало. Подскочив на перине, я от страха удвоила усилия и, с силой отодрав с глаз край трясущийся «юбочки», увидела метнувшуюся в проем тушу. Передвигающуюся по потолку.

Мать! Можно закрыть дверь и постараться забыть случившееся, но я себе этого никогда не прощу.

Спрыгнув с кровати, как есть, босиком, я рванула следом.

— Яя! Слезь с меня!

— Ни-и… за-а… что-ооо!

Проклятие! В прыжке, сдвинув яичницу на затылок как шляпу, я махнула в коридор. И в полумраке ночного дома, наконец, хоть как-то разглядела удаляющегося от меня монстра. По потолку ловко передвигался на четырех конечностях… человек, судя по голому телу. Или монстр, если принимать во внимание сероватый цвет и гибкие паучьи движения.

Я мчалась, поддернув вверх подол ночной рубашки, сдвигая назад замолчавшую от ужаса, но все еще пытавшуюся заползти мне на лицо яичницу, и думала: «А если я его догоню… что буду делать-то?»

Мы неслись по бесконечно длинным коридорам, сворачивая на внезапно открывающиеся ответвления, лестницы, переходы. Пару раз я больно билась о мебель, не успевая уклониться. Зато тварь ловко открывала двери и ни разу не завела нас в тупик. Кто-то отлично знал дом и планировал меня измотать, сбросить с хвоста.

Когда после отбора на первый курс Сантана впервые провел тренировку с отягощениями, заставляя нас бежать целый день с грузом за спиной, и к ее завершению я была из тех, кто остался на ногах, ритор сказал: «Упрямая девчонка, ты не остановилась бы, пока не упала без сознания… мне нравится!»

Сейчас монстра выручало только знание дома и чудовищная ловкость, хотя беги мы по прямой…

Обдумывая эту мысль, я ударилась бедром об очередной комод. Скоро стану похожа на местных обитательниц, невыспавшаяся и в синяках. Что ж… пора! В начале очередного длинного коридора я пошла ва-банк. Вложилась в скорость, в отрешение от всего… Я — стрела, у меня нет рук или ног, есть только цель впереди. И мир смазался, ушел из зрения. Осталась одно — по-паучьи перебирающая ногами скособоченная фигура. Все ближе, ближе. Я вижу оглядывающееся серое лицо, провал вместо рта. Прыжок.

И в моем захвате нога. Неожиданно волосатая и мускулистая. Она задергалась в руках, заставляя повиснуть в воздухе, а затем с силой вырвалась. Рухнув вниз и больно ударившись коленями, я ощутила, как освободилась голова — это от удара с меня слетела яичница. Вскакиваем… Что происходит?! Поднимаемся! Эй! Э-эй! Ноги затряслись, красная ковровая дорожка перед носом вдруг разлетелась на фрагменты, а в ушах засвистело, словно я стояла на взлетной полосе биплана.

Покачиваясь, я все же поднялась, оперлась спиной о стену и уставилась на свои дрожащие руки. На обеих ладонях остался серый, чуть маслянистый налет. Он медленно истаивал в воздухе, оставляя на коже еле заметные точечки.

Кажется, меня отравили касанием. Я посмотрела вслед убегающему монстру, с трудом развернулась и, опираясь на стену в дорогом шелке покрытых вензелями обоев, двинулась в обратном направлении. Если тварь опомнится… Качаясь как пьяная, я заставляла себя делать шаг за шагом, волоча ноги, комкая ослабевшими пальцами подол ночной рубашки…

— Девушка! Что с вами?

Прямо передо мной, из сгущающегося тумана возник рыжий Страж, кажется его зовут Ежи. Сегодня я видела его лишь мельком. Крепкое, покрытое золотистым густым волосом тело, вдруг резко приблизилось и ткнулось прямо в нос. Меня подхватили, не давая упасть.

— Эй, ты что, сознание решила потерять?

Из последних сил заставляя себя сопротивляться странной дреме, я хлопала глазами и хваталась за нечаянного спасителя.

— Эля!? Эля, что с тобой? — раздался новый голос, участливый и чуть хрипловатый со сна. Кажется, я его знаю. Два Стража — уже надежная защита, если монстр решит вернуться. Теперь я даже была рада, что на звуки моего безумного забега начали собираться зрители.

— Сэр Освальд, я услышал подозрительные шумы из коридора, вышел посмотреть, а она тут бродит. По-моему, пьяная. Видите, на ногах не держится.

— Дай мне ее, я разберусь.

Я пыталась дернуться, закричать, но руки не слушались, из горла не раздалось даже хрипа. Вяло и послушно я повисла на руках рыжего Стража, а тот был не прочь от меня избавиться, передав своему командору.

— Какая прелесть! — раздалось задумчивое. — Девушку, с которой я только-только начал встречаться, ночью, по-тихому передают с рук на руки. Камачо, тебе не кажется это странным?

Если бы я могла, завопила бы от радости, а так — только слушала и благодарила мудрость претора академии, который настоял на сопровождающем нас риторе.

— Согласен, сэр, — судя по холодному бешенству тона, Райден держался из последних сил. Ему было не по статусу конкурировать с командором, да и слухи о его помолвке скорее всего достигли городка. Заявлять свои «особые» права на меня было опасно, и нобиля это явно приводило в негодование.

— Да забирай, — Ежи было все равно кому меня отдавать. — И присмотри за ней. Карга выгонит ее со скандалом, если узнает, в каком состоянии девица бродит по дому в первую же ночь.

— Может быть вызвать врача? — голос командора звучал раздраженно, несмотря на заботливый смысл вопроса.

Жаль, что я видела только потолок. Кажется, среди присутствующих назревало напряжение.

— Разберемся, — легкомысленно сообщил Сантана прямо над моим ухом. Удивительно, но я даже не поняла, когда меня передали ритору. — Малышка просто устала на кухне, мы отнесем ее в свою комнату и утром будет как новенькая, поверьте моему опыту. И не надо смотреть с подозрением, бессознательные девчонки — не мой профиль. Люблю, знаете, чтобы кричали от восторга на весь дом. Если услышите на днях вопли радости, можете не сомневаться, они будут из моей комнаты.

Некоторое время рядом никто не говорил, а потом меня резко дернули за нос и похлопали по щекам.

— Эй, Маккой, твою за ногу, — прошипел Сантана, — быстро приходи в себя, пока твой психованный жених на меня не набросился. Я люблю это дело, но в более доминирующей позиции и не с мужиком.

Застонав, я попробовала пошевелиться, и, к моей радости, тело начало слушаться.

— Меня отравили хаббасами? — прохрипела я, оглядываясь и обнаруживая себя в незнакомой спальне. Тяжелые синие шторы полностью закрывали окна. Над головой теснились пышные складки балдахина, а сама я оказалась лежащей на кровати поистине королевских размеров.

Действие цветов-хаоситов я распознала по методам, которыми меня приводили в сознание. Щипки и хлопки я помню еще по закопанному в землю Райдену на полигоне.

— Именно. От тебя ими несет, — сообщил Сантана, присаживаясь на край. — Только эти ленивые коровы, которые только притворяются мужчинами, а со Стражами-то я их и пьяным не перепутаю, только они да вы, мальки неопытные, могли не почуять запаха.

Теперь и я смогла уловить сладко-прелый аромат, но он становился все слабее.

— Стелле лучше переселиться в мою комнату, — Райден вытирал мне руки мокрым полотенцем. — Пока я не начистил Освальду его масляную морду. Иначе, как пить дать, я загремлю с записью в личное дело. Драка с командором мне с рук уже не сойдет, сэр, будь я хоть трижды герой Прорыва.

— То есть мне намекать на тренировке, что можешь невзначай выбить зубы — это нормально. А местного командора жалеешь? — Сантана хохотнул и подмигнул мне.

— Вы друг друга стоите. Один не может потерпеть, пока его невесту чуть-чуть помнут для дела. Другая по коридорам ночью слоняется и хаббасов где-то находит. Докладывай, Маккой, про свои приключения.

Я рассказала про странную записку, синяки на девушках, ночного посетителя и немного даже расписала в красках, как я за ним гналась. Но категорически отказалась селиться с Райденом. Во-первых, мне и так тяжело. А тут, вдобавок к тяжелому физического труду, еще и репутацию шлюхи взвалю… А во-вторых — я невеста, а не жена. Почему это я должна жить с ним в одной комнате?

— Ладно, — вдруг легко согласился Райден, отошел от кровати и завалился в кресло, вытянув ноги. — Завтра ко мне эта странная девица опять лезть начнет, и мы вернемся к обсуждению моего предложения.

Как же меня иногда бесит его уверенность в собственной правоте. Вспомнив планы Юны прийти к Райдену для соблазнения, я задохнулась от возмущения.

— Так, голуби, — сказал Сантана, — завершаем беседу, пока нас не заподозрили в тройничке. Райден, отведи Стеллу к себе в комнату, проверь на безопасность и поставь охранную руну. Пусть решат, что это я о девочке забочусь, потому что — защитник и молодец! И не задерживайся там, возвращайся быстрее. Стелла устала, а нам завтра обещают сюрприз в честь приезда раненых героев в Циполь. Ты ждешь что-нибудь хорошего? Я тоже нет.

Райден набросил на меня покрывало, и мы вышли в коридор. Рядом с Камачо все казалось не страшным и даже смешным. Зато нобиль категорически отказывался оттаивать, на мои улыбки не реагировал. Комната прислуги ему не понравилась, кровать показалась слишком большой, стены пустыми, расположение опасным. Когда я начала спорить, меня вдруг схватили, прижали к стене, пришпилили трепыхающейся бабочкой. И сразу все стало неважным. Только темнота, в которой сладко целоваться, только его сорванное от ревности дыхание. Ох, Райден.

Я изо всех сил старалась удержаться на слабеющих ногах, цеплялась за каменнонапряженные плечи. А он сиял в темноте. Исступленно гладил стонущее горло и клеймил, клеймил поцелуями как печатями. Жадно и требовательно, заставляя после каждого бессильно обмякать. Подхватывал, снова вжимал в стену, дышал шипящим, острым как укус пчелы отрывистым «Моя».

Покрывало сползло на пол, словно нас покидали тяготы дня чуждого места. Оставались мы — мои пальцы, вплетенные в его волосы, горячая ладонь Райдена скользящая вниз прямо по ткани ночной рубашки и прижавшаяся у излучины ног.

— Любишь? — едва слышно спросил он.

— Да, — потеряно выдохнула я, поднимаясь на цыпочки от острого, режущего на осколки чувства зависимости. Мира не станет, если мы не будем вместе.

— Ия, — сказал Райден. — Смотри на меня, Стелла. Я люблю до боли. До безумия. Не отдаляйся. Понятно, тебе? Даже в шутку не отдаляйся от меня.

Он резко поднял подол и втиснул пальцы в кружевные трусики.

— Говори со мной. Тебе хорошо?

— Да-а.

— Говори!

— Я не могу-у. Мне хорошо. О. О.

Тягучее, горячее наслаждение волна за волной расходилось по телу. Жесткие, жалящие поцелуи прерывали мои стоны. А потом он опять требовал говорить с ним, говорить ему. Шептать, признаваться, умолять.

Я смотрела в темные глаза, пила дыхание сначала твердых от злости, потом все более расслабленных и смягчающихся губ.

А потом он подбросил меня на руке ввысь, слушая тоненькие вскрики, заставляя не купаться, а захлебываться от накатывающего наслаждения. Еще и еще. До белых молний, до обессиленного спокойствия. То, что было нужно в конце изматывающего дня.

Некоторое время Райден продолжал поглаживать меня пальцем, вызывая ломкие рваные вздохи. Потом поцеловал мягко-мягко, почти невесомо, едва касаясь. И выдохнул:

— Теперь поспи, моя любимая. Отдохни.

Меня, уже вовсю зевающую, осторожно положили на кровать. Укрыли…

Уплывая в блаженное забытье, я услышала вопли яичницы: «Нет, нет! Пусти! Я поживу снаружи! Не хочу в комнату! Стелла, спаси-и!»

Открыла один глаз и увидела пулей влетающую в комнату Яю. На мой дремотный шепот, что не надо бояться, нас защитят руной, подружка забурчала нечто неясное, но точно возмущенное. А потом воспользовалась моим уставшим за день состоянием и хлопнулась кулем мне прямо на ноги.

Повозилась немного и затихла, тоже уставшая.

Так мы и уснули.