14 глава

Я покраснела. Жар прилил к щекам, а по спине, наоборот, ощутились ледяные капли, заставляя рубашку неприятно липнуть к телу, отчего захотелось сменить её на другую, свежую.

— Что он сделал? – я прочистила горло, но голос все равно получился надорванным. Теоретически, я знала, что такое кончить, но разве это было возможно в моей ситуации? Я никогда прежде не была с мужчиной в такой близости, чтобы в полной мере осознавать каково это, заниматься любовью и достигнуть самого финала.

В моем представлении, чтобы такое произошло нужно как минимум, хорошо знать человека, доверять ему, чувствовать симпатию.

А не так. В такси, в перерыве между учебой и домом, с первым встречным.

Марк прищурился, но отвечать на мой вопрос не захотел, вместо этого, подхватил под бедра и усадил на раковину, которая все еще была влажной после его манипуляций с водой. Оперся на её бортики, в опасной близости от моих ног и внимательным взглядом впился в мое лицо.

Я вцепились в его плечи. Не столько, чтобы удержать равновесие, сколько оттолкнуть. Но вызвала противоположную реакцию. Марк коленом раздвинул мне ноги и протиснулся между ними, сокращая расстояние до минимума. Руками закинул мои голени себе за спину, вплотную вколачивая меня в себя и вызывая мой громкий крик, от неожиданности его действий.

— Я скучал по тебе. – перекинул густую прядь волос мне за спину и провёл носом вдоль чувствительного места под ушком. Нетерпеливо потерся своей ширинкой о чувствительное место, но пока ещё сдерживался. Я это поняла по побелевшим костяшкам пальцев, которыми он впился в края раковины. Но борьба была не долгой и вскоре его руки потянулись к моим бедрам, щекоча подушечками нежную кожу. Его пальцы содрали мою юбку, которая являла собой последнюю преграду между нами.

Меня трясло от неправильности происходящего, от его грубых действий, настырных рук и порочного взгляда победителя.

Следующим движением, он протянул меня за шею и приник к моим губам жестким поцелуем, переходя все установленные мной границы. Создавалось ощущение, что он и вовсе на них наплевал. Его язык исследовал мой рот, наказывая за плотно стиснутые зубы, болезненными укусами губ. Скользя по шее дикими, жадными поцелуями, оставлял после себя тупую боль, которая цепочкой, вслед за поцелуями следовала вниз.

Я съёжилась, перекрестила руки и плотно обхватила свою грудь, лишая его доступа к моему телу.

Отвали! – уворачиваясь от очередного поцелуя проговорила сквозь зубы. Размыкать челюсть было опасно, ведь Марк воспользуется шансом и засунет в меня свой…

Его поцелуи казались подобно обжигающему яду, который распространялся по телу, отравляя своими парами разум и заставляя мучиться в агонии, состоящим из призрения к нам обоим. К себе, за то что дала слабину и сижу напротив него совершенно раскрытая, отделяемая от его члена тонкой полоской моего белья и его брюк. А к нему, за поцелуи, которые теперь были противны мне.

Я не могла объяснить почему. Я никогда не видела Марка ни с кем из девушек целующимся. Даже когда он был в отношениях с другими, они могли лишь вскользь пройтись по его скуле, но в губы, он не целовал ни одну. Не знаю, что за этим стояло. Ему ничего не стоило, нагнуть заигрывающую с ним девушку, заломить ей руки и хорошенько пощупать за мягкие места.

Но поцелуи, для него были под запретом.

Думаю, главным катализатором наших отношений было как раз-таки то, что Марк меня поцеловал. Не так как сейчас. Тот поцелуй был мягок. Если мягкость можно ассоциировать с этим парнем.

Тогда я думала, что сойду с ума. Если бы не его руки, я бы точно упала или повисла у его ног растекающийся лужицей. За те годы дружбы, он смог плотно меня привязать к себе приучить к своему присутствию рядом. Целиком и полностью завладел моим сердцем, становясь для меня поистине родным и нужным человеком.

Но сейчас все иначе. Даже зная, что он прежде не целовал других девушек, стало мерзко. Залило, что он после моего отказа, позволил себе меня касаться.

— Блять, какая ты сухая. – его ладонь скользнула по обнажённому животу и спустилась ниже. Это короткое прикосновение вызвало во мне взрыв неконтролируемой экспрессии.

Я била его кулачками по груди, торсу. Целилась в лицо, но он неожиданно больно перехватил мои руки и завел их за спину, словно я была для него гимнасткой и перекинуть сцепление руки через голову, для меня привычное дело.

Я кричала, вырывалась, пыталась ударить головой. Все бесполезно. На краю сознания мелькнула мысль ударить ногой туда, каким местом он думал все это время, когда изменял мне и предавал снова и снова, в то время как я готова была разделить с ним свои ночи и подарить всю себя без остатка.

Его прервал стук в дверь и по моей комнате раздалось цоканье каблуков.

— Ни звука. – шепнул Марк, касаясь губами моего ушка, прикусывая его.

С человеком, который зашел в мою комнату, нас разделяла тонкая перегородка и при желании, можно было заглянуть за косяк и увидеть нас здесь, сидящими в такой провокационной позе.

Если бы я была в универе, или на вписке, то я бы ни за что не привлекла к нам внимание. Не дала бы почву для обсуждения в чёрных пабликах, моей личной жизни и степени развязности. Не пикнула бы, если хоть кто-то мог стать свидетелем нечто сокровенного, даже интимного для меня, но я дома. В моей комнате, может находится только Рита, и если она вернулась, значит для этого есть повод, а для меня шанс — избавится от общества Марка и выпроводить его к черту из моей комнаты, навсегда.

Внимательно вглядываясь в карие глаза Марка, я без зазрения совести оповестила о своём местонахождении сестру.

Взгляд Марка мгновенно обжег и прошелся по мне испепеляющим катком. Но я не жалела. Между нами все кончено. И скрываться нам больше не имело смысла.

— Забыла ключи дома и сменную одежду. Мы с девчонками, решили съездить на Бали на пару дней и мне нужен купальник. Возьму твой, ты все равно дома сидишь целыми днями. – это был не вопрос. Мама, а этом была именно она, ставила меня перед фактом и спокойно разбирала мои вещи, на пригодные для отпуска и нет.

Почему именно мои? Ей хотелось одеваться молодёжно. Комплименты по типу: « Ой, извините, перепутал вас со студенткой» невероятно льстили моей матери. Даже несмотря на то, что повернувшись лицом, морщины выдавали её естественный возраст, который не могли скрыть многочисленные операции и филлеры. Но её и это не останавливало, поэтому она не гнушалась пользоваться моими вещами для такого рода ошибок.

Гардероб Риты крайне не подходил для маминых махинаций. Хотя бы потому, что его ей подбирала сама мама и с учётом : чем откровеннее, тем лучше. Рита, в её понимании подавала надежды, ей светила карьера модели или дизайнера. А я слишком обычная, без выдающихся внешних данных. Пустышка, без изюминки.

— Не могу найти твой кулон. Тебе его Марк подарил, золотой с красивым камнем, изумрудом. – из под опущенных ресниц, я глянула на Марка. Крылья его носа с шумом вдыхают воздух, губы поджаты, а взгляд… словно я за каждый потерянный карат, должна отработать. Эх, знал бы ты, что этот кулон, в тот же день забрала себе Рита и он давно уже обрёл новый дом в её шкатулке. — Алина? Я опаздываю! Куда ты его дела?

Она недовольно сделала ещё круг по моей комнате. Уверена, она уже переворачивает все вверх дном и после этого, быстрым шагом направилась туда, где по её мнению слышался мой голос.

Сейчас она ему устроит. Водить парней домой строго запрещено. А уж заниматься с ними любовью тем более.

Мысленно, я злорадно потирала ручки и ждала, пока мама влетит в ванную и под её праведным гневом, парень слетит с лестницы и навсегда лишится входа в наш дом.

Оцепенение. Первое что пришло мне в голову, увидев, замершую в дверном косяке, маму. Злое выражение лица плавно перетекло в… нет, не в бешенство, как мне бы того хотелось, а в доброжелательную маску. Искусственная улыбка приклеилась к её губам, а напряженный взгляд выдавал ликование, которое ей не удалось вовремя скрыть.

— Марк, ты приехал к Алинке. Вижу применение идет полным ходом. Я забежала на пару минут, но уже ухожу.

— Мама! – окликнула ее. — Стой, я хотела с тобой поговорить.

Завозилась в руках парня, который кажется понял, что мать вовсе не против его развлечений за мой счет, но все же неохотно разжал руки, выпуская меня из своего плена.

Я отлетела от парня и поплелась за мамой в сторону двери.

— Можешь меня не провожать, я знаю выход. А поговорить мы всегда успеем. – она приободряющее похлопала меня по плечу и снова попыталась уйти. Тяжёлый взгляд парня, ей было сложно выносить, особенно после всего того, что она успела наговорить перед тем, как обнаружила нас. Поэтому её бегство было очевидным, но бросать родную дочь с тем, кто её предал, было выше моего понимания.

Дверь захлопнулась, и я просто физически ощущала пронизывающий взгляд, вызывающий покалывание в мышцах.

Нехотя развернулась и произнесла:

— Нам нужно поговорить.

— Говори. – он лениво откинулся в моем компьютерном кресле, поигрывая сигаретой между пальцами и словно хищник, наблюдал за моими трепыханиями.

Легко сказать « говори», учитывая, что и так было много чего сказано и все, по большому счету, прошло мимо его ушей и понимания. Все твердили о том, что для себя он все решил и что бы я не сказала, он вывернет наизнанку и примет за согласие быть его. Как делал уже множество раз.

Не находя нужных слов, я опустила голову и дотронулась до серебряной полоски, на своём запястье. Это был подарок, самый первый и невероятно дорогой для меня. Я хранила его как знак нашей дружбы. Пять лет назад, когда мы только начали общаться более тесно. Я была для него очередной из множества лиц, которыми он был окружён всю жизнь. Вряд ли я могла тогда его зацепить. Просто подруга. Так я думала, хотя уже сейчас понимаю, что не была и ею для него.

Тогда он не обращал на меня внимания, не смотрел в мою сторону, не забирал с учёбы, для него я не существовала. И это несмотря на то, что наши семьи дружили много лет, находя опору в вопросах бизнеса друг у друга.

У меня не было отношений, как у множества моих сверстниц, не было внимания противоположного пола. Если находился тот, кому я могла понравится, то на следующий день, я уже была в чёрном списке или просто игнорируемая при наших личных встречах.

В какой-то момент, я даже смирилась с тем, что являюсь квазимодо для парней и никто никогда не захочет встречаться со мной. Пока однажды, я не уехала к дальним родственникам в деревню и там познакомилась с забавным парнем.

Это были мои первые эмоции от бесконечно долгих ночей, которые в его присутствии пролетали как одно мгновение. Наши длительные разговоры, обо всем подряд. Его пальцы, заправляющие мои волосы за ухо и робкие касания, со страхом быть отвергнутым и не понятым.

Это была совершенно другая дружба, нежели та, к которой я привыкла в обществе Марка. Без острых шуток, переходящих в оскорбления и выбивающие слезы. Без унижений, без превосходства. Он не упрекал меня за по помятый вид, за не сделанную прическу. Он не пытался меня изменить, а принял всю меня с моими особенностями.

Время с ним я ждала с особым нетерпением. Заламывала пальцы, закусывала губы и проверяла свой смартфон, по несколько раз после отправленных сообщений. Мне не нужен был больше никто, я не нуждалась в той беседе, главой которой был сам Марк, не желала переписываться с его компанией и вычитывать мелкие издевки, которые косвенно касались меня, не называя имён.

Я почувствовала себя свободно, легко. Без притворства и желания угодить и уподобиться другим.

Я не отвечала на сообщения в беседе день, два… неделю. Я так была поглощена новыми отношениями, что напрочь забыла обо всем на свете.

Первый поцелуй, сорванный с моих губ, заставил меня оторваться от земли. Я наслаждалась каждым моментом, когда мы, два подростка, сминали губы друг друга в не умелых поцелуях, смешно сталкиваясь носами, убежденные, что скоро, мы научимся делать это правильно. Тогда я была уверена, никто не сможет нам помешать, мне было плевать, что его семья — это простые военные, на пенсии. Что мы разных социальных статусов, на что часто в моем родном городе делали акцент наши с Марком друзья. Я была счастлива.

Но счастье любит тишину.

За несколько дней, до того рокового момента, я рассказала обо всем Маше, подруге, чтобы была в моем классе. Я окрыленно поведала ей обо всех своих ощущениях. О глупых разговорах и даже первыми зачатками влюбленности. Мне хотелось сообщить родителям, что я останусь здесь на все каникулы, ведь ни на минуту, я не хотела с ним расставаться.

А на следующий день, я увидела свои поцелуи с парнем моей мечты в соц сетях. Он выложил эти снимки, снятые кем-то с большого расстояния и максимально приближённые. Со стороны, не зная кто на этих снимках, определить личность было невозможно. Но я знала, что это я. Мы.

Гадкая подпись к ролику: « Ещё одна столичная сука утекла под моим обаянием. Кто следующий, девчонки?»

Я глотала слезы, не разбирая дороги, бежала к нему. Мне нужно было выяснить лишь одно: Зачем? За что?

Я верила ему. Он столько говорил о личном, не стесняясь, ни увиливая. Он был откровенен со мной. И в один миг взять и все растоптать? Нет.

Я не хочу в это верить.

Запись появилась вчера вечером. Сотни гадких комментариев разрывали душу на куски. Кто-то требовал ещё одно видео, со мной, но в другом формате. Другой готов был заплатить за прямую трансляцию. Но больше всех, злорадничали именно девушки. Хотя можно было подумать, что на моем месте могла бы оказаться любая из них.

«Поделом тебе *люха. Катись обратно в свой город, там у тебя большой выбор» — это самое мягкое, что мне пришлось прочесть о себе.

Новость живёт десять минут. Плохая тоже. Я закрыла комментарии и впивая ногтями до боли в кожу, старалась сбить душевную боль, заменив её на физическую. Десять минут прошло, но пустота внутри только разрасталась, засасывает в себя все хорошее, что было во мне.

Я не верила, не хотела верить.

Меня обволакивало болью, затопило ею. Тело было ватным, словно меня сбила машина и долго несла за собой, разрывая внутренности на куски.

За мутной пеленой слез, я не увидела до боли знакомую машину, у главного входа. Не заметила давно известных мне людей. Только уже в комнате, посередине гостиной, мое внимание привела тот, кто лежал в луже собственной крови, мой некогда нежный и внимательный друг, сорвавшись мой первый поцелуй, а после уничтожил все мои наивные и детские мечты.

Я дышала открытым ртом и не могла выровнять дыхание.

Его лицо потеряло привлекательные черты. Глубокие ссадины надулись, глаза заплыли, и превратились в тонкие щели, через которые на меня смотрели все с той же… нежностью.

Нет! Мне показалось. Определенно. Он не мог сотворить такое со мной, а потом так смотреть.

Его губы, едва заметно разомкнулись, между ними образовалась тонкая ниточка густой крови, а из них лишь одно слово.

— Беги. – это было последнее что он сказал, прежде чем тяжёлый ботинок обрушился на его голову, лишая сознания.

Я перевела взгляд выше, по ноге, всматриваясь в черты лица и не понимая, кто передо мной. Хотелось убежать, но вместо этого, стояла, не смея пошевелиться.

Я пришла в себя, только когда учуяла горький дым сигарет. Пелена перед глазами медленно начала развеваться, а черты лица того, кто безжалостно избил моего друга, стали более отчётливыми.

— Положи телефон на место. – взгляд Марка упал на меня сверху вниз, пригвождая к месту.

Держался он уверенно, глядя на парня в луже крови, как на досадное недоразумение.

— Что ты надел? – не веря своим глазам прошептала я, прикрывая руку ко рту, останавливая тошнотворные спазмы.

— Защитил твою честь. Блять. Для него твой позор станет фатальным. – безразлично выплюнул он.

— Нужно вызвать скорую.

Марк в два шага оказался рядом со мной и выхватив мой телефон из рук, швырнул его в стену, отчего тот рассыпался на мелкие детали.

— Я сказал никому не звонить. Сучок получил по заслугам.

— Мы даже не знаем, он ли это выложил. Снимали издалека и…

— Хватит нести хуйню. Думаешь я был рад, увидив вчера видос, где ты сосешься с каким-то уебком? Он прикоснулся к тебе и унизил. Я сделал тоже самое с ним. Никто, слышишь, никто не должен так обходится с девушкой. А если ты позволяешь относиться к себе как к предмету спора, то и я буду видеть в тебе лишь вещь. Ты хочешь быть вещью, Алина? -возвышаясь со всей высоты своего роста, произнёс Марк.

— Нет. – я сжалась, обхватив себя руками. Мне хотелось стать ещё меньше, чтобы не испытывать страха перед ним и его подавляющей энергетикой.

Докурив сигарету, он бросил окурок в парня и взяв меня за руку вывел на улицу, где нас поджидала его машина.

Мне хотелось реветь несколько месяцев, жалеть себя и просто побыть одной, разобраться в произошедшем. Подумать, над его причинами. Но мне не дали этого сделать.

С того злополучного дня, Марк личным сообщением, каждый вечер назначал время общей встречи, где я чувствовала себя лишней, где никто не спрашивал, мое мнение или мои интересы, а просто обсуждали все то, что было сейчас на хайпе. Пока в один из дней, Марк позвонил мне поздно вечером и преподнёс мне подарок.

Стоя возле моего дома, облокотившись о свою машину, он мрачным взглядом, проследил пока я приближусь к нему, кутаясь в тонкий клетчатый плед. Вытащил из внутреннего кармана пиджака увесистую коробочку и протянул её мне.

Я не хотела её принимать , но все же, может ему было интересно мое мнение относительно того, что там лежало. Открыв её, я обнаружила браслет. Тонкую полоску серебрёного металла. С гравировкой из японских иероглифов.

— Красиво. – только и сказала я.

— Отлично, можешь оставить себе.

— Я не могу его принять. Прости. – протянула коробочку ему в руки, но он не достал их из карманов брюк. — Подари это Нике, уверена, ей понравится. – с улыбкой произнесла я, чтобы скрасить мои грубые действия.

— Я купил ей кольцо, а это, — он презрительно взглянул на чёрный бархат. — Дали на сдачу. Забирай, ей эта безделушка радости не принесет.

Я не знала как отказаться, поэтому приняла. И это стало точкой отправления нашей, более крепкой, дружбы.

С тех пор, он всегда приносил мне что-то. Выделял среди остальных. Сажал рядом с собой и тщательно контролировал с кем я общаюсь. И все для того, чтобы уберечь и предостеречь тот ужасный случай, который уже однажды, произошел со мной.

Возвращаясь к браслету, я погладила прохладный металл и с огромной тяжестью на сердце, превозмогая раздирающие меня противоречия, сняла браслет и протянула его парню.

— Нас больше нет. Мы расстаемся навсегда. И даже дружба, теперь между нами невозможна.