6

ЛАДА

— Дженни, помогите позвонить родителям… — попросила я, в очередной раз не справившись с телефоном одной рукой. Возможно, позже я привыкну, но пока мне очень неудобно, и аппарат выпадает из руки.

— Конечно, милая, — отозвалась та и взяла с одеяла мой смартфон. — Контакт «мама»?

— Да.

— Идет вызов, держи.

Я забрала телефон и приложила к уху. Шли длинные гудки, а потом трубку сняли.

— Ладочка, девочка моя, — запричитала мама, едва связь установилась. — Ты пришла в себя! Мы звонили с папой.

— Я видела пропущенные, — ответила я. — Да, вчера ночью пришла в себя, не стала вас тревожить и дождалась утра.

— Да мы не спали, ждали информации, — сказала она. — Мы звонили в больницу сами, узнали, что все прошло хорошо, и ты уже в палате. Какой тут сон…

— Извини, раньше позвонить не могла.

— Да я все понимаю. Не до звонков было… Мы уже едем. Через минут десять уже у клиники будем.

— Хорошо, жду.

Спустя названное время они вошли в палату.

На душе стало немного теплее, когда мама обняла меня и села рядом, а папа топтался у кровати, расхаживая по палате.

— Девочка моя… — гладила она меня по волосам.

— Мама… — заплакала я, ощутив родное плечо.

Папа тоже подошел к нам и обнял обеих.

— Крепись, моя хорошая. Крепись. Ты старалась. Ты хотела его защитить. Но не смогла, и ты ни в чем не виновата. Просто так бывает.

Эти слова поддержки так тронули меня, в то же время напомнили о моей боли, что я расплакалась еще горше, еще сильнее… Но мне словно становилось немного легче. С мамой и папой все немного легче… Жаль, что они не смогут остаться со мной. Скоро уйдут, и я опять останусь наедине со своими бедами и болью.

— А у нас для тебя кое-что есть, — улыбнулась мама сквозь слезы.

Я даже не знала как реагировать. С одной стороны мне все равно на все, что происходить в этом мире, меня топило в моем море боли. Но с другой стороны я ощутила легкое любопытство и заглянула в экран смартфона, который показывала мне мама. На дисплее воспроизводилось видео: маленький белый щенок, похожий на плюшевого мишку, прыгает за угощение в руке моей мамы, а потом радостно виляет хвостом, когда она отдает щенку его…

— Вы купили собаку? — удивилась я.

Папа всегда был против. И я, и младшая сестра Линда просили его неоднократно — без животных в доме скучно… Но он был резко против: шерсть, ободранная, возможно, мебель, походы к ветеринару и выхаживание щенка… Все это не воодушевило его. А теперь вдруг он сам проявляет инициативу и заводит щенка.

— Не совсем, — ответила мама. — Елена привезла ее… Просила принять как подарок от Романа, на память о дружбе…

Сердце больно кольнуло от звука его имени. Он сделал мне подарок?

Он все еще помнит обо мне? Но явно сказал — о дружбе…

Значит, ему просто жаль меня и не более того…

Я включила видео еще раз. И даже улыбнулась.

Пес очень милый. У меня появилось желание прикоснуться к его пушистой белоснежной шерстке.

Что ж… Спасибо Роме за его подарок. Мне приятно, что он хотя бы хорошее не забывает, и старается помочь даже на расстоянии и с учетом того, что сам он вполне счастлив, у него есть своя семья, а ко мне он больше ничем не привязан. Нет, он не рад потере нашего ребенка, он говорил по телефону об этом искренне, он не радовался этому. Но факты — упрямая вещь, и факт, что ребенка больше нет, а значит, и последняя ниточка между нами надорвалась вчера…

Я снова смахнула со щек слезы. Мне уже кажется, что эта боль никогда меня не оставит, и я так и буду жить до конца своих дней словно в аду.

— Мы ее Черри назвали, — сказал папа. — Не могла же псинка без имени жить, пока ты не вернешься домой. Ты не против?

— Нет, не против, — покачала я головой. — Хорошее имя… И ты не против собаки?

— Я? — смутился немного отец. Да, сам бы он ее, конечно, не купил. Но, видимо, посчитал, что так будет лучше для меня, а ради меня он готов пойти на многое. — Тебе же подарили. Что ж мы ее — под зад на улицу? Вернешься домой — сама решишь что с ней делать.

Принесли обед — снова бульон и ложку. Я с некоторым отвращением посмотрела на него. Есть не хотелось совершенно. Но мама поймала мой взгляд и, кажется, все поняла.

— Лада, ты вообще что-то ела со вчера? — спросила она меня.

— Воду пила, — ответила я.

— А ела когда нормально в последний раз?

— Не помню, — пожала я плечами.

— Все ясно, — вздохнула она и поднялась со своего места.

Взяла контейнер с бульоном и ложку и вернулась ко мне. Отвинтила крышку и зачерпнула ложкой горячей жижи.

— Открывает рот, Лада.

— Я не хочу…

— Хочешь, — настаивала она.

Папа помог мне сесть на подушках, а мама настырно поднесла ложку к моим губам.

— Давай, милая. За маму, за папу и за Линду.

— И за Черри! — добавил папа, а я все-таки проглотила бульон с ложки.

СТАРКОВ

— Извините, можно с вами переговорить? — спросила женщина, которая робко постучала в ординаторскую, из которой я уже собирался уходить. Меня еще ждали дела на посту главврача. У меня, конечно, есть заместитель, но все дела без меня все равно решить невозможно, и когда я в роли врача, все равно на пару часов заглядываю в приемную — чтобы ответить на срочные письма и звонки.

— Да, конечно, — встал я навстречу женщине, следом за которой вошел и мужчина. А вот его я узнал — Михаил Воронцов. Когда-то очень известный стоматолог, а ныне преподаватель в медицинском ВУЗЕ Шатов. Когда-то он вместе с женой эмигрировал в США и поселился в так называемом русском квартале для элиты. Впрочем, я и сам там живу сейчас, но с Михаилом пересекался разве что на каких-то форумах и лично никогда не общался — не довелось. Так значит, Лада — его дочь? Удивительно, что фамилия девушки не навела сразу меня на эту мысль. Это в России Воронцова — фамилия не редкая, а в Штатах ее не часто можно встретить. — Слушаю.

— Константин Николаевич, — протянул мне руку мужчина, и я пожал его ладонь в ответ. — Наслышан… Рад познакомиться.

— Взаимно, Михаил Сергеевич, — ответил я.

— А это моя жена — Лилия Дмитриевна, — представил свою супргу Михаил.

— Здравствуйте, — переключил я внимание и на нее.

— Мы очень рады, что именно вы лечите Ладочку… Это наша дочь, — сказала она.

Выглядела женщина несчастной, что неудивительно — Лада угодила в настоящую мясорубку, ее водитель погиб на месте, а она каким-то чудом выжила, и даже сумела на время сохранить ребенка…

— Я догадался, — кивнул я.

— Скажите, как сейчас Ладочка? — спросил Михаил.

— Состояние стабильное, — ответил я. — Причин переживать нет, но…есть нюансы.

— О чем вы говорите? — свел брови Михаил, а Лилия испуганно глянула на меня.

— Кроме переломов ноги и трещины в запястье, еще обнаружена проблема с позвонками. От сильного ушиба Лада получила частичную потерю движения. Она не сможет…встать. Сразу, по крайней мере.

Мама Лады приложила к губам платок и заплакала. Михаил обнял ее за плечи. В глазах мужчина стояли боль и страх, но он взял себя в руки и спросил.

— Она вообще никогда не встанет? Инвалидом будет?

— Встанет, — уверенно ответил я. Я буду очень стараться для этого. Такая девчонка молодая, ее еще жить и жить… Да и травма не столь серьезная, чтобы приковать ее к постели навсегда. Но я постараюсь, чтобы лечение было максимально результативным. Это в моих силах. — Ей нужно будет лечение — уколы, физические упражнения и процедуры. Но после того, как мы закончим лечение по части хирургии. Через сутки мы переведем ее в обычную палату, а еще через трое — в другое отделение, где врачи займутся уже ее спиной. Пока нога заживает ни о каких нагрузках речи, конечно, быть не может, но курс лечения препаратами, которые призваны снимать отек со спины и восстанавливать ее организм, мы сможем начать.

— Значит, это поправимо и временно? — спросил Воронцов.

— Да, слава богу, — кивнул я. — Поставим мы вашу девочку на ноги.

— Она пока не знает?

— Нет, и пока пусть не думает об этом. Слишком много всего навалилось. Она считает, что ей не справиться самой с походом в уборную из-за переломов. Пусть пока так и думает. А то ее эти новости могут совсем…раздавить.

— Да-да, конечно, — согласился со мной отец Лады. — Если что-то нужно доплатить — говорите, мы на все ради Ладочки готовы.

— Эти услуги, как и все остальные, будут включены в счет и отправлены в вашу страховую компанию.

— Да, спасибо.

— А вот насчет ребенка… — заговорил я снова и осекся. Для таких любящих свою дочь родителей сказанное мною будет услышать сложно. А уж как воспримет эту информацию сама Лада — и думать не хочется. Но рано или поздно ей все же придется принять эту правду и учиться жить с ней.

— Что еще, доктор? — спросил Михаил. По его глазам я видел, что он догадывается, как медик, какой мог быть итог удара спиной при аварии.

— От травмы спины и такого экстренного аборта, мы не можем гарантировать, что у пациентки Воронцовой не будет нарушена репродуктивная функция, — ответил я.

— Ладочка не сможет стать мамой? — снова расплакалась Лилия.

— Как бог даст, — сказал я. — Иногда все диагнозы бессильны против природы и любви.

— Но шансы есть?

— Пока непонятно, — честно ответил я.

— Что ж… Тогда будем надеяться и верить.

— Это самое лучшее, что можно сейчас делать, — кивнул я. — Ладе нужен покой и положительные эмоции. Старайтесь пока…не говорить с ней об этом тоже. Всему свое время.

— Да, вы правы, доктор…

— Со своей стороны я обещаю проследить за ее лечением и за пределами моего отделения. Как вы знаете, это моя клиника, и я смогу контролировать лечение вашей дочери в любом уголке этой клиники.

— Да, конечно, знаем, — кивнул Михаил. — И очень рады, что именно вы курируете нашего ребенка. Спасибо вам… Мы хотели попросить вас следить за питанием Ладочки. Она очень плохо ест, медсестра интенсивной терапии жаловалась, что она отказывается от еды. Но как же организм будет восстанавливаться без питания?

— Это стресс, — сказал я и потер переносицу двумя пальцами. — Я думаю, что понадобиться консультация психиатра. Возможно, нам придется помочь ей прийти в себя препаратами. Не волнуйтесь, ничего очень серьезного мы вашей дочери не дадим. Но сейчас, как мне кажется, это необходимо.

— Да, Константин Николаевич, конечно, — ответил Воронцов. — Вы здесь специалист, делайте, как считаете нужным. Если Ладе необходима помощь этого специалиста, то… Пригласите.

— Думаю, необходима.

— Тогда приглашайте.

— Ну и за питанием я тоже прослежу, — сказал я им. — Не беспокойтесь. А теперь прошу прощения — меня ждут дела.

— Да-да, нам тоже пора… Спасибо за консультацию вам.

— Пожалуйста.

— Всего доброго…

— До свидания.