Глава 17. Поцелуй

На веранде дует ветер. Скрещиваю руки на груди, чтобы чуть согреться. Я не брала с собой верхнюю одежду. Хотела освежиться, но теперь стало зябко. Дверь за моей спиной открывается и закрывается.

- Замерзнешь, - звучит голос Тимура.

Оборачиваюсь, он подаёт мне плед. Они лежат стопкой на стуле у двери. Не заметила их, когда вышла на веранду.

- Спасибо.

Я накидываю на плечи мягкий плед и смотрю перед собой на открывающийся красивый вид. Здесь хорошая зона отдыха: ресторан окружен маленькими деревянными домиками, за ними чистое озеро и лес. Воздух свежий и слегка сладковатый. После загазованного мегаполиса - не надышаться.

- А с мужем, я смотрю, у тебя совсем все плохо, - Тимур стоит рядом и тоже смотрит перед собой на домики и озеро.

- Сотрудников компании это не касается.

- Ну как же? Будете разводиться, начнете делить бизнес. Это неминуемо скажется на всем персонале.

- Мы не будем разводиться.

Сама не знаю, правду ли сейчас сказала. Давиду полчаса назад я, наоборот, заявила о разводе. А реальность такова, что у меня до сих пор нет решения. Я четко понимаю, что жить дальше с Давидом не хочу. Но в то же время не хочу причинять боль нашей дочке и не хочу дербанить компанию на куски.

- А что тогда у вас будет? Фиктивный брак? Со штампом в паспорте, но у каждого своя жизнь?

- Сотрудников компании это не касается.

Я не очень понимаю, что такое фиктивный брак и зачем он нужен. В моем представлении люди или вместе, или не вместе. И если у каждого своя жизнь, то зачем сохранять штамп в паспорте?

Все это слишком сложно, и у меня уже голова рвется на части. А самое ужасное: понимая, что не хочу больше жить с Давидом, я в то же время не хочу, чтобы и у него кто-то был. Представляя, что после нашего расставания у Давида со временем кто-то появится, чувствую в области сердца новую острую боль.

А если он сойдется со своей бывшей?

От одной только мысли об этом мне становится плохо.

- Ты достойна лучшего.

Не выдерживаю и поворачиваюсь лицом к Тимуру.

- Лучшего - это кого? Тебя?

- Да, - уверенно заявляет.

Я не устаю поражаться наглости пацана.

- Слушай, а ты не боишься, что Давид надает тебе по морде и вышвырнет из компании?

- Не боюсь.

- Вот как, и откуда такая смелость?

- Во-первых, я тоже умею давать по морде. А во-вторых, я не боюсь быть уволенным из вашей компании.

- Да? И что ты будешь делать, если Давид уволит тебя?

- Пойду работать на ваших конкурентов.

Пацан не промах. Знает, на какие чувствительные точки давить. Давид полгода - или сколько там, не помню - гонялся за Тимуром, огромную зарплату ему на стол положил. Понимает, что Давиду меньше всего хочется его ухода к конкурентам.

- Да что у тебя в голове!? - восклицаю.

Я просто в шоке от пацана.

- У меня в голове - ты.

Я аж рот приоткрываю. Гляжу на наглого пацана во все глаза. Ещё никто и никогда не говорил мне таких дерзких вещей. Если отбросить, что Тимур наглый хам, малолетка и так далее, то…

Мне приятно.

Мне, мать твою, приятно, что меня хочет кто-то помимо изменившего мне Давида.

- Там диджей медленную песню включил. Слышишь? Пойдем потанцуем.

Ещё на бесконечно долгие несколько секунд выпадаю в осадок. Пойти с ним танцевать? При всех? На виду у Давида?

Перевожу взгляд на панорамное окно в ресторан. Давид разговаривает с несколькими сотрудниками. Пьет шампанское, смеётся, у него хорошее настроение.

- Мам! - звучит громко голос Майи. Я дергаюсь, словно из глубокого сна вынырнула. Разворачиваюсь обратно. Дочка спешит по газону к веранде. - Мам, я пошла в лес и чуть не заблудилась!

Запыхавшаяся Майя взбегает вверх по деревянным ступенькам веранды и тормозит возле нас с Тимуром.

- Ужас, мам, я так испугалась! Сеть на телефоне пропала, я не могла позвонить! Я еле нашла дорогу обратно.

- Господи! - бросаюсь обнять дочку. У самой сердце от страха задрожало. - А зачем ты пошла одна в лес?

- Я хотела сделать наброски в альбом. Пока искала подходящий пейзаж, не заметила, как ушла слишком далеко. Но набросок я все равно сделала! Смотри, - дочь выпутывается из моих объятий, снимает со спины рюкзак и достает альбом. Пролистывает несколько страниц и показывает рисунок графитным карандашом. - Там есть отличные виды. Жаль, я не взяла мольберт с красками.

- Чтобы снова пойти в лес и снова заблудиться!? - ужасаюсь.

- Ну, я уже запомнила дорогу.

Кошмар просто. Картины забили Майе всю голову.

- Ты художница? - звучит сбоку.

Я уже и забыла про Тимура. Как по команде, мы с Майей поворачиваем к нему головы.

- Д-да, - не очень уверенно отвечает дочка и вопросительно глядит на меня, мол, кто это. Майя знает всех сотрудников компании в лицо и по менам, она часто приезжает к нам с Давидом на работу. Но так как Тимур новенький, его видит впервые.

- Это наш новый сотрудник айти-отдела Тимур, - представляю его дочке. - Работает всего несколько недель.

- Понятно. А я Майя.

Тимур обворожительно улыбается.

- Красивое имя. И ты очень похожа на свою маму, Майя.

- Правда? - я цепляюсь за последнюю фразу, как утопающий за соломинку. Как по мне, Майя похожа на Давида. Поэтому когда кто-то посторонний говорит, что дочь похожа на меня, я радуюсь, как наивный ребёнок.

- Да. Твои глаза, твои черты лица.

- Спасибо, - искренне благодарю.

Майя смеётся.

- Мам, мне тоже кажется, что я больше на тебя похожа, чем на папу.

Дочка льнет ко мне, чтобы обнять. Надеюсь, глядя на меня с ребёнком, Тимур поймёт, что не следует ко мне клеиться? Может, у него наконец-то что-то щелкнет в голове, и он начнет рассуждать здраво?

- Ты вся холодная, - трогаю дочку за нос, щеки, руки. - Пойдем в ресторан.

- Да, пойдем, я замерзла в лесу.

Мы оставляем Тимура на веранде и проходим в теплое помещение. От контраста в температуре по коже пробегают мурашки. Я хоть и была укутана в плед, а все равно заледенела.

- А этот Тимур чем занимается? - любопытничает Майя.

- Я же сказала: айтишник.

- У вас там все айтишники.

- Я точно не знаю его конкретный круг обязанностей.

- А раньше он где работал?

- Я так понимаю, в Америке. Он к нам прямиком из США.

- Ого, интересно, - дочь оглядывается назад, чтобы ещё раз посмотреть на оставшегося стоять на веранде Тимура. - По-моему, у вас ещё не было сотрудников из Америки?

- Не было.

- И он переехал в Россию специально для работы у нас?

- Не знаю. Спроси у папы. Насколько мне известно, твой отец полгода или больше заманивал его к нам. Может, и ради нас переехал. Твой папа ему баснословную зарплату выложил. Ради такой можно было сменить страну проживания.

Если честно, я негодую. Да, Тимур очень талантлив. Если не сказать гений. Но то, сколько Давид ему платит, это перебор. У нас есть сотрудники, которые работают дольше и ничем не хуже, а получают в разы меньше.

- А что он делал в Америке? - Майя продолжает любопытничать, рассматривая Тимура через панорамное окно.

- Учился и вроде где-то работал.

- Я тоже хочу поехать учиться в Америку.

От такого заявления дочери я врастаю в пол.

- Что!? - восклицаю в ужасе.

- В США есть очень хорошая академия живописи.…

Майя начинает взахлеб рассказывать про академию живописи, а я больше ничего не слышу, кроме бешеного стука собственного сердца. Отпустить единственную дочь одну куда-то за океан??? Да ни за что в жизни.

- Никакой Америки! - резко обрываю. - Что за глупости лезут тебе в голову?

- Да почему глупости!?!

- Майя, нет!

- Но почему!?

- Потому что ты ещё маленькая.

- Так это не сейчас, а после школы.

- Ты и после школы будешь маленькой.

- Ты после школы вышла замуж за папу и родила меня, - деловито упирает руки в бока.

Резонное замечание.

- Но я же не уезжала в Америку. Все, Майя, я не хочу это обсуждать. Выброси эту ерунды из головы. Мы уже решили, куда ты пойдешь учиться.

Дочка недовольно вздыхает. Я чувствую, что слегка перегнула палку. Обнимаю Майю.

- Ну как же мы с папой без тебя?

- Так бы сразу и сказала, что вы просто не хотите остаться одни, - в голосе дочки звучит обида.

- Давай вернемся к этому разговору, когда ты будешь в выпускном классе. Хорошо?

- Угу.

Не надо говорить Майе категоричное «нет» и расстраивать ее. Дочке и так предстоит узнать о нашем с Давидом разладе. Даже не представляю, как объявить ей об этом.

Майя уходит поздороваться с Ритой. Она хорошо ладит с сестрой Давида. Я подхожу к бару и прошу сделать мне горячий чай с лимоном. Мой взгляд встречается со взглядом мужа. Я быстро отвожу глаза в сторону. Груз обстоятельств снова ложится на меня бетонной плитой. Кажется, чем дольше я затягиваю с конкретным решением, тем хуже всем делаю. А на подкорке крутится: «Если разведешься, у Давида будут другие». И от этого так невыносимо плохо становится, что жить не хочется.

- Спасибо, - благодарю бариста за чай.

Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж ресторана. Здесь есть несколько маленьких уютных залов, в которых можно пообщаться в тишине. Я захожу в первый. Тут никого. Сажусь на мягкий стул у туалетного столика, перевожу дыхание. Несколько мгновений рассматриваю себя в зеркале.

Мне тридцать четыре. У меня появились маленькие морщины вокруг глаз. Я регулярно посещаю косметолога и массажиста. У меня персональный тренер в спортзале. Я исключила из своего рациона фастфуд, газировку и продукты с высоким содержанием сахара.

Ровно половину своей жизни я провела с одним-единственным мужчиной - Давидом. Я никогда не занималась сексом, не целовалась и не ходила на свидания с кем-то кроме Давида. На меня никто никогда не смотрел как на женщину, кроме Давида. Никто не проявлял ко мне открытого интереса, кроме Давида.

Пока не появился совершенно безумный и наглый Тимур.

Достаю из маленькой сумочки на плече пудру. Слегка прохожусь губкой по лицу. Делаю глоток чая. Обжигающий напиток комком катится по пищеводу и проваливается в желудок. Сразу становится жарко, и я снимаю пиджак.

Тимур появляется меньше, чем через минуту. Я знала, что он поднимется за мной. И ждала его появления. Вытягиваюсь струной и смотрю на пацана в зеркало. Он нарочито медленно двигается ко мне. Его идеально белые кроссовки и джинсы слепят глаза. Останавливается ровно за спиной и тоже смотрит на меня через зеркало. Склоняется к моему уху, отчего я почти перестаю дышать.

- Без пиджака тебе в этом платье лучше.

Россыпь ледяных мурашек моментально пробегает по телу волной. На мне шелковое платье-комбинация на тонких бретелях. Такие сейчас в моде, но на самом деле они похожи на ночную сорочку. И носить их без прикрывающего верха, как по мне, просто неприлично. Начнем с того, что с таким платьем не наденешь лифчик, потому что он отовсюду будет торчать.

- Очень сексуально.

Тимур проводит носом по шее и… целует сгиб между шеей и плечом.

Тело простреливает молнией, я хватаюсь ладонями за края туалетного столика. Соски моментально напрягаются. Тимур видит это через тонкий шелк платья.

- Не надевай больше этот пиджак, он тебе не идет.

Меня парализовало от шока. Но не из-за того, что Тимур осмелился меня поцеловать, а из-за реакции моего тела на этот едва ощутимый легкий поцелуй. Я не могу ни пошевелиться, ни слово вымолвить. Тимур бросает на меня последний взгляд в зеркало и уходит из комнаты. А я так и остаюсь сидеть. Я не просто в шоке, я обескуражена.

Я.… я…

Кожа покрыта мурашками, соски бесстыже торчат через платье, а между ног разливается тепло.