Глава 32. Одноразовая акция

Давид

Командировка подошла к концу, а значит, пора возвращаться в мою серую реальность. Вера подала на развод и рассказала обо всем Майе. Происходящее до сих пор кажется страшным сном. Я жду, когда проснусь, открою глаза, а рядом на кровати будет лежать любимая Вера. Но этого, к сожалению, не происходит.

И уже никогда не произойдет.

Я звонил Майе из командировки. Дочка разговаривала со мной сухо и бесцветно. Только по одному ее голосу было понятно, что все плохо. Так что нельзя откладывать разговор с ней дальше. Я потерял жену. Потерять ещё и дочь я не хочу.

Я сказал Майе, что хочу увидеть ее. Она предложила мне приехать домой в следующую пятницу вечером. В другие дни она не может. Слишком занята. Дожил. Уже договариваюсь о встрече с родной дочкой - как на прием к президенту записываюсь.

С Верой общаемся только по рабочим вопросам. Вот и пролетели без малого два месяца с того дня, как я признался жене в измене. Наверное, со дня на день придет повестка в суд, или как этот документ называется, который присылают ответчику по иску. Я не силен в юридических терминах.

Мой лучший друг Сергей Арбатов завершил дела в Москве продолжительностью два месяца и уезжает обратно в Штаты. Вечером после работы еду к нему. Весна в этом году выдалась холодная. А впрочем, когда в Москве тепло? Тут и летом иногда бывает плюс пятнадцать.

Автоматические ворота дачи Арбатова открываются, и я заезжаю в красивый двор. Сергей не живет в России семнадцать лет. Но свою отечественную недвижимость держит в идеальной красоте и порядке.

- Привет.

- Привет.

Жмем друг другу руки.

На траве у беседки потрескивает мангал. Мила - жена Сергея - крутится вокруг троих детей. Арбатов был одним из первых на нашем курсе, кто женился. Мила - его не то соседка, не то одноклассница. Или все вместе, не помню. Детей они родили в США, все имеют американское гражданство и по-русски говорят, только когда заставляют родители.

Машу им в знак приветствия. От детей получаю «здравствуйте» на ломаном русском, а от Милы широкую добрую улыбку.

- Ты один? Без Веры?

Болючий укол в самоё сердце.

- Да. Вера не смогла.

Мила разочарованно хмурится.

- Мила с детьми давно приехала? - интересуюсь у Сергея, когда заходим в беседку.

Здесь уже накрыт стол салатами и закусками. Тепло. По бокам стоят специальные обогреватели по типу тех, что ставят в московских ресторанах на верандах холодными весенними и летними вечерами. Снимаю куртку.

- Четыре дня назад, а послезавтра мы все уезжаем. Нельзя долго пропускать школу.

- И стоило тащить детей на неделю через океан и континенты? Акклиматизация дольше длится.

- Ну, бабушек и дедушек повидать.

- А вы летом не приедете?

- Мила с детьми приедет. Я нет. И так слишком задержался. А почему Вера не смогла приехать? Мила хотела увидеться с ней.

Арбатов знает, какой вопрос задать, чтобы надавить на больную мозоль. Смотрю куда-то в сторону.

- Мы сейчас не живём вместе.

Можно было бы что-то сочинить и не говорить правду, но не вижу смысла. Мы с Сергеем лучшие друзья с первого курса. К тому же если мы с Верой действительно разведемся, то и так об этом все узнают.

Арбатов аж присвистывает.

- Ну ничего себе. А что случилось? - тянется к бутылке виски на столе. - Будешь?

Я ехал с намерением не пить. Ночевать предпочел бы у себя на даче, она тут не далеко. Мы с Арбатовыми в свое время специально купили дома в соседних поселках.

- Да, наливай.

Ладно, все равно завтра суббота.

- Так а что у вас с Верой произошло? Что-то прям серьёзное?

- Да, я ей изменил.

Серега таращит на меня глаза.

- Изменил и спалился?

- Нет, сам признался.

Глаза друга становятся ещё шире.

- Зачем признался? Или ты собирался от нее уйти?

- Нет, я не собирался уходить. Это произошло на нашей встрече выпускников с Зоей. Ты уже спал пьяный на столе.

Сергей проливает виски мимо стакана.

- С Зойкой?! - восклицает, понизив голос, чтобы не услышала Мила с детьми. Хотя они в противоположном конце двора. - Ты трахнул Зойку?

- Да, - нехотя отвечаю.

Кстати, Зоя наконец-то перестала донимать меня своими звонками. Хоть что-то хорошее.

- Ну ни хрена себе.

- Так случайно получилось, - говорю с раздражением. - Выпил лишнего, она ко мне полезла. Ну и дальше как-то все само собой.

- Ну трахнул и ладно. А Вере зачем сказал?

- Что значит - зачем? Если уважаешь и любишь человека, не будешь так подло его обманывать.

Арбатов поворачивается к своей жене. Смотрит на нее пару секунд. Мила застегивает куртку младшему четырехлетнему сыну. Двое старших гоняют мяч. Затем Сергей снова возвращает внимание ко мне.

Что-то в том, как Арбатов посмотрел на свою жену, мне не понравилось. И в голову закралась догадка.

- Подожди. Ты изменял Миле?

- Потише говори, - произносит почти шепотом.

Теперь моя очередь округлять глаза. Он это серьёзно? По раскрасневшейся физиономии вижу - серьёзно.

Друг читает на моем лице вопросы.

- Ну, несколько раз за двадцать лет брака было. Но ничего серьёзного.

- Ты никогда не говорил.

- Да а что об этом говорить? Ну было несколько раз. Это ничего не значило.

- Расскажи, - требую. Арбатов мнется. Не хочет. - Выпей для храбрости.

Но интерес к алкоголю теперь мы оба потеряли.

- Да нечего рассказывать, - снова с опаской поглядывает на Милу, будто она может услышать его шепот через весь двор. - Это были одноразовые акции без продолжения.

- И много таких одноразовых акций у тебя было?

- Ну, раза четыре за двадцать лет брака.

- До хрена, - искренне изумляюсь.

Я в шоке. Сергей и Мила всегда были образцовой семьей. А уж каким влюбленным соплежуем Серега был в институте, когда женился на Миле на втором или третьем курсе, я никогда не забуду. Мы ржали над ним всей группой. Он не ходил с нами тусоваться, а с букетом в зубах бежал встречать свою Милочку после занятий в университете.

- Да ну брось. Это же не постоянные любовницы и не вторая семья, как у твоего бати.

- И всё-таки, - не унимаюсь. - Как и при каких обстоятельствах произошли твои одноразовые акции?

- Ой, да я не помню особо, - отмахивается. - Первый раз, по-моему, когда я в Америку переехал, а Мила ещё нет. Я же там первые полгода один был, Мила не могла сразу со мной уехать. Несколько месяцев воздержания дали о себе знать. Выпил в баре пива, ко мне подсела какая-то девушка. Не помню уже ни имени, ни внешности. Так и произошло. Больше я ту девушку никогда не видел.

- А следующие акции?

- Да примерно такие же. Один раз был в командировке. Потом ещё раз был во время второй беременности Милы, когда врачи запретили половую жизнь. И последний раз в Москве несколько лет назад, когда приезжал сюда без семьи. Итого за двадцать лет брака всего четыре раза. Это не много. И это не постоянные любовницы, которых я содержал и которые рожали от меня детей. Я даже имен тех баб не помню.

Я, блядь, аж не знаю, как реагировать. Если очень-очень честно, то хочется заехать лучшему другу по морде. Потому что его жену Милу я глубоко уважаю. И она точно не заслуживает такого дерьма.

Смотрю на жену друга. Молодая счастливая женщина. Муж - компьютерный гений, трое сыновей, сытая жизнь в Америке в собственном большом доме. Можно позавидовать. Но, оказывается, это лишь красивый внешний фасад. А Мила и не знает, что двадцать лет брака с Сергеем едет не в карете, а в тыкве.

- И у тебя ни разу не возникало желания признаться Миле? - поворачиваю голову обратно к Сергею.

- Я чё, дебил, что ли? Если б я захотел уйти от Милы, то рассказал бы. Но я же не хочу уходить.

- Ну я вот рассказал Вере о своей одноразовой акции.

- И чего ты этим добился? Щас ещё разведетесь. А если б промолчал, так бы дальше и жили. Она бы не узнала. Все было бы хорошо. Ты сам себе медвежью услугу сделал.

Шумно выдохнув, откидываюсь на спинку плетеного кресла. Я и сам много раз думал, что, может, не следовало рассказывать Вере. Зоя ей не донесла. А если бы донесла, то все равно доказательств у Зои нет. А так да, я сам себе сделал медвежью услугу. Просто потому, что патологически ненавижу такого рода ложь в отношениях. Потому что мой отец годами лгал моей матери, унес свою ложь в могилу, а она все равно потом узнала правду, и это убило её.

- Не расстраивайся, может, помиритесь ещё.

- Вера выгнала меня из дома и подала на развод.

- А ты не соглашайся. У вас несовершеннолетний ребёнок, если ты будешь против, то не разведут.

- Предлагаешь приковать Веру к себе наручниками? Так она ещё больше возненавидит меня. Ладно, посмотрим… Мы ещё будем разговаривать на эту тему. А если бы тебе изменила Мила, ты бы как к этому отнесся?

Серега очень не вовремя решил сделать глоток виски из стакана, и от моего вопроса резко закашлял.

- Блядь, Давид, - говорит сквозь кашель. - Сплюнь и постучи три раза.

- А если серьёзно?

- Да не дай Бог.

- А если она тоже тебе изменяла, просто ты об этом не знаешь? Вдруг у нее тоже были одноразовые акции?

Арбатов резко меняется в лице.

- Блядь, Давид, иди на хер. Не было у нее никаких акций.

- Откуда ты знаешь?

- От верблюда.

- Мила тоже думает, что у тебя не было акций. А они были.

- Слушай, хватит, - строго.

- Просто одна ничего не значащая акция. Вот ты сейчас два месяца в Москве был, а она там с детьми. Допустим, пошла куда-то с подругами, выпила. К ним подошли познакомиться…

- Заткнись, а, - повышает голос.

- И всё же, как бы ты отреагировал, если бы узнал, что у твоей жены была одноразовая акция?

- Иди на хер, - с громким скрежетом отодвигает плетеное кресло. - Пойду мясо на угли положу.

Злой Арбатов уходит к мангалу. Раскладывает на нем куски курицы. К Сергею подходит Мила, обнимает за пояс и кладет голову на плечо. Счастливо улыбается. И ведь даже не подозревает ни о чём. А скажи ей сейчас, что Сергей изменил четыре раза, и не будет больше такого безграничного счастья. Но вряд ли Мила уйдет от Сергея: она нигде не работает, к тому же трое непослушных детей, младшему четыре года. Вера в этом плане крепче на ногах стоит и более независима от меня, чем Мила от Сергея.

И вот что лучше: жить в неведении словно слепой котенок, но зато счастливо, и любить человека, который этого давно не заслуживает, или узнать горькую правду и разбить свои розовые очки стеклами внутрь?