17. Вопросы

Я слышала, как охотники отъезжали от дворца – их громкие разговоры и смех, ржанье их лошадей, – но не подошла к окну. Если его величество решил игнорировать меня, то и я была намерена делать то же самое.

Он не желает воспринимать меня как супругу? Ну, что же, пусть будет так. Не могу сказать, что я хотела оказаться в его постели. Близость с мужчиной пугала меня. Наверно, если бы мы познакомились еще до свадьбы, и у нас была бы возможность узнать друг друга получше и проникнуться какими-то теплыми чувствами, все могло бы быть по-другому. И теперь я сожалела не о том, что первую брачную ночь мы провели порознь, а лишь о том, что об этом знали слишком многие.

Я не собиралась обсуждать это с маркизой Анси, но она заметила мою обиду и попыталась обелить короля в моих глазах.

– Охота, ваше величество, всегда значила для мужчин слишком много.

Но я не готова была с этим согласиться.

– И на кого же они изволят охотиться, ваша светлость? Не иначе, как на птицу Сирин.

Только это оправдание я могла бы счесть убедительным. Ведь каждый знал, что говорящая птица Сирин могла исполнить самое заветное желание того, в чьих руках оказалась. В Алькании она не водилась, но многие альканийцы мечтали поймать ее и ради этого отправлялись в Шеллар, даже зная, какое суровое наказание за это их здесь ожидает. Даже мой рассудительный и осторожный папенька, когда был совсем молодым, не смог удержаться от подобного приключения – правда, поймать птицу ему, как и большинству охотников, так и не удалось.

– На птицу Сирин? – маркиза смотрела на меня с ужасом. – Что вы, ваше величество, как можно? Для каждого шелларца она священна.

Да, об этом я тоже слышала – что на Сирин в Шелларе охотятся только чужеземцы. Шелларцы же то ли не верили, что птица исполняет желания, то ли заветных желаний у них попросту не было.

Следующий после моего прибытия в Бельфер день я потратила на осмотр замка. И каждая его комната, каждая лестница приводили меня в восхищение. Здесь всё было устроено удобно и красиво – магические кристаллы в темных коридорах зажигались, стоило им услышать чьи-то шаги, а дрова в каминах начинали гореть, как только в помещении становилось прохладно. Огромные окна делали помещения светлыми, а мягкие ковры приглушали шаги.

Самое сильное впечатление на меня произвела дворцовая библиотека – там были тысячи книг, каждая из которых хранила какие-то тайны. Здесь были и древние манускрипты, рукописный текст в которых было уже трудно разобрать, и печатные книги в кожаных переплетах с золотым тиснением, и совсем свежие романы, еще пахнувшие типографской краской.

А еще тут было большое мягкое кресло у окна, в которое можно было забраться с ногами, положить на колени книгу и, перелистывая ее пожелтевшие страницы, наслаждаться чтением.

В некоторых старинных книгах были картинки, и это тоже было любопытно. Так, я увидела драконов, в которых, по поверьям, могли превращаться правители Шеллара – именно поэтому их так боялся остальной мир.

– Неужели это правда, ваша светлость? – спросила я однажды у маркизы.

Она кивнула с самым серьезным видом.

– Именно так, ваше величество! Это умение передается из поколения в поколение. Правда, такие превращения не совершаются для забавы – они отнимают слишком много сил. Иногда для подготовки к превращению требуется целая жизнь.

Понравился мне и дворцовый парк – такой величественный и вместе с тем простой. Вьющиеся будто сами по себе дорожки терялись среди занесенных снегом деревьев и кустов, и мне показалось, что летом, когда снег растает, и всё вокруг будет в зелени и цветах, тут будет весьма приятно гулять. А еще я обратила внимание, что в парке было очень много статуй, и некоторые из них были словно живыми. Вот пастушка набирает воду в высокий кувшин. А вот пастушок играет на свирели – мне казалось, я даже слышала пронзительно-жалобные звуки, которые издавал инструмент. И милая девочка, засмотревшаяся на бабочку.

Я поделилась этой мыслью с мадам Анси и с удивлением увидела, как помрачнело ее лицо.

– О, ваше величество, вам не стоит так долго гулять в парке. Еще слишком холодно, и вы можете простудиться.

Сама она никогда не выходила со мной на прогулки по парку, хотя охотно сопровождала меня, когда я бродила по дворцу или выезжала в город. Поэтому у моих блужданий по парку был существенных изъян – во время них я вынуждена была терпеть общество мадемуазель Пикард.

Несколько первых дней в Бельфере мадемуазель потратила на обустройство своей комнаты и изучение особенностей здешнего придворного этикета, а теперь с упрямством, достойным лучшего применения, взялась наставлять и поучать меня. И поучения эти она легко и даже с каким-то наслаждением перемежала насмешками по поводу отъезда короля.

– Не удивительно, что его величество сбежал от вас так скоро, – вздыхала она с деланным сочувствием. – Должно быть, он сразу почувствовал, что в вас нет ни капли королевской крови, и теперь пытается решить, как вывести вас на чистую воду. Обмануть короля-дракона невозможно.

Такое объяснение странному поведению Венсана казалось ей вполне правдоподобным. А вот я принять его не могла. Я-то, в отличие от мадемуазель Пикард, знала, что была настоящей принцессой, и теперь пыталась понять, с какой целью заключил король наш странный брак.

Никаких финансовых выгод наш союз ему не давал. Политических – тем более. Что могла ему дать внучка добровольно сложившего с себя корону короля? Магию? Но я не была сильным магом, а судя по тому, что я увидела в Шелларе, развитие магии здесь было на куда более высоком уровне, чем в Алькании. Так зачем я была нужна Венсану? У меня не было ответа на этот вопрос, и это пугало меня.