3

Клим.

Откидываю голову на спинку кресла и закрываю глаза. Выпускаю клубы тугого черничного пара и чувствую легкий холодок в носу. Сосредотачиваюсь на играющей музыке, стараясь раствориться в пространстве, сделать его трехмерным. Клубное ложе битком. Если открыть глаза, то можно встретиться с самим чертом. Но я этого не делаю, затягиваюсь и снова выпускаю кальянный пар.

— Клим, — тонкий голос Киры пробивается внутрь моего сознания, отравляет спокойствие и вынуждает открыть глаза. Мне лень, но, так как ее скрипучие интонации уже побеспокоили, разлепляю веки.

Смотрю на смазливую мордашку Киры в упор и абсолютно игнорю ее болтовню. Внутри настоящий пожар. Еще со вчерашнего дня, когда Луизка была так близко. Я снова себе это позволил, обнял ее, прижал к себе, задыхаясь ароматом каштановых волос. У меня сносит крышу сразу, стоит ей только появиться на горизонте. У меня от нее, а у нее — от моего мудака-брата.

Разжимаю кулаки, в которые непроизвольно сошлись пальцы, и тяну Киру на себя. Она соскальзывает со спинки кресла прямо мне на колени. Шепчет пошлости, тянется к ширинке.

— Пошли, — поднимаюсь и утягиваю ее за собой.

Глухо освещенный коридор и все так же долбящая музыка. Кира прижимается спиной к стене, но я быстро меняю это положение. Запрокидываю голову и давлю на ее плечи. Кира понимает с первого раза, опускается на колени. Слышу звук расстегивающейся молнии на моей ширинке и закрываю глаза.

Из тумана вчерашней бурной ночи выныриваю к обеду. Лениво веду взглядом, почти сразу понимая, где я. У Рябины. Как сюда попал, помню смутно. Разве что приезжали мы навеселе и, кажется, даже пили уже на квартире.

На телефоне двенадцать пропущенных: три от мамы, остальные от Луизки. Этой-то чего? Поднимаюсь и, шаркая по полу босыми ступнями, иду в душ. Ледяная вода довольно быстро приводит в порядок, собирает мозги в единую субстанцию.

— Пиво? — Сава, развалившись на диване, тянет мне бутылку сразу, как я выползаю из душа.

Киваю и моментально прикладываю прохладное стекло ко лбу.

— Башка раскалывается.

— Еще бы, столько выжрать. Тебя вчера было не остановить. Хабибуллина тебя точно похоронит.

— Отвали.

— Я серьезно. Четыре девки за ночь и хер знает сколько бухла. Борщишь.

— Знаю, — открываю бутылку, и она издает легкое шипение. — Просто, как ее вижу, убить хочется. Стоит подпустить ближе, и все, край.

— Так, может, скажешь ей уже?

— О чем?

— Ну вот об этом самом.

— И услышать в ответ, как она Витеньку любит? Хватит, наслушался уже. Лулуха просто баба, такая же, как и все. Уляжется.

— Ну, — Рябина сводит брови, — может и так.

Делаю еще глоток темного и беру в руки телефон. Смотрю на красные трубки Луизкиных звонков, не понимая, чего ей было нужно. Пока думаю, телефон взрывается громким воплем. А вот сейчас, кажется, и узнаю. Свайпаю по экрану и подношу мобильный к уху.

— Боже, я думала, ты умер. Все утро звоню.

— Я спал.

— Ты забыл! — вопит как ненормальная.

— Не ори. Чего я забыл?

— Ты серьезно? У тебя соревнования по волейболу. До игры двадцать минут, а тебя до сих пор нет.

— Блть, — накрываю глаза ладонью, — еду.

В спорткомплексе отсвечиваю ровно через пятнадцать минут. Переодеваюсь, можно сказать, на ходу. Получаю нагоняй. Выхожу на площадку и почти сразу наталкиваюсь на Луизкин взгляд. Она сидит в первом ряду, сегодня она с распущенными волосами. Перекатываю подушечки пальцев между собой, словно в эту самую секунду касаюсь ее волос.

Не сейчас, Клим, не сейчас. Отворачиваюсь. Нужно сосредоточиться на игре. В первом тайме мы проигрываем всухую. А вот во втором равняем счет. В последние секунды даже забрасываем одно победное очко.

Организм на пределе. После ночной тусовки я хочу спать, но никак не бегать по полю.

К концу игры я мало что понимаю. Только киваю, когда мне сообщают, что мы победили. После, уже на парковке, вижу наглую рожу Рябины. Всю игру оказывал моральную поддержку в виде бутылок с водой. Хотя лучше бы пива принес.

Открываю машину.

— Клим! — Луизкин голос заставляет обернуться.

Она быстро пересекает разделяющее нас расстояние и закатывает свои глаза.

— Ты настоящий поросенок. Боже, как перегаром-то тянет. Ты был в клубе?

— Где он только не был, — басит Рябина и хлопает меня по плечу.

— Ужас, вы просто невыносимы.

— Тебя домой? — провожу пальцами по ее предплечью и ловлю во взгляде непонимание. Убираю руку.

Кажется, я все еще немного пьян и с удовольствием позволяю себе лишнее. Наверное, именно поэтому никогда не зависаю с ней в одних компаниях, никогда. Иначе точно сотворю что-то выходящее за грани нашей дружбы…

— Домой, — Луиза кивает и растерянно идет к машине, дверь в которую ей галантно открывает Сава.

Рябинина забрасываю на квартиру первым. Иначе у меня мозги поедут от его многозначительных взглядов. Я четко их прослеживаю в зеркало. Не зря сзади уселся.

Луизка всю дорогу сидит тихо. Это на нее совсем непохоже.

— До завра, бро, — отбиваю Савин кулак своим.

Рябина вытряхивается из тачки, а Лу оживает. Поворачивается ко мне.

— Я думала, ты уже уяснил, что со мной твои подкаты не сработают, — смотрит на меня в упор.

Я же намеренно пялюсь на дорогу. Хотя с закрытыми глазами ее знаю.

— Какие еще подкаты? — свожу брови.

— Что за странные поглаживания? Сава так смотрел, будто… будто…

— Тебя это так беспокоит? — тяну подбородок в ее сторону.

— Нет, то есть… мы друзья. Я люблю Витю, и ты это знаешь.

— В курсе, да, что-то такое слышал.

— Клим, — вздыхает.

— Я понял, не нагнетай. Обычный жест. Привычный, я бы сказал. Ты из песка, что ли? Рассыплешься, если дотронусь?

— Нет. Просто я прекрасно знаю все твои эти «дружественные» отношения. Ты со всеми своими лягушками «дружишь», а потом в трусы лезешь. Со мной такое не прокатит.

— Почему лягушками?

— Что? Клим, блин. Ты понял. Я не собираюсь становиться твоим очередным трофеем. Спасибо, но зарубка в виде креста, — вытягивает руку и стучит по браслету из черной кожи, который болтается на моем запястье, — меня не интересует.

— Я понял. Не ори только. Похмелье.

— Угу. Ой, останови лучше на углу, там салон. Нужно укладку сделать.

— Куда-то идешь?

— Витя прилетел. У вас дома сегодня ужин. Ты не в курсе?

— Не интересуюсь, — вдавливаю педаль газа в пол, и машина дергается, вынуждая немного податься вперед.

Не думаю, что у меня появится желание присутствовать на этом ужине.