20

Я рванулась раз-другой, но меня держали крепко. А затем Марк Эдуардович, глядя в глаза, сказал:

- А в театре я был не с какими-то там, а с тетушкой. Она бывшая актриса, ей интересно. И она обожает столичные театры, и в каждый свой визит просит, чтобы я показал ей, «что и как здесь теперь ставят». И ей семьдесят пять лет. И она милейшая дама. Если хотите, в следующий раз я вас познакомлю.

Мои щеки вспыхнули, как красный сигнал светофора, когда пришел его час.

Это что же получается, я только что устроила сцену ревности своему боссу? А он вместо того, чтобы рявкнуть: «Это вообще не ваше дело!» или что-нибудь в этом роде, стал мне объяснять, куда и с кем на самом деле ходил в тот вечер?

- А на футбол с сыном мы сходим, спасибо за напоминание. Вот как только здесь разберусь… - он осекся и замолчал, - Нет, до того, как здесь разберусь… В общем, в эти же выходные сходим.

Теперь я вовсе потеряла дар речи и только теперь поняла, что босс по-прежнему держит меня за плечи. И вообще поняла, что все это не очень похоже на разговор начальника и подчиненной.

Марк Эдуардович проследил мой взгляд и тут же выпустил меня из рук, словно обжегшись.

Теперь повисла и вовсе неловкая пауза.

- Я тогда пойду? - осторожно спросила я, сжимая в руках подписанное заявление об увольнении.

Использовать его теперь нельзя было ни в каком виде. Я только сейчас заметила, что во время этого разговора теребила документ в руках и теперь он превратился в мятую бумажку.

- Куда? – спросил меня он, кажется, думая о чем-то своем.

- Работать, - сказала я, - рабочий день еще не закончился.

- А, ну да, идите, конечно, - так же рассеянно сказал он.

- И вы меня не уволите?

- Вот еще! Раз уж вы хотите остаться, почему я должен вас увольнять?

До конца рабочего дня я ходила, как зачарованная, пытаясь уложить в голове все то, что только что произошло. Или ничего не произошло? А я опять напридумывала себе всякой ерунды. Нет, ну вот действительно. То, что он стал объяснять по поводу тетушки, это же не обязательно потому, что ему было важно, чтобы я это знала. Может быть, он просто приятный и деликатный человек и не привык хамить подчиненным, даже если они несколько перегибают палку.

Я вздохнула. Ну ладно, очень сильно перегибают палку.

Как только рабочий день подошел к концу, я сунула в кабинет начальника кончик носа и быстро протараторила, что я уже убегаю. Если он в очередной раз усадит меня в свою машину и устроит мне эту пытку напряженным молчанием, я просто не выдержу.

Возьму и спрошу: Марк Эдуардович, это у вас ко мне чувства или вы просто морочите мне голову. И потом поймаю его удивленный взгляд: какие еще чувства, чем еще морочу?

Хватит придумывать себе сказку про принца, который вытащит Золушку из съемной квартиры и перевезет к себе в особняк. Сказки – это сказки, а жизнь – это жизнь. И в этой жизни мой прекрасный принц ни разу ни словом не обмолвился о том, что я ему хоть как-то симпатична. И это куда важнее, чем то, с кем он там ходит в театр.