Глава 22

Майя

- Мисс Вилар, поведайте миру свою историю. Наши телезрители хотят узнать, как вам удалось спастись от мерзких лап бывшего владельца казино Стивена Фаррелла.

- История очень не простая, Энни, - грустно вздыхаю. - Боюсь вас всех шокировать, - жалостливый взгляд в зал, откуда слышатся охи и ахи. - Но мир должен узнать об его… грехах.

Внутри расцветает улыбка Гринча. Широкая и крайне ехидная.

Пусть людишки слушают мой рассказ о мерзостях Фаррелла.

Пусть сочувствуют мне сильнее обычно. Ведь я великолепно играю роль жертвы.

«Оскар» мне обеспечен. Так же как и долгожданная встреча с Климом, который где-то в темном и жутком месте о помощи просит.

Прошло уже три недели после того телефонного разговора с Феликсом. Я полностью поправилась от огнестрельного ранения. Силы мои восстановились. Как и чувство расправы над мерзавцем, посмевшим в меня выстрелить.

Но сейчас мне не до этого. Жизнь после больницы закипела с новой силой.

Журналюги чуть ли не по пятам за мной ходят. Модельные дома предлагают эксклюзивные контракты. Поклонники около дома толпятся с мечтами об автографе.

У меня даже куча фанатов мужского пола появилось. И все они хотели если уж не мутить со мной, то получить шанс трахнуть меня.

Наивные идиоты.

Есть только один мужик, что смеет на член меня натягивать. Тот, кто сейчас борется с долбанным детективом Лойдом.

Этот придурок что-то накопал на Феликса и пытается посадить его на долгий срок. Только хрен у него что-то выйдет.

Люди Романова его никогда не сдадут. Дура-Стефания под страхом смерти ничего не расскажет. Хотя раньше так хотела его сдать. Но сделай она это, пострадает и ее репутация, и ее чертового папаши, который нажил себе кучу врагов в России.

Все складывается как нельзя лучше. Вызывая неподдельный восторг.

- А мы вернемся к вам после небольшой паузы. Не переключайтесь.

Фух. Первая часть шоу «Раскрой душу Энни Кармайкл» подошла к концу. Непростая, шокирующая история Майи Вилар увидела свет.

Теперь можно немного расслабиться. Откинуться на спинку диванчика и прикрыть на миг глаза. Да только мне не дает это сделать звезда телепередачи.

- А ты смелая девушка, Майя. Столько перенесла и не сломалась.

Мне кажется, или в ее голосе слышится неподдельный сарказм? Она смеет издеваться надо мной?

- Дорогая Энни, ты чем-то недовольна? Или мне показалось?

- До начала эфира две минуты! - кричит продюсер.

- Нет. Как можно? - от ее притворства нервный зуд начинается. Барышня явно что-то задумала, но вряд ли справится со мной.

- Если есть какие-то претензии, говори мне в лицо, - наклоняюсь вперед, мечтая схватить ее за белобрысые кудри и вырвать приличный клок. - Не хрен ходить вокруг да около.

Не дай Бог она выкинет какую-то фигню. Закопаю.

- Пять. Четыре, - отсчитывает кто-то. - Один.

- Мы снова с вами, дорогие телезрители, - улыбается-то как искренне. Блевать аж охота. - Многих наших слушателей, - поворачивается ко мне. - интересует ваша личная жизнь, - как банально. - Скажите, Майя, это правда, что вы в отношениях с русским бизнесменом Феликсом Романовым? Вас часто видят вместе. Вы живете в одном доме.

- Знаете, Энни, - окидываю за спину огненную прядь волос. - личная жизнь на то и личная, чтобы о ней никто не знал. И не лез туда, - предостерегающе.

- Тогда может быть мы обо всем спросим у бывшей девушки мистера Романова? - кивает кому-то за кулисы.

- Какого хрена? - эмоции меня переполняют, когда вижу… входящую в студию мерзкую блондинку, чуть ли не приплясывающую от радости.

- Встречайте. Ивонн Питерсон.

- Энни, вы не говорили, что она тут появится, - грозно шепчу ведущей, сделавшей самое невинное в мире лицо.

- Похоже, нам удалось удивить мисс Вилар, - со всех сторон слышатся радостные возгласы и аплодисменты.

Дрянные людишки. Включили им неоновую надпись, и они как бараны выполняют приказ.

- Добрый день, Энни, - целуются в щечки как старые-добрые подруги. - Привет, Майя, - от ее неожиданных объятий аж на месте застываю. Как статуя. - Не ожидала меня здесь увидеть, да, сука? - слышно только мне.

Ах-ты, дрянь. Ну ничего-ничего. Я спущу сейчас тебя с небес на землю.

Не зря Феликс обучил меня грязным приемам.

- Ивонн, что же именно вы хотите поведать всему свету? - Энни прямо наслаждается своей выходкой.

- Ох, Энни, мне так много нужно рассказать, - удобнее устраивается около меня. - Не знаю, с чего начать.

- Может начнешь с того, как ложилась под каждого богатого папика? - в студии полная тишина.

Ивонн в шоке, но этого не показывает. Кармайкл сидит, затаив дыхание. Похоже, ждет кошачьи бои без правил.

- Не понимаю, о чем ты говоришь, - ей так стыдно, что громко смеюсь, запрокинув голову.

- Ну как же так? Разве не тебя Феликс подобрал на улице несколько лет назад? Ах, прости, - прикладываю ладонь к сердцу. - Я попутала. Ты тогда в клубе стриптиз танцевала и трахалась с клиентами за деньги. Каким-то образом смогла привлечь бизнесмена. Скорее всего своим разработанным ртом. Тебя он оттуда забрал, дал крышу над головой. И чем ты ему отплатила? - а вот теперь в ход идет блеф посерьёзнее. - Придумала небылицы о криминале и всякой…

- Ах-ты, сука чертова! - орет-то как громко. - Дрянь подзаборная. Это он тебя нашел в гадюшнике и сделал звездой подиума. Да я тебя сейчас…

Рывок. Кидается на меня. Ловко уворачиваюсь, от чего Ивонн шмякается носом об пол. Визжит похлеще поросенка, прижимая ладонь к лицу.

Возвышаюсь над ней. Победа за мной, коза.

- У нас технические неполадки! - кричит Энни, прекращая эфир. - Ты чего тут устроила? - шипит на меня. - Хочешь анти-славу себе заработать? - улыбается с чувством превосходства. - Да о тебе сегодня же вечером молва не добрая пойдет. Забудь о модельном бизнесе.

- Энни, милашка, - подхожу к ней вплотную, поправляю пиджак от красного костюма. - мне ничего не будет. И знаешь, почему? - наклоняюсь к ее уху. - Уже сегодня вечером, - парадируя ее голос. - все узнают о твоем маленьком, грязном секрете, - меняется в лице. - Точнее о двух маленьких секретах. Думаю, жене сенатора очень понравится выдирать твои лохмы. А канал с удовольствием выставит отсюда такую жалкую шлюху, как ты. Которая много лет промышляет кое-чем похуже, чем копошение в чужом, грязном белье.

Отодвигаюсь от нее. Убираю невидимую пылинку с плеча. Расправляю подол платья и уверенной походкой от бедра покидаю студию. Есть дела  поважнее.

- Слушаю, - отвечаю на телефонный звонок, подходя к лифту. - Скоро буду, - коварная улыбка трогает губы. - Пусть еще немного пострадает. Ему полезно, - настала очередь встретиться с «дорогим мужем».

* * * 

Мрачный, старый подвал. Писк крыс. Запах затхлости и сырости. Стеклянная стена, за которой отчетливо виден сидящий на стуле мужчина. Он связан по рукам и ногам. Избит. И вроде как без сознания.

- Вы его хоть не прибили?

Нет, мне конечно хочется увидеть ублюдка мертвым, но сейчас не время. Клим еще не за все ответил. Тем более это будет для него спасением, а я не намерена так легко его отпускать.

- Да мы слегка ему личико подправили, - ржут два здоровенных лба и дают друг другу пять. - Босс сказал, что вы сегодня поговорить к нему придете, - нажимает на какую-то панель, и дверь в «темницу» отворяется. - Если что-то понадобится, - показывает на небольшое углубление в стене. - нажмите, мы тут же прибежим.

Уходят. Оставляя меня один-на один с мужем.

Глубоко вздыхаю и переступаю порог камеры, громко цокая каблуками. Клим слышит. Тут же голову вскидывает, давая вдоволь насладиться его разукрашенной мордой. Синяки и ссадины. Заплывший глаз. Разбитая губа.

И это он еще мало получил.

- Пришла посмотреть на мое поражение, дорогая Инна? - сплевывает кровь на пол. - Нравится? - широко улыбается, показывая небольшое отсутствие зубов.

- Я уже давно не зовусь так, - сажусь напротив него, закинув ногу на ногу. Он завороженно наблюдает за моим движением. - А твой внешний вид так радует глаз. Это то, что ты заслуживаешь.

- И давно ты месть замыслила? - ерзает на стуле, кряхтя и морщась от боли.

- В тот день, когда узнала, что ты жив и здоров. Что подставил меня, инсценировав свою смерть. И все из-за денег моего отца, - резко вонзаю ногти в ладонь, чтобы не сорваться и не прибить мерзавца чем-нибудь тяжелым.

- Неужели, ты могла подумать, что я влюблюсь в такую серую мышь? - ехидно усмехается, рассчитывая, что причинил мне нестерпимую боль своими словами.

Вот будь я Инной Голубевой, уже бы рыдала вовсю, не веря в происходящее. Но перед ним уже не забитая, глупая дура.

Теперь я Майя Вилар. Во мне нет страха. На мерзкие слова внимания не обращаю. Они, наоборот, еще больше подбадривают меня. Силы дают.

- Тогда - да, - согласно киваю. - Мне казалось, что ты искренне в меня влюблен. Что все эти слухи про измены мужа - лишь чушь наших завистников, - Клим ржет как полоумный. - Знала бы я раньше, какое ты дерьмо…

- Ой, да чтобы ты сделала? Залила бы меня слезами? Пощечину дала? Или, - на пару секунд задумывается. - пожаловалась подружке, какой у тебя поганый муж? Жалкая, никчемная баба, - выплевывает ядовитые слова. - которую даже трахать было противно.

- Мерзкий, - резко вскакиваю на ноги. - отвратительный таракан, - удар по расквашенному лицу. Еще один и еще. - Ублюдок. Это тебя надо было поджечь заживо и оставить подыхать в той камере, - слышится характерный хруст костей. - Мерзавец!

Сквозь громкие крики, вырывающиеся из меня мощным потоком, совсем не слышу шагов за спиной и чей-то мужской голос. Лишь спустя мгновение кто-то ловит мою руку, не давая ударить раз в десятый муженька.

Дышу часто. Перед глазами пелена. Мало что соображаю. Чисто интуитивно откидываюсь спиной на крепкую грудь. В ноздри ударяет знакомый запах парфюма.

Феликс. Мой настоящий мужчина, благодаря которому я все еще жива.

- Оу, - Клим шепчет еле слышно, глядя на нас помутневшим взглядом. Уже сегодня и второй его глаз будет плохо видеть. - Вы вновь воссоединились. Спустя столько лет. Наконец-то оборванец заполучил принцесску себе.

- Закрой свой поганый рот, Голубев! - чувствую, как Феликса всего аж трясет от ярости. Он готов придушить своего врага, в чем я ему с радостью помогу.

- С чего бы это вдруг? - и как я могла полюбить такое ничтожество? - Раз ты спустился сюда, значит жаждешь поговорить, - меня злость переполняет, но Романов старается удержать меня на месте. - Как тебе небольшой подарок от меня несколько лет назад? Понравилось валяться в грязи мордой, пока мои люди тебя «вежливо» просили отстать от моей любимой игрушки?

Глаза распахиваю. Не может быть. Так это из-за моего тогда еще жениха Феликс в реанимации оказался? Из-за него пришлось везти его за границу на реабилитацию?

Вот же мерзкий гавнюк. Столько зла всем причинил. Из-за денег.

- Я мог навсегда инвалидом остаться.

- Пффф, - его это даже не заботит. Он наслаждается совершенным. - Тоже мне, великая потеря. Нечего было к ней лезть со своей сраной любовью. Кому она, блядь, нужна была? Ее отец точно бы не принял в семью сына слуги.

- А как же Светлана?

Феликс отодвигает меня в сторону и становится напротив замершего словно в трансе Клима. Возвышается над ним. За грудки хватает и тянет вверх. Тот визжит как раненный поросенок. Трус несчастный.

- Она сама виновата в…

- В чем виновата? В чем? - трясет его так сильно, что голова может оторваться. Хм, будет мячик для футбола. - В том, что полюбила тебя? Что была готова ради ублюдка на все? Она доверяла тебе, хотела построить жизнь с тобой.

- Дура набитая, - стонет от удара по почкам.

- Ты уничтожил ее. Оставил в том притоне. На двое суток! - еще удар, скорее всего посильнее. - От нее живого места не осталось, когда я ее нашел. Она была просто овощ. С ней чего только ни делали.

У меня сердце в пятки уходит. Дрожь по телу бежит. Неужели, мой муж мог так поступить с влюбленной в него девушкой?

Майя, ну а чего ты хотела? Тебя он вообще в тюрьму засадил и приказал заживо сжечь.

- Она умерла, - голос Феликса надломленный. - Через неделю в больнице. Выбросилась из окна, не выдержав свалившегося на нее.

- Мне не жаль ее, - на последнем издыхании. - Сучка получила…

Резкий удар. Клим стонет, вновь теряя сознание. Он так похож на боксёрскую грушу, что хочет на нем потренироваться вдоволь.

Романов тяжело дышит. Рычит. Пинает Голубева по коленке, от чего эта туша дерьма падает вместе со стулом назад.

- Феликс, - обнимаю его со спины. - Я… я не знала, что он с тобой…

- Плевать, - резко разворачивается, толкая меня к стене. - Это прошлое. Там уже ничего не исправить, - глаза так ярко горят смесью чувств, что у меня дыхание спирает. - Мою кузину ничто не вернет.

- Кузину? Но… но… - прикладывает палец к губам.

- Не будем об этом. Не время, - берет за руку. Выводит из темницы. - Позже поговорим, - поднимаемся по лестнице. - Сейчас есть еще парочка дел.

- Это каких?

Его ребята курят перед домом. Молча нам кивают, провожая взглядом.

- Скоро узнаешь, - помогает сесть в машину.

Через пару секунд плюхается рядом, приказывая водителю ехать домой.