Глава 4

Инна

- Мадам Голубева, ну сколько можно юлить? Все же улики против вас. Неужели, вы этого никак не поймете? - высокий, грозный полицейский устало протирает глаза. - Давайте, вы поскорее сознаетесь, и мы не будем тратить драгоценное время. Ну же, - подначивает меня. - расскажите, куда вы дели тело своего покойного мужа.

- Я не убивала Клима! - повторяю ему должно быть в сотый раз.

Детектив Патель красноречиво закатывает глаза к небу. Стучит пальцем по столу явно в ожидании моего признания. Трет переносицу, после чего резко поднимается на ноги и выходит из комнаты допроса.

Едва за ним закрывается дверь, я даю волю слезам. Крупным каплям, стекающим по щекам.

Внутри все переворачивается от осознания, что это и правда не сон. Не бред. Не галлюцинация.

Я под следствием. В полиции. Меня допрашивают как какую-то преступницу. За убийство собственного мужа.

Боже! Нет-нет. Не может такого быть. Они все сделали неправильный выбор. Напридумывали себе глупостей.

Клим наверняка где-то ранен, ему требуется помощь. Но меня не слышат, не слушают. Я для всех главный подозреваемый.

Ведь мужа рядом не было. Кровать вся в его крови. И у меня был мотив.

Мы ссорились накануне. Весь отель нас слышал.

До этого мы вели себя отстраненно на яхте. Каждый гребаный папик это подтвердит.

Закрываю ладонями лицо и рыдаю на всю комнату. Выплескиваю из себя накопившиеся эмоции. Вздрагиваю от жуткого холода внутри, снаружи. Обнимаю себя руками, закусывая нижнюю губу.

До сих пор перед глазами стоит жуткий, отвратительный момент.

Как меня, с окровавленными руками, в одной сорочке выводят из отеля в наручниках.

Сажают в полицейскую машину и везут на допрос. Долгий и изнурительный. Выжавший из меня все силы.

- Немедленно пропустите меня к моей клиентке!

Громкий крик. Возмущенный вопль. Стук двери об стену. Подпрыгиваю на стуле от неожиданности.

Не сразу соображаю, кто передо мной стоит. Глаза затуманены от слез.

- Павел Андреевич, - шепчу пересохшими губами, глядя на семейного адвоката.

Тяжело дышит. Поправляет галстук, потом пиджак. Приводит себя в должный вид и с некой грацией, что несвойственна этому полному мужчине, садится передо мной.

Не вер своему счастью. Он так быстро приехал во Францию. Ко мне на помощь. Чтобы докопаться до истины.

В порыве благодарности накрываю его руку своей и мило, но натянуто улыбаюсь. Павел Андреевич скептически приподнимает одну бровь вверх и утыкается в документы, никак не среагировав на мой нежный жест.

- Инна Ивановна, надеюсь, вы ничего им не сказали? - мнусь на месте, ведь с полицейскими я худо-бедно поговорила. - Вы хоть представляете, как плохи наши дела? - качаю отрицательно головой, вжавшись в спинку стула от его сверлящего взгляда. - Куча свидетелей, которые слышали вашу грандиозную ссору. В номере сплошной бардак. Вы проснулись с лужей крови на кровати. Но это еще полбеды, - не понимаю, о чем он говорит. - На вашем ноутбуке нашли множество сообщений с одного очень интересного сайта.

Язвит, а я глаза округляю от шока, когда он протягивает мне копию распечаток от моего имени на сайте… «Как избежать наказания за убийство.com».

Меня потрясывает. Руки не в состоянии удержать обычную бумагу. К горлу подкатывает тошнота. Пытаюсь справиться с ней, но ничего не выходит.

Вчерашний скудный ужин красуется на полу. Мне плохо. Голова болит, живот сжимается от неприятного спазма боли. Перед глазами все плывет. Не выдерживаю, падаю вперед. И если бы не руки Павла, разбила бы себе лоб об железный стол.

Где-то на отголосках сознания слышу, как просит вызвать врача. А дальше тишина. Полная темнота. Ни звука. Ни голосов. Ничего. Как будто все разом исчезло. Словно апокалипсис наступил. Армагеддон, где я…

- Инна Ивановна, вы меня слышите? - такой далекий, но такой близкий голос. - Сто миллиграмм... - где-то вдалеке странное свечение. - Быстрее!

Яркий свет режет глаза. Слепит. Вызывает очередную головную боль. Стон. Громкий. Жалобный.

Резкое движение. Руку простреливает… иголка?

Дергаюсь, стараясь сфокусировать взгляд. Смотрю прямо перед собой. Невысокая блондинка в белом халате. На шеи стетоскоп. В руках папка. она светит мне каким-то фонариком в каждый глаз и делает записи. С задумчивым и немного напряженным видом.

- Что? Кто? - не могу слова воедино собрать. - Где я?

Под пальцами ощущаю хбшную простыню. Подушка под головой далека от шелковой. Запах тут тоже странный. Пахнет лекарствами.

- Вы в больнице, Инна Ивановна, - только сейчас замечаю, что она говорит с неким акцентом. - Меня зовут Мишель Воробьева. Я приставлена к вам для оказания медицинской помощи.

- Кем… кем приставлена? - облизываю пересохшие губы.

Мне тут же подают стакан с водой, который я с жадностью выпиваю. Хотя во рту все еще жуткая горечь.

- Теми двумя господами, - отходит вправо, и я вижу полицейских за пределами палаты.

Я как под конвоем. Как отъявленная преступница, что может сбежать из больницы. Хуже уже просто быть не может. Или я ошибаюсь.

- Как долго я тут? - немного подтягиваюсь вверх, морщась от головокружения.

- Час с небольшим, - улыбается, а мне плакать хочется. Дико, навзрыд. Чтобы каждый это услышал. - Мы взяли у вас анализы. С вашим ребенком все в порядке. Беременность протекает абсолютно нормально. Вам не о чем беспокоиться.

Машинально кладу ладонь на живот. Глажу его. Моля Бога, что он сохранил во мне это чудо. Эту маленькую, чудесную жизнь. Мое сокровище.

- А мой… Павел Андреевич здесь?

- Тот полный мужчина? - невольно усмехается, поглядывая на меня как на ненормальную. - Он в коридоре. Позвать его?

- Да, конечно, - киваю головой, натягивая на себя простыню прямо под горло.

Адвокат забегает в палату практически с языком на бок. Глазами просит врача уйти. Мишель тут же ретируется, посоветовав меня не волновать. Это вредно для здоровья обоих.

- Инна Ивановна, как вы? Я так испугался… обморок… больница… эти доблестные полицейские у дверей. Просто невыносимый кошмар. Страшный сон…

- Павел Андреевич, сумму залога уже назначили?

Не очень-то хочется провести все расследование в камере. Ребенок не должен впитывать в себя негативную энергию.

- Еле смог снять со счета нужную сумму, - вытирает пот с лица салфеткой. - Пока еще не все деньги перевели.

- Куда перевели?

Не понимаю его. Что там с моим состоянием? С моими миллионами? Наследство же не может в раз закончиться.

- Инна, а вы вообще в здравом уме? - раздраженно, злобно глядя на мое стонущее тело. - Сами же пару дней назад перевели бОльшую часть своего наследства в разные благотворительные фонфы. Даже вложились к какие-то преуспевающие компании.

- Я… я не могла этого сделать, - качаю отрицательно головой, ощущая как земля подо мной рушится, и медленно лечу прямо на самое дно бездны.

* * *

- Вам нужно пойти на сделку с полицией, Инна Ивановна. И, вполне возможно, вам дадут не двадцать с лишним лет, а пару годков в обычной тюрьме. Соглашайтесь.

Гляжу на двух своих адвокатов и стараюсь переварить их слова. Но они никак не воспринимаются моим затуманенным разумом.

Вот уже как два дня я дома. В России. Сижу как затворница в особняке, не смея лишний раз выйти даже в сад.

Журналисты караулят чуть ли не под окнами, вынюхивая очередную сенсацию про расследование смерти Клима. Им бы только сделать разгромный материал про Голубеву Инну Ивановну. Которую как самую опасную преступницу перевозил в самолете детектив, нацепив металлические наручники.

Такое я только в фильмах видела, а теперь на себе испытала. Гадко. Мерзко. Противно. Чувствовала себя тогда отвратительно. Никогда мне не было так страшно, стыдно и… неуютно. Хотелось поскорее в родных пенатах оказаться, дабы никто меня не трогал и дал побыть в тишине, в одиночестве.

Но не тут-то было. Даже в России все сразу же пошло наперекосяк. Все беды вновь свалились на мою голову. Еще хуже, чем во Франции.

- Инна Ивановна, вы нас вообще слушаете? - перед моим носом мелькают щелкающие пальцы помощника Павла Андреевича, Кирилла. - Где вы витаете?

- Простите, - кутаюсь в плед, поджимая под себя ноги. Последнее время мне жутко холодно, аж до тряски. - Выяснили что-нибудь о тех фондах, куда ушли мои деньги?

До сих пор поверить не могла, что кто-то, прикрываясь моей личностью, смог влезть в семейные счета и все их опустошить на благотворительность.

Нет, я конечно филантроп, денег на добрые дела мне не жалко. Но вот… все те организации очень странные. Фирмы-однодневки. Были и вдруг исчезли. По мановению волшебной палочки.

- Мы стараемся, но пока безрезультатно.

Как всегда. Никто ничего не может дельно мне сказать.

Время идет, расследование продвигается. От чего все больше погружаюсь в пучину темной бездны, где меня обвиняют в убийстве собственного мужа.

А уж с какой огромной ненавистью в глазах на меня буквально пару часов назад набросилась падчерица. Пожелав сгореть заживо в пламени ада за совершенное преступление. Проклятья бы так и сыпались мне на голову, если бы Лизу не вывел из дома очередной ее ухажер.

- Инна Ивановна, вам необходимо дать интервью местному телеканалу, - от предложения Павла Андреевича глаза на лоб лезут. Он что с ума сошел? - А уже потом договоритесь с прокурором. Он вам…

- Никаких интервью, - цежу сквозь сжатые зубы. - Хотите, чтобы меня растерзали на части журналюги?

Он же мой адвокат. Должен защищать, оберегать, помогать снять все обвинения, а ведет себя… как молодой и неопытный юнец. Предлагает тупейшую идею.

Да что с ним не так?

- Мы стараемся ради вашего блага, Инна Ивановна, - Кирилл возмущенно фыркает, с шумом захлопывая папку. - И раз вы не хотите, то…

- Вам пора, - жестким тоном, от чего их лица удивительно вытягиваются.

Они явно не ожидали, что я с ними не соглашусь.

Иной раз мне кажется, что нужно сменить адвокатов. И сейчас я все больше в этом убеждаюсь.

- Всего доброго, госпожа Голубева.

Павел Андреевич и Кирилл выходят из моей комнаты, о чем-то еле слышно переговариваются.

Перевожу дыхание. Вся съеживаюсь, как будто на лютом морозе нахожусь. Сердце еле стучит в груди. Руки сжимаю в кулаки. По щекам текут горючие слезы вперемешку с макияжем.

Гляжу в одну точку, которая из-за влаги начинает терять свои очертания. Все плывет перед глазами, в ушах жутких шум. Голова раскалывается. Низ живота сводит болезненным спазмом.

Я не знаю, что мне делать. Как выпутаться из всего этого… недоразумения, в котором медленно, но верно разрушается моя жизнь.

Когда-то идеальная, совершенная жизнь дочери миллиардера. Пример для подражания теперь сломлен. Уничтожен. Полностью разбит.

«Вам нужно пойти на сделку с полицией».

Нужно пойти.

Пойти на сделку.

Сделка.

В мозгу словно заезженная пластинка. Кажется, как будто каждый предмет в комнате сияет этими словами. Подталкивая меня на самый страшный в мире выбор.

Сознаться в грехе, которого на мне нет.

Сделать так, как предлагает прокурор.

Очистить или очернить свою…

Вздрагиваю от мелодии смартфона. Вытираю слезы. Хлюпаю носом. Не хочу ни с кем говорить. Пусть все катятся к чертям. Да только звонок повторяется и повторяется.

Раз. Два. Три.

На четвертый все-таки поднимаю трубку. Номер незнакомый. Может просто кто-то не понимает, что ошибся.

- Алло, - тишина. Гробовая. - Алло, - слышу по ту сторону тяжелое дыхание. Как у маньяка. - Вы что-то хотели? Не молчите, - плохое предчувствие бежит мерзким холодком по спине. - Знаете, это не смешно. Я кладу трубку. Вы меня… - готова покляться, что слышала смех. Мерзкий. Жуткий. В миг лишающий рассудка и приводящий в настоящий ужас.

Отбрасываю от себя телефон, словно ядовитую змею. Дрожу. Крупной, противной дрожью. Липкий ужас все внутри сковывает. Не понимаю, кто это был. Что от меня было нужно этому…

Снова звонок. На всю комнату. Чуть приподнимаюсь, чтобы на экран взглянуть. Тот же номер. Те же пугающие цифры.

- Хватит мне звонить! – кричу незнакомому человеку, тут же отключая телефон, падая на пол и заходясь громкими рыданиями.

На коленях, прижимая ладони к животу. Боль. Душевная. Разъедающая все внутренности похуже серной кислоты. Не дающая спокойно вздохнуть.

И ведь это я еще не знаю, что самое страшное ждет меня впереди.