Глава 6 — Позвони мне, позвони

Каждую секунду в мире случаются миллиарды разных вещей, которыми не может управлять один человек. Течет вода, горит огонь, ураганы продолжают буйствовать на побережьях, но одно нам точно доступно — не брать кредит тогда, когда ты не способен его отдать.

Все начиналось мирно, если конечно, можно таковым считать наше фееричное появление спустя пару часов на проходных завода. Вдвоем, запыханные, злые и прямо в руки генеральному директору, изумленно смотрящего на нас.

— М-да… — только сумел выдавить из себя Павел Львович, отворачиваясь от нашей парочки. Еще бы, да у нас на лицах написано, как тяжела жизнь офисного планктона, вынужденного после хорошего вечера встать с утра пораньше. Вселенское страдание над мировой несправедливостью.

— Видите, босс, а вы беспокоились, — как ни в чем не бывало, замечание делаю, пропуск прикладывая. Охраннику нашему Сашке киваю, делая первый шаг навстречу своему свободному будущему, где меня Лидия Федоровна увольняет, а я такой гордым оленем ухожу дверью хлопая.

Красота-а-а.

— Не стой столбом, Ливанский, — возмутилась Стерлядь, прерывая мои мечтания о том, как я чашечкой кофе сяду, наконец, за свой первый роман. Ей Богу, если эта женщина продолжит так бесцеремонно врываться в мое пространство, умру раньше, чем узнаю, как закончилась «Игра престолов» в книге!

Поворачиваюсь к ней, чтоб претензии на сий счет высказать, да замолкаю задумчиво.

Сегодня утром после пробуждения все было сумбурным. Пришлось на скоростях собираться, чтобы успеть заехать к себе и переодеться в один из костюмов. Пришлось вооружить утюгом Марьяновну, пока я по обители своей летал, вспоминая, куда перед походом в бар пропуск забросил. О том, что меня вообще-то уволить собирались, даже не вспомнил. Глядящая рубашку Марина — отдельный вид утешения мужского самолюбия. Я бы ей еще фартук розовый выдал, дабы совсем вписалась в гармонию моей холостяцкой берлоги, если не угроза мне этот агрегат в одно место засунуть.

Странная какая-то. Орать не стала, в машине косилась подозрительно. Чует моя душа сурикачья — задумала коварное. Хотя главная загадка остается не раскрытой: какого черта ночью произошло? Ведь вряд ли у нас был секс, уж такое точно бы запомнил, а она почувствовала. В своих-то силах я не сомневаюсь.

— Я думаю, — отозвался, пока мысли галопом в сознании проносились. Шагали к лифту, со всеми здороваясь, игноря взгляды хитрые да злобные. Хотя вон Славка Егоров, наш электрик. Мне большой палец показал. Чую в курилке сегодня будет жарко, новость дня же — Стерлядь и ее любовник. Тьфу.

— Как та мартышка?

Это что за тон такой ехидный? Нажал кнопку вызова лифта сугубо для руководства, знающего только три этажа: первый, четвертый с бухгалтерией и наш седьмой. Встал у стеночки, плечом подпирая, взглядом сверлю.

— Уволиться хочу, жду приказа, — фыркаю, глаза закатывая, когда Марьяновна волосы свои, глядя в экран смартфона, поправила. Не знал, что они у нее от природы прямые да еще до середины спины, она же вечно со строгими пучками бегает. Рука дернулась коснуться, но сам себя пнул. Что с тобой, Кирилл? Давно с девушкой не был, сам к хищнику на амбразуру готов броситься?

— Не будет приказа, сказала же, — рассеяно отвечает Марина, входа в открывшиеся двери кабинеты, дожидаясь пока вползу следом, — ты меня устраиваешь. Во всем.

— В чем всем?

Серьезно, мне интересно. То с первого дня не выносит за шутку с пацанами: «папка на место золотое устроил», то нравится все, возражений прямо нет. Помню прекрасно, как она слюной у Махмудовны в кабинете плевалась, крича, чтобы меня вышвырнули. Будто бы не прав я был. Ее же реально сюда по протекции отца взяли, он некогда тут генеральным был, устроил чадо, любимое на место теплое. Может Марьяновна грамотна в своей сфере, но это не значит, что среди сотрудников отработавших тут гораздо больше времени не было таких же.

И да, все это я в первый же день узнал от того же секретариата. Они все знают, как уборщицы, только сведения посвежее и поточнее.

Голубые очи на меня перевела, пристально так смотрит, губу нижнюю закусила и молчит как Сфинкс.

— Что? — брови вскинул, жду. Нет серьезно, я нервничать уже начинаю.

— Мне кажется, Ливанский, — промурлыкала, а я рассеяно за губами, следить продолжаю. В голове вспышки такие, яркие, от которых приятная дрожь по телу бежит, кровь закипает, к местам причинным приливая. Вот только этого не хватает для полного счастья. Мало мне того, что я только вспомнил. — Ты мне начинаешь нравиться.

— К тебе или ко мне?

— А есть какая-то принципиальная разница, куда тела свои уложить?

— Ну и выражения у тебя, Ливанский, — смеется мне в губы, горячим дыханием обжигая кожу. Пальцы зарываются в шелковистые пряди черных волос. Кто не был фанатом брюнеток, им точно станет, все же длинные красивые волосы, одна из прекраснейших черт любой мало-мальски симпатичной женщины. Нам же много не нужно: хорошая кожа, ухоженный вид, фигура приятная на глаз да шепот ласковый, когда особенно хочешь услышать его на ухо. Прижимаешь к себе в такси, слыша мелодичное кошачье мурчание, пока озорные пальчики по краям твоей рубашки бегают, намереваясь пробраться под ткань.

Наплевать на таксиста, косящего невольно в нашу сторону через зеркало заднего вида. В голове такой туман, впору кричать: «караул». Но я этого делаю. Рукой скольжу по ноге стройной, чуть сжимая пальцы. Эти дурацкие узкие юбки созданы в Аду, где все мужики на поголовном воздержании.

— Блин, как это в романах должно задираться? Там типо какой-то секретный замочек или она сама вверх подпрыгивает, стоит штаны расстегнуть?

До кровати мы не доберемся, Марина раньше от хохота помрет. Мне весело, ей тоже. Ситуация такая глупая, костюм этот с мелкими пуговицами, что норовят сбежать от пальцев в попытке расстегнуть. Воздух теплый, ночь выдалась безветренная, но будь на улице глубокий тотальный минус, все равно сгорел бы от жара в собственном теле.

От губ отрываюсь, потому что наша остановка. Почти не слыша звука уведомления снятия денег, просто вытаскиваю за руку, чтобы следом к двери подъезда прижать, скользя ладонями по бедрам.

— Кирилл? — голос у нее охрипший, будто простуженный. Подозреваю, болезнь нас одна накрыла и, черт возьми, мне определенно нравится такой расклад. Почти не глядя дергаю ткань четко по вырезу, слыша треск. Все, текстильный монстр повержен, пал смертью храбрых под градом нашего желания.

— Не передумаешь? — приподнимаю на руках, позволяя обхватить себя ногами. Сюрприз тому, кто решит выйти из подъезда поздно ночью с собачкой погулять, будет обеспечен.

— Не-е-е, — отвечает мне моими же словами ранее, обхватывая шею.

Уже полчаса размешиваю сахар в остывшей кружке кофе, задумчиво смотря в экран монитора на написанный текст. Все что пишу, нечто сокровенное. Впервые в моей работе то, что пережил сам. Не сказать, что сентиментальность меня поразила, просто, будто бельем своим перед читательницами мифическими замотал. Есть мнение, будто мужчины любят свои приключения любовные обсуждать. Любим, с друзьями в своей компании. И женщины тоже об этом говорят. Однако, бывают вещи и партнеры, которые совсем не хочется делить с общественностью, если только ты не отпетое трепло без царя в голове.

Меня на самом деле волнует ещё один вопрос. Начало такое многообещающее, а дальше все. Полная темнота. Помню, как в квартиру ворвались, снося на своем пути обувь, безделушки с тумбочек, сбрасывая одежду. Затем порог спальни и все, полное отключение электричества.

Бросил взгляд на дверь Марьяновны, отпивая приторно сладкий остывший кофе, морщась.

— Мерзость, — оглянулся, заметив перенесенный сегодня из кабинета Стерляди кактус. С минуту раздумывал, затем схватил кружку и, встав из-за стола, подошел к подоконнику, выливая коричневую сладкую жижу прямо в горшок.

Хорошо, тишина. Никто не пристает, не цепляет. На тему увольнения тоже молчат, похоже Стерлядь обещание сдержала, упорхнув на директорский рапорт после того, как симпатии на меня свои вывалила. Последнее всерьез не воспринял. Не, никакие почти проведенные страстные ночи меня в это поверить не заставят. Что я совсем дурак? Да даже если, правда, строить отношения на работе с начальницей совсем уж гиблое дело.

Сажусь обратно настроенный на работу, пальцы размял, спинку кресла поправил, к труду с обороной готов. Только-только подушечками кнопок клавиатуры коснулся — звонок. Закатываю глаза, если опять припрячь к какой работе, лесом отправлю по грибы с ягодами, плевать, что не сезон!

— Приемная, — бурчу, слыша шипение на том конце.

«Алло? Алло, это бухгалтерия? Мне надо справку по зарплате, я у вас год назад работал, хочу заказать!», — орет какой-то мужик, да так громко, можно в Китае услышать. Морщусь, отводя трубку от уха в сторону.

— Это приемная заместителя генерального директора по экономике и финансам, — отвечаю максимально вежливо. Минутная пауза, видимо человек переваривает. Терпеливо жду, наконец, выдает:

«Не бухгалтерия? А вы мне справку не выдадите?»

Я тебе сейчас такое выдам, ни одна справка не поможет.

— Нет, — я спокоен, как скала. — Звоните в бухгалтерию.

Только хочу сбросить звонок. Не тут то было.

«Дайте тогда телефон бухгалтерии!»

Судорожно морщу лоб, вспоминая, где у меня находятся списки телефонов, мысленно костеря нерадивого человека, умудрившегося дать этот номер звонящему. Пока искал в ворохе бумаг, чуть не поседел. Нашел потрепанный листик, испачканный в пятнах кофе. Видимо я на него кружку ставил.

— Записывайте.

Только-только положил, перенастраивая себя на творчество. Опять коснулся букв, снова звонок.

Да что за тля такая?

— Приемная, — недовольно, но надеюсь, не заметит. Заученными фразами мужской голос произносит:

«Здравствуйте! Вам звонит «РоссельхозкадастрБанк». Нас интересует Аникина Ольга Николаевна. Скажите нам, это вы?»

Че-е-го-о?! Ладно, я спокоен. Будто бабочка, летящая над фиалковым полем.

— Нет, я не Ольга Николаевна. И даже не женского пола, — вежливо отвечаю, держа себя в руках. — Это приемная заместителя генерального директора по экономике и финансам — Стерлядь Марины Марьяновны. Никаких Аникиных тут нет.

«Прекрасно, так как нам услышать Ольгу Николаевну?»

Мужик, ты издеваешься? Я тебе, что только что сказал?

— Никак, — чуть более раздраженно отвечаю, — не владею данной информацией, да и не в праве ее разглашать.

«Но она у вас работает?», — продолжает настаивать. Боже, в кредитных сферах работают смертники, реально. Или конченные идиоты.

— Понятия не имею, — отвечаю, хватая несчастный измусоленный листок с телефонами. — В отдел кадров звоните, запрашивайте все там!

Продиктовал, трубку точно змею отбросил, выдыхая. Бабочка, нет, лань посреди леса. Релакс, тишина, давай Кирилл, работай.

Лучше бы я ничего не делал. Снова потянулся рабочему инструменту, снова бесячая трель рядом. Сжимаю кулаки, считая до пяти, поднимаю трубку:

— Приемная заместителя генерального директора по экономике и финансам! — отрапортировал не хуже, чем в армии. Ой, старший лейтенант Шубочкин мной бы гордился. Сказал бы, что Кирюха молодец, за год автомат в руки мои кривые не доверили, зато тон генеральский освоил.

«Ой, девочки, это не расчетный отдел? Мне просто алиментам узнать нужно, бывший муж уехал в отпуск с любовницей, а я все жду и жду…»

Понятия не имею, почему несчастная так жаждала поделиться интимными подробностями постельной жизни своего супруга, но мне плевать. Ибо этого слушать точно не желаю. А посему гаркнул, пусть пытаясь сдержаться:

— Это не расчетный! У нас тут алименты не начисляют, ищите их на морях у мужа с любовницей!

«Хамло!», — пискнула рыдающая бывшая жена какого-то Вовы, сбрасывая вызов раньше, чем успел дать телефон. Хорошо, не звоните больше. Здесь вам не бухгалтерия и не справочник сотрудников.

Вдохнул, выдохнул, поднялся, включая чайник. Надо передохнуть. Это просто стресс с усталостью последних дней сказывается. Да и голова гудеть начинает независимо от выпитого обезболивающего. Бросаю взгляд на время — 15:00. Отлично, как раз заслуженный регламентированный перерыв.

Вы думаете, вам дадут спокойно кофе попить? Не-е-ет.

Только кружку к губам поднес, вожделея горячий напиток испить, снова-здорово. Подпрыгиваю, часть горячего кофе, проливая на белую отглаженную Марьяновной рубашку. Кожу жжет, отвратительное пятно расползается по ткани, пока с матами, еще тихими, лечу к злосчастному разрывающемуся аппарату.

— Приемная!! — рявкаю так, что там можно умереть от инфаркта миокарда. Но кажется звонящие личности стойкие, поскольку спустя пару секунд замешательства бодрый женский голос отвечает:

«Коллекторская компания «Найдем Вас», простите, мне нужен Пупочкин Мефодий Педросович. Это вы?»

Знаете, обязательно при удобном случае посочувствовал мужику, вот только кофе очень жгет, рубашке походу хана, а я уже на пределе своего терпения. Выброшу телефон к чертовой матери в окно и плевать, как буду отвечать.

— Нет! — рявкаю, хотя умом понимаю. Звонят они туда, куда направили. Но они же упрямые.

«И все-таки вы точно не Пупочкин? Мефодий Педросович нам дал этот номер. Может, вы его знаете? Он нам денег должен», — голос даже в интонации не поменялся. Вот это выдержка.

— Поздравляю, а это предприятие, где таких Пупочкиных три вагона и парочка маленьких тележек. Увы, знать их мне не обязательно!

«Но если вы знаете…»

— Не знаю!

Бросаю трубку, выдыхая. Мрачно сверлю взглядом злостного зачинщика всего этого переполоха. Кофе успело высохнуть на рубашке, грудь почти не так жжет, а вот оставшиеся пару часов по этажу я буду ходить, как последний неудачник.

Еще раз зыркнул ненавистным взором по телефону, делая шаг в сторону обеденной зоны, дабы убрать последствия пролитого кофе, как снова оно. Звонок.

— Да что за тля такая! — взревел, мчась к столу. Стоило только-только пойти, как все стихло, заставляя непонимающе уставиться на безобразника. Это что, шутка такая? Все резко прекратили брать кредиты или выплатили их? Или может алименты, зарплату и аванс с отпускными выплатили сразу?

Все еще косясь, делаю шаг к оставленной кружке. Два шага, снова звонок. Я к нему, он замолкает. Я снова в сторону, он опять за свое. Прищурился, нагнувшись, выжидающе замирая в позе броска кобры. Сейчас зазвонит, я точно трубку возьму и наору на кого-нибудь.

— Ну, давай, — потянул, нервно постукивая носком ботинка, упрямо глядя перед собой, почти не моргая. Даже наклонился, застыв изваянием. Ни дать, ни взять гепард во всем великолепии животного мира.

Минута, две, три — спина затекла. Дверь входная открывается одновременно со звонком телефона, к которому я бросаюсь в прыжке истинного хищника. Вижу вытянувшееся от удивления лицо Марьяновны, запинаюсь за ножку стула, падая, успеваю рукой схватить шнур между трубкой и аппаратом. Все летит вместе со мной, ибо падающий телефон захватывает пачку стикеров, стакан с ручками, степлер с дыроколом, ударяясь головой, падаю под стол, вымученно прижимая к уху:

— Приемная…

«Ой, а это не квартира?»

Тля-я-я…

––

БУМ

СПОЙЛЕР

— Блин, ты подведешь меня под монастырь, Маринка!

Знал бы ты, Веня, в какой монастырь я уже готова пойти, вообще рта своего не открывал.

Влюбиться в парня, который даже не ведется на твои провокации? Могу, умею, вот вам практика, девочки. На ринг выходит Марина Стерлядь: принцесса, папочкина дочка и та лохушка, чьи литературные потуги Кирилл Ливанский высмеял давным-давно.

Запомните, красотки, одну простую вещь. Не пытайтесь переписать Шекспира. А самое главное: не нужно этого делать, желая через поэму выразить свою любовь к парню, иначе рискуете оказаться на моем месте.

В этот раз я не буду нежничать, а значит, Кир, у тебя нет никаких шансов.

— Ох, мне придется долго его уговаривать, — закатил глаза Самойлов, крутанувшись в своем кресле. Потуги финансовых вычислений на лице отражали все сомнение, которому он подверг мой гениальный план по захвату Ливанского. Ишь, гляди, лоб наморщил, думает.

— Возмещу в тройном размере. Плюс, я уверена в Кирилле. Он осилил боевую фантастику, жанр не особо популярный. Любовные романы ему по плечу, — хмыкнула, наклоняясь к главному редактору издательского дома «Чайка». С минуту смотрели друг на друга. Пока губы Вени Самойлова не растянулись в улыбке. Он протянул мне руку, давая возможность скрепить устный договор рукопожатием.

— Уломала, Стерлядь. Жду приглашения на свадьбу и все права на авторскую серию!