Глава 2. И вообще, ты храпишь!

Настя

Наверное, в жизни каждой женщины наступает тот момент когда она превращается в злобную стерву.

Причём трансформация эта бывает зачастую моментальной.

Вот вчера утром я была доброй, милой зайкой, а сегодня я злобный боевой кролик. А кто в этом виноват?

А виноват в этом тот, кого я любила больше чем себя…

Думаю, что слово «зайка» теперь навечно будет ассоциироваться у меня с изменой и предательством.

— Зайка? — ласково зовёт меня муж, подходя со спины и прижимаясь ко мне.

А у меня боевая стойка и перед глазами «охрененные титьки» в откровенном белье.

— Ещё раз назовешь меня «зайкой» и я тебя кастрирую. — медленно поворачиваюсь к мужу. В руке у меня нож. Я вообще-то помидоры на салат резала.

Муж неверяще переводит глаза на нож в моей руке и нервно сглатывает.

— Раньше тебе нравилось…

«Раньше я не знала о том, что ты мне изменяешь!» хочется крикнуть мне, но я лишь улыбаюсь.

— Никогда. — качаю головой. — Я просто терпела.

— Терпела? — муж удивлённо выкидывает брови.

— Угу. Как и многое другое. — кивнула я.

Муж недоверчиво смотрит на меня и я снова улыбаюсь. Широко так. Как Чеширский кот.

— Что терпела?

— Ну, например, ты чавкаешь.

— Нет!

— Да! И храпишь ночью.

— Храплю?? — у мужа глаза на лоб полезли.

— Ужасно храпишь! — ехидно усмехнулась я. — И ещё суп из кастрюли ешь, когда думаешь, что я не вижу. А я вижу!

— Да ладно…, - протянул возмущенно муж и виновато отвел глаза.

— Да! И когда смеешься ты повизгиваешь! — мстительно добавила я.

— Нет! — срывается муж на фальцет и в ужасе смотрит на меня.

— Да! И по хрюкиваешь. Но это реже.

Отвернувшись от Ромы я продолжила резать салат, безжалостно кромсая несчастные овощи. Наверно, сунься ко мне муж в этот момент с объятьями я бы и его покромсала, но он был настолько поражён моими откровениями, что молча вышел из кухни.

Через некоторое время на кухню заглянула свекровь и тепло улыбнулась мне.

— Настюш, доброе утро. Уже проснулась? Как ты себя чувствуешь?

— Доброе утро, мама. Всё хорошо. Мне намного лучше.

Мама Валя замечательная женщина. Отличная мама и прекрасная свекровь.

Моя мама умерла когда мне было шестнадцать лет. До этого она болела два года. Так что мама Валя почти родная мне. И вот сейчас глядя в такие родные глаза, я не уверена в том, что она встаёт на мою сторону, если я решу развестись с мужем. И от этого мне сейчас больно. Я не хочу разводиться с мужем. Я не хочу, что бы мама Валя стала для меня Валентиной Михайловной. Но что я могу сделать?

— Настенька, может ты скрываешь что-то от нас?

— Скрываю? — вздрогнула я и посмотрела на свекровь.

— Может порадовать нас с дедом хотите? — она добродушно улыбнулась мне.

— Нет…, - поняв о чем говорит мама Валя я печально сникаю. — Нет.

— Прости… — она виновато опустила глаза. — Просты ты вчера сама не своя была, да и спать рано ушла. А Рома пол ночи спать не ложился. Возле машину своей крутился, да в беседке сидел.

Прикусив до боли губу, чтобы позорно не разреветься я покачала головой.

— Вы же знаете, что я не хочу.

— Знаю. — она тяжело вздохнула. — Просто время то сколько прошло…

— Не хочу. — упрямо качнула головой я.

После этого мы молча продолжили готовить завтрак, а после накрыли на террасе стол.

— А почему оладушки? — вопросительно глядя в свою тарелку, спросил Рома и я с улыбкой сказала: — Потому что я не люблю блинчики.

И это правда. Все пятнадцать лет я готовлю для Ромы тонкие, ажурные блинчики, которые он обожает.

— Я люблю оладьи. — Мило улыбнувшись, макнула оладушек в сгущенку. — А что ты Рома пол ночи не спал? Бессонница мучает? Или совесть?

Ромка подавился чаем и закашлялся.

— Почему совесть то?

— Пословица есть такая. «Нечистая совесть, спать не дает» — пожала я плечами и в полной тишине засунула оладушек в рот.

Я видела потрясенные переглядывания свекра и свекрови, недовольный взгляд мужа и недоуменный сына, но мне было все равно.

Моя жизнь уже никогда не станет прежней. Никогда. Сидя на залитой утреннем солнцем террасе в окружении родных, как я думала, мне людей, я почувствовала себя чужой. Каждого из них держала родная кровь и только я была им чужой.

— Надо же, Настюш! — воскликнула свекровь. — И ведь молчала! А я блинчики, да блинчики… Ты молодец, что сказала. — она тепло улыбнулась мне и от этой её улыбке мне снова стало горько.

Как же так получается? Как же мы докатились до этого?

Весь завтрак муж бросал на меня нечитаемые взгляды, но молчал.

Ну и пусть молчит. А я теперь молчать не буду.

Эмоций не хватило ему? Страсти? Интриги?

Усмехнулась про себя, я ему обеспечу и страсть, и интригу, и эмоции. Не захлебнулся бы.

Ромка привык к нежной, доброй и покладистой Насте.

Ха-ха-ха…

Нет больше той Насти. Кончилась.

План по возвращению блудного мужа в лоно семьи потихоньку вырисовывается в моей голове и когда мы уже собираемся домой, практически полностью сформировался.

Я буду бороться за нашу семью, а если… если проиграю в битве с «охрененными титьками», то уйду без сожаления. Значит так и должно быть.

* * *

— Как хорошо, что приезжали! — мама Валя собрала нам целый багажник вкусностей. Здесь и шашлык, и зелень, и свои помидоры с огурцами, а так же пирожки, варенье и много чего ещё. Мы всегда так уезжали, с полным багажником и зацелованые, залюбленные до следующего раза.

Спускаясь по лестнице, я громко охнула и осела на крыльцо.

— Ты чего, мам? — испуганно уставился на меня Сашка, а я улыбнулась ему сквозь слезы.

— Нога…, - просипела я, правдоподобно заливаясь слезами. — Болит… Наступила видно не так.

Вокруг меня забегала причитая свекровь, а свекор суетливо возился, ища старый костыль.

— Это у ней привычный вывих сформировался! — со знанием дела высказался он. — Теперь, пока полностью не заживёт, так и будет подворачиваться.

Муж, с неподдельным беспокойством на лице подошёл ближе и подхватил меня на руки.

— Ну ты чего, зай? — и тут же скривился почувствовав мой щипок в бок. — Ай! Насть!?

Бережно устроив меня на сиденье, пристегнул ремнем и чмокнул в нос.

Я тихо вздохнула и чуть улыбнулась сквозь слезы.

Вот как я его отдам другой? Как??

Она молодая, борзая с «охрененными титьками» в кружевном белье. А я?

Я тридцатипятилетняя тетя…

Сердито фыркнув дала себе мысленно затрещину.

Там, кроме похоти и жадности я уверена и нет ничего. А у меня есть опыт, ум, любовь. Разве этого мало? Разве должна я сдаваться, отдавая все, что «нажито непосильным трудом»?

Это ей, молодой красоте кажется что Ромка это Джек пот, а я прошла с ним весь этот пусть. С нуля. С копеек. С дешёвых макарон и жареной картошки.

Это сейчас он директор по продажам в крупной компании. А раньше, по ночам, грузчиком подрабатывал.

Мы вместе работали с ним. Я и дома то села два года назад, когда в дом переехали свой.

Муж всю дорогу бросал на меня тревожные взгляды, а я делала вид что сплю.

Разговаривать не хотелось. Пока…

— Я сама дойду! — гордо вздернув подбородок попыталась выбраться из машины, но тут же была подхвачена мужем.

— Донесу.

— Я тяжёлая, Ром. — притворно надула губы.

— Пушинка. — муж покрутил меня по двору и легко вбежал по ступеням на крыльцо.

— Ты мой герой. — томно прошептала ему на ухо и чуть прикусила мочку уха.

С удовольствием отметила как дернулся его кадык и он скосил меня потемневший взгляд.

— Ночью…, - выдохнула многообещающе и прикусила губки, уверенная что до ночи муж не дотерпит.

— Ага…,- смог выдавить из себя Рома и поставил меня на ноги возле кровати. — Съем сейчас.

Тихо рассмеявшись, осторожно легла на кровать, не разрывая зрительного контакта.

— Поможешь мне снять джинсы?

У мужа тряслись руки и дергался глаз, когда он осторожно, чтобы не потревожить ногу стягивал с меня джинсы.

Сделала себе пометку прикупить красивое белье. Хотя, судя по потемневшему взгляду моего Ромашки, он и без красивого белья готов к подвигам.

— Слушай, Насть. Я сейчас Сашку в магазин отправлю. — хрипло прошептал муж, поглаживая мою ногу. — Кипит все.

Я тихо рассмеялась и чуть изогнулась: — Отправь.

У нас всегда было много секса в отношениях. Я не была пуританкой и в постели вела себя расковано с удовольствием отвечая на ласки мужа. Мне нравилось дарить удовольствие и получать его.

Да, последние пол года наши постельные игрища постепенно стали спокойными и даже чуть скучными. Может в этом было дело? Так я не отказывалась от экспериментов. Ромка сам стал отдаляться. А я допустила видимо, не замечая…

«Ну ничего… — мстительно подумала я, глядя как муж поправляя бугор в паху, идёт к сыну, чтобы отправить того в магазин. — Я устрою тебе небо в алмазах. Затрахаю так, что на другую просто не будет сил. Ну и мозг выклюю. Буду птичкой мозгоклюйкой.»

Уж не знаю зачем отправил Сашку муж, но буквально через пару минут хлопнула входная дверь и на пороге появился Ромка, стягивающий с себя джинсы.

— Настя…, - прорычал муж, наваливаясь на меня сверху.

— Подожди, Ром. — хихикая я уворачивалась от его поцелуев. — Я сама тебя хочу целовать. А ты лежи. Сашка пол часа ходить будет, успеем…,- прошептала спускаясь поцелуями к паху мужа.

Через несколько минут, муж не выдержав сладкой пытки, потянул на себя и одним рывком заполнил меня собой.

— Оооо! — простонали мы одновременно, получая разрядку.

— Настюшка! — муж звонко поцеловал, прижимая к потной груди. — Ты у меня самая лучшая!

— А есть не лучшая? — невинно протянула я и тут же надула губки.

— В смысле? — вяло протянул муж, почти засыпая. Он после секса всегда был такой. Сонный, расслабленный, довольный.

— В прямом. — я приподнялась на локте и заглянула в сонные глаза мужа. — Если я лучшая, то кто тогда худшая? Или есть ещё не самая лучшая?

Муж напрягся и с тревогой посмотрел на меня.

— Ты чего опять, Насть? — неуверенно протянул он. — Это же просто… фигура речи. Ты у меня во всём лучшая!

Я фыркнула и снова легла на его грудь.

— Я надеюсь что это всего лишь фигура речи. — лениво потянула я, целуя мужа. — Я не потерплю измену, Ром.

Муж снова напрягся и чуть крепче прижал к себе.

— Ну ты чего, Настя…,- рассмеялся он хрипло. — Шутишь?

— Нет, Ром. Не шучу. — мотнула я головой. — Я не смогу простить измену. А ты?

— Что я? — не понял муж.

— Ты мне смог бы простить измену? — я снова приподнять на локте и заглянула мужу в глаза.