Глава 12. Шоколадка

Рома

Это какой-то пиз@ец… Сюр! Бред…

Мне кажется что моя жизнь летит в пропасть по скользкой дороге, а я ничего не могу с этим сделать.

Стою как дурак и пялюсь на закрытую дверь за которой сейчас моя жена и просто обтекаю…

Как так? Как!?

— Твою мать! — со злости ударяю в стену кулаком. — Твою мать!

Только бл@ть ори не ори, Настя закрылась в спальне сына и категорически отказывается идти на контакт.

— Я тебе не верю. — холодно бросила мне и прошла мимо.

«Не верю»…

И сказать мне нечего.

Я оплошал. Налажал по крупному.

«Я тебе не верю» больно бьёт по самому сердцу.

И мне хочется кричать. И я кричу:- Почему, Настя?

— Ты мне соврал. — раздаётся тихое из-за двери и следом слышу лёгкое шмыгание.

И все… я готов взломать чёртову дверь, потому что там, за дверь плачет Настя.

А моя Настя не плачет просто так. Только когда ей очень больно.

Я видел как плачет Настя всего два раза за всю нашу совместную жизнь.

Два, мать твою, раза! И сейчас третий…

— Насть, открой! Настя! — Стучусь в закрытую дверь. — Ну прости меня, Настя! Я дурак… не думал что тебя это так заденет! Я же просто подвез ее!

— Ты мне соврал.

И все… Все!

От досады снова бью кулаком по двери. Ну не ломать же?

Устало приваливаюсь плечом к косяку двери и взъерошиваю волосы.

Соврал…

Ну да. Соврал. Вернее, не сказал правды. Но разве это преступление?

С другой стороны как я отреагировал бы, если бы жену кто-то привез и она об этом смолчала.

Думаю, я бы тоже психовал…

Вот как сегодня, когда приехал домой, а Насти нет. Просто нет. И куча пакетов возле двери.

Я даже не понял, что почувствовал. Панику, страх? Скорее всего, да.

Может отступить? Успокоится, ночь поспит и она успокоится. А потом мы поговорим. Сядем и поговорим с ней.

С неохотой отойдя от двери, снова замер вслушиваясь в тишину дома.

Это не привычно слушать тишину. Не привычно и не уютно.

С тяжёлым вздохом развернулся и пошёл в нашу с Настей спальню.

Через три часа, поняв, что уснуть у меня без Насти не получается я сдался и вооружившись отвёрткой пошёл за женой.

Ну не дело это спать одному в холодной постели.

Не хочу я так!

Пара движений и дверь с тихим щелчком открылась.

В свете ночника лицо Насти кажется неестественно бледным и совсем юным. Она сейчас такая же, как была когда мы только познакомились.

Нежная, трогательная девочка с голубыми глазами…

Легко подхватив свою любимую на руки осторожно понёс в нашу комнату.

Настя крепко спала, лишь чуть нахмурилась в тот момент когда я уложил её на кровать и сам лёг рядом.

Прижав жену к себе удовлетворенно выдохнул и практически сразу же уснул.

Хорошо!

Настя

Мне было жарко и очень сильно хотелось пить. А ещё было тесно.

Такое ощущение, как будто я находилась в какой-то тесной и жаркой пещере.

С трудом разлепив веки едва не застонала от досады увидев свой любимый комод.

Я лежала на нашей с Ромой кровати, в нашей с ним спальне!

Этот медведь перетащил меня ночью и сейчас лежал прижимая к себе.

Вот ведь! Пещерный человек!

И как я не почувствовала ничего?

Вчера, закрывшись в комнате Сашки я прорыдавшись уснула и видимо так крепко, что все проспала. К тому же алкоголь, который я хоть и выпила в совершенно небольшом количестве, но подействовал на меня как обычно. Усыпил.

Я не умею пить, да и не люблю, если честно.

А как любить, если буквально от пары глотков меня начинает клонить в сон, а от бокала вина, к примеру, я уже через час буду крепко спать.

Вот и в баре я поэтому заказала слабоалкогольный коктейль, который к тому же и не пила почти. Но мне видимо хватило…

Уснула так, что не слышала как Ромка меня сюда перетащил.

Лежу и слушаю как муж сопит уткнувшись мне в макушку.

И снова хочется плакать…

Люблю я его. Люблю так же, как в первый день.

Он был тогда такой большой, сильный и с такой красивой улыбкой, что у меня просто не было шансов.

Я влюбилась и за эти годы ничего не изменилось. Люблю. Сильно. На разрыв.

И от этого тошно… Так тошно, что…

— Ой, мамочки! — испуганно зажав рот несусь в ванную комнату и обхватываю унитаз.

Ромка выбегает следом. Испуганный, взъерошенный, ещё сонный, он тут же подхватывает мои волосы в кулак и бережно поддерживает за плечи.

— Ну ты чего, Насть? Отравилась?

— Видимо. — устало киваю я и приваливаюсь к стенке. — Уйди, Ром.

Не могу на него смотреть. Я обижена. Мне плохо…

— Насть…, - хрипит муж садясь рядом со мной на корточки и заглядывая в мои глаза. — Не уйду я никуда.

Я закрыла лицо руками и тихо простонала. Бесит прям, до чего упрямый!

Отняв руки от лица попыталась встать, но муж опередил. Поднял и снова придерживая волосы, умыл.

— Я тебя сейчас обратно отнесу. Лежи. Я сам завтрак приготовлю.

Осторожно устроил на кровати и вышел из комнаты.

И я снова протяжно выдохнула.

Почему мужчины начинают стараться только тогда, когда все рушится?

Почему Ромка позволил себе другую бабу на стороне?

Мы же говорили с ним до свадьбы об этом.

Я просила никогда мне не врать.

Если разлюбил- Уходи…

Не обижай изменой. Он ведь знал мою историю. Знал о том, как ушёл папа.

Я поэтому просила его быть честным.

А он мне соврал… Причём не единожды…

Сжавшись в комочек лежу, жалею себя.

Нет, так то я не очень люблю сырость разводить, но сегодня прям очень хочется.

И поплакать, и прибить кого нибудь, и потом снова поплакать. И ещё шоколадку. Большую такую, в фольге.

— Насть, я кофе заварил. — вошёл в спальню муж и осекся, увидев как я плачу. — Насть, ну ты что? Что ты, Насть?

— Шоколадку хочуу, — жалобно провыла я. — Большую такую, в фольге… и в коробочке чтоб. Чтоб я разворачивала, а фольга шелестелааа…

— Тише, Насть, тише. Я куплю. Вот прям сейчас выйду и куплю. — муж чмокнул меня в нос и тут же выбежал за дверь.

В чем был, в том и выбежал. С голым торсом, тапочках и моем фартуке.

За шоколадкой для меня.

И от этого ещё больше становится тошно.