Глава 22

Рита

Он, конечно, раздражал, но в остальном с ним было легко, даже не хотелось сгореть со стыда, провалиться сквозь землю. И вообще эти их утренние посиделки воспринимались слишком естественно, словно она находилась дома. А желание смыть с себя прошедший день – вот прямо сейчас, не откладывая – становилось слишком сильным и почти неподконтрольным. И Рита решилась.

– Можно я твоей ванной воспользуюсь?

– Да пожалуйста, – щедро разрешил Шелест. – Могла бы и не спрашивать. – Указал на нужную дверь, проинструктировал: – Туалет тоже там. Полотенца в шкафу. И халат есть, если надо.

– В каком шкафу? – заозиралась Рита.

– В обычном, – снисходительно выдал он. – Белом. В ванной.

Ну конечно. Как она не догадалась, что в ванной может стоять шкаф? Это же у всех так.

– И зубные щётки найдутся, – когда Рита уже направилась в ванную вдогонку сообщил Шелест.

Она обернулась.

– Спасибо. – На пару секунд задумалась. – А резинка есть?

Шелест изумлённо вылупился.

– В смысле?

Вот что ему опять в голову пришло?

– В смысле для волос, – пояснила Рита с напором.

Раз уж ей разрешили, она собиралась не просто умыться, а быстренько сполоснуться под душем, а с длинными распущенными волосами, если не хочешь их мочить – она всё-таки не до такой степени освоилась и обнаглела, чтобы вымыться основательно – сделать это проблематично. А раз тут всё в наличии – даже халат, даже лишняя зубная щётка – и хозяин по-прежнему настолько гостеприимен и щедр, почему бы не найтись и резинке. Для волос. В предусмотрительном наличии здесь других Рита и не сомневалась. Но ей они без надобности.

– Откуда? – Шелест взлохматил пятернёй густой чуб. Вряд ли с утра он тоже причёсывался, но даже в таком встрёпанном виде его стрижка выглядела весьма стильно. – Мне-то зачем?

– Ну-у… вдруг от подружек осталось, – предположила она, насмешливо хмыкнув.

– А! – выдохнул Шелест, явно поймав озарение. – Сейчас. – Поднялся со стула, скрылся в спальне, а через пару минут вернулся, действительно держа в руке махровую эластичную резинку. – Пойдёт. – И когда уже Рита её забрала, скромно предупредил: – Только это… Ангелины.

Её покоробило, действительно покоробило, но не столько от услышанного имени, сколько от опять придвинувшихся слишком близко ненужных болезненных мыслей и эмоций. Но Рита не подала виду.

– Откуда она у тебя? – поинтересовалась брезгливо. – Стащил?

– Ты правда думаешь, что она мне отказала? – улыбнулся Шелест.

Но сейчас Рита точно не собиралась выслушивать откровения ни про его, ни про Линины похождения. Да и резинка – всего лишь резинка. Не человек, нейтральная вещь, от которой ничего не зависит.

Правда уже в ванной, собрав волосы в хвост на макушке и прихватив со стеклянной полки резинку, Рита неподвижно застыла, прежде чем ею воспользоваться, задумалась.

Говорят же, что вещи сохраняют энергетику хозяина. Но никогда раньше она в подобное не верила, вообще не заморачивалась по столь сомнительному поводу, а сейчас почему-то не хотелось проверять на себе, действительно ли это так.

Рита подошла к мусорному ведру, надавила ногой на педаль, и когда крышка откинулась, разжала пальцы. Резинка упала в тёмную глубину. Там ей и место. Хотя вещи, точно, ни в чём не виноваты. А чтобы волосы не помешали и не намокли, Рита просто замотала голову полотенцем, а душ взяла в руку.

Когда поливаешь себя, и тёплая ласковая вода стекает по телу на самом деле становится легче. Тоже ведь удивительно, отчего так. Ведь ничего же особенно не происходит.

А потом Рита, даже толком не вытершись, просто завернулась в мягкий махровый халат, подвязала его поясом и… наверное, слишком расслабилась – потому что вдруг силы почти полностью исчезли, не захотелось никуда идти. Она опустила крышку на унитазе, села.

Глупо, конечно, всё глупо. Вот так сидеть верхом на толчке, бояться представить, а как теперь дальше – не в данный момент, а вообще, по жизни. Учёба закончилась, и теперь столько свободного времени. А зачем ей оно? Чтобы окончательно погрязнуть в отчаянных мыслях, чтобы быть одной, чтобы гарантированно сдохнуть с тоски? Нет.

Наверное, надо устроиться работу, не откладывая. Спросить в деканате, не найдётся ли чего прямо в университете. Летом же большинство сотрудников уходит в отпуск, их надо кем-то заменить. Приём же идёт, дел много. Особенно таких, не самых важных, которые вечно откладывались на потом. А рутинная работа с бумагами, документами, списками – пожалуй, самое то. И, похоже, она слишком сильно увлеклась размышлениями, времени прошло слишком много, или Шелесту тоже приспичило срочно посетить туалет.

Рита едва не вздрогнула, услышав неожиданный стук, а потом ещё:

– Ты там жива?

– Да, – откликнулась она. – Уже выхожу.

Она поднялась, подошла к двери, открыла защёлку, нагнула из ванной наружу и почти столкнулась с Шелестом. Он смерил её взглядом – от головы до ног.

– Ты нарочно что ли?

Рита опомнилась. Ну правильно. Она ведь, внезапно очнувшись от размышлений, просто встала и выкатилась из ванной в халате, под которым ничего не было, вообще ничего не было. И Шелест смотрел так, будто не просто догадывался, а прекрасно знал об этом.

– Я… – пробормотала она, – я просто отвлеклась. Сейчас переоденусь.

Но он шагнул навстречу, оказался совсем близком, возразил шёпотом:

– Не надо.

Одной рукой погладил плечо, другой провёл по волосам, отодвигая назад пряди, ласково тронул щеку, улыбнулся уголками рта и глазами, сглотнул. Потом коснулся края халата возле шеи, спустился по нему вниз, взялся за пояс.

– Шелест, прекрати.

Рита не выкрикнула это, не отскочила мгновенно в сторону, не оттолкнула его, не попыталась отцепить его руки, просто произнесла, негромко и удивлённо.

– Да ладно, чего ты? – спокойно возразил он. – Расслабься. Легче же станет.

Его голос был тих, бархатен и вкрадчив, а потому вполне убедителен. А во взгляде не содержалось ни капли нетерпеливой хищной похоти, только откровенное чувственное желание, которое он не пытался ни приукрасить, ни скрыть. Наверное, именно потому Рита и не торопилась его отталкивать и посылать, не торопилась сбегать сама, прятаться от возможного, хотя бы опять в ванной.

Он ведь, как всегда, прав. А самое невыносимое – понимать, что Сева сейчас с другой, в одной постели. И это не просто обычные отношения, он согласился скрепить их официально, поклялся любить, пусть даже формально, заявил громко, что теперь он с другой. С другой. Предположительно навсегда.

Зато… зато Рита тоже сейчас не одна. Вот. У неё есть Шелест. Прямо под рукой. Богатенький мальчик, о котором другие только мечтают. И Лина, видимо, тоже когда-то мечтала. А он, он не с ней. Он как раз с Ритой. Жутко привлекательный, сексуальный. Волнующий. И целуется он классно. И вроде бы ей это всё-таки не приснилось.

А любовь Рите больше нафиг не нужна. Романтическая. А вот такая, исключительно плотская, которую он ей предлагал – почему бы и нет? Тем более Шелест не давил, не пытался взять нахрапом, а по-честному ждал, что она решит. Ещё и пообещал:

– И можешь не сдерживаться. Если злишься. Я ничего против пожёстче не имею.

Рита на мгновенье зажмурилась, а потом – сама – обвила руками его шею, потянулась к губам.

Ну и пусть, пусть так. Не станет она отчаянно рыдать в одиночестве, уткнувшись в подушку, прятаться от мира, впадать в депрессию. Не дождутся. У них ведь там тоже не любовь, просто секс. Вынужденная совместная жизнь, скреплённая штампом в паспорте. И случайно-своевременным залётом.

Сева – идиот. Но она сама – ещё большая идиотка. Потому что всё потеряла. Или даже так – отдала. А Шелест – придурок. И он тоже во всём этом виноват. Вот пускай и расплачивается, пускай возвращает ей любовь, которой лишил. Хотя бы так.

А он точно сумеет. У Риты уже сейчас с трудом получается думать, выстраивать мысли правильно и логично. Они обрываются, плывут, разум тонет в чувственном дурмане. От его горячих несдержанных поцелуев, от откровенных ласк и касаний. Каких-то слишком жадных, слишком настоящих. А ведь заверял, что не голодал, что нет у него никаких проблем с регулярным сексом.

Конечно, нет. Рита и не сомневалась. Но сейчас ей наплевать, сколько у него ещё было таких девочек на один раз. Ей тоже больше не надо, вполне достаточно одного. Чтобы забыться, чтобы избавиться от непроходящей доводящей до паники дрожи внутри.

И да, Рита тоже не собиралась сдерживаться. А ради чего? Она нарочно впивалась ногтями ему в плечи, прикусывала губы, потому что точно знала, Шелест всё правильно поймёт, правильно ответит. Будет возвращать ей эту маленькую боль, раз за разом. Но она не горькая, а сладкая, томная, тягучая, и способна хоть ненадолго заглушить ту большую, которая тисками сжимает сердце.

– Шелест.

– Что?

– Не останавливайся, ладно?

– Я и не планирую.

– Даже если я передумаю. Всё равно.

– Не волнуйся. Не передумаешь. Уверяю.

Дурак самонадеянный.

Рита хотела сказать вслух – не получилось. Да и думать тоже больше не получалось. Но это хорошо. Очень хорошо. Она именно этого и желала.