Глава 14

Вадим

— Марина, ты уже отобрала портфолио графических дизайнеров?

— Все готово, Вадим Витальевич. Пересылаю заказчику?

— Не нужно. Перешли мне на почту, я сам покажу, — произношу в телефон, морщась от резкого визга шин. Завершаю вызов и подхожу к окну.

Цель визита Славы видно из космоса. Примчал трепать мне нервы.

Брат так хреначит дверью, что можно сразу отстегнуть на автосервис. Злой, аж дымится весь.

Похоже, Светка сдала меня с потрохами. Такую возможность я не исключал. И вмешиваться не стал тоже. Наивная, надеется, что меня настигнет мгновенная расплата. Ну-ну…

Я карме все задолженности авансом проплатил.

Спокойно просматриваю почту, удаляю бюджетные варианты. Конкуренция — штука такая, приходится крутиться. Гуляев может сколько угодно совать мне палки в колеса, пока он предлагает исключительно качество, я придумал, как без ее потери урезать бюджет. Администрация города всегда выбирает профит. Поэтому для нашего мэра у меня в запасе спецпредложение.

— К вам Вячеслав Андреевич, — докладывает секретарь.

— Пусть войдет, — усмехаюсь, вспоминая, как брат первое время пытался брать мой кабинет штурмом.

Персонал я выбирал придирчиво. Пустоголовые куклы пусть полируют шесты, а мне в команду нужны профессионалы. Поэтому Наталья, с ее опытом работы в детской комнате полиции, барские замашки Славы быстро осекла. Подозреваю, что он до сих пор ее побаивается.

Закуриваю, опираясь бедром о край стола. Почему-то вспоминаю момент, когда брат представил меня Светлячку. Не сейчас, а в самый первый раз. Света… еще юная совсем со смущенным румянцем и Слава, пожирающий взглядом ее коленки.

Как будто дежавю тогда словил. В голове моментально заиграл тот самый мотивчик, под который я впервые поцеловал любимую девушку. И в груди опять закипел адреналин, как от ощущения смотрящего в переносицу прицела…

Эти две девушки похожи чем-то, пусть и отдаленно. Аж не по себе.

Дверь в мой кабинет едва не слетает с петель, впуская Славу. Как будто и не он смиренно ждал вердикта Натальи пару секунд назад.

— Света сказала, что ты к ней приставал, — взбешено прет на меня брат. — Это правда?

Я вначале не врубаюсь, почему именно такая постановка вопроса? Почему не «какого черта»? Или «чего ты добиваешься» на худой конец? А потом до меня доходит, что Слава таким образом пытается заставить меня оправдываться. Не он причина ее бед, а исключительно мой член.

Что сказать? Гениально. В его духе!

— Пытаюсь понять, к чему был вопрос. Ты ее словам не доверяешь или сомневаешься, что меня что-то остановит?

— Оставь ее в покое! — распаляется он. — Это мой выбор.

— И что, прям женишься на ней?

— Женюсь.

— А она за тебя выйдет?

Слава сжимает зубы, глядя на меня исподлобья.

— Даже не сомневаюсь.

— Пиздишь, — резюмирую коротко.

— Да мне пофиг, думай что хочешь! Она хотя бы не торгует принципами.

Морщусь как от удара в пах. Это было… подло.

— Вот именно, — со злостью топлю окурок в остывшем кофе. Выбесил все-таки. — Ты ей с деньгами не нужен, а без денег и подавно. Эта твоя интрижка не стоит того, чтобы ради нее отказываться от Аглаи. Пошли.

— Куда? — с остервенением отбивает мою руку брат.

— Сейчас ты поедешь со мной к Валееву и будешь максимально любезен с его единственной дочерью. Приласкай ее там, поцелуй, не знаю! Делай что хочешь, но чтобы девочка осталась довольна. Ты меня понял?

— Нет, это ты не понял. Ласкать и все остальное я буду Свету, а ты и дальше онанируй на количество нулей.

Все. Последняя фраза Славы вызывает во мне волну бешенства, отключающего сдержанность.

— Это твой окончательный ответ? — Толкаю его в плечо. — Хочешь, по-плохому? Правда хочешь?

В голове сменяются картинки вчерашней ночи, только на моем месте — брат. Я не способен обдумывать происходящее, когда мысли затуманивает воспоминаниями: ее запахом, голосом, вкусом. Перед глазами пелена красная, настолько ярость мутит мозг.

— И что ты сделаешь? Запрешь меня? Выставишь на улицу? Что?!

— Я уведу у тебя Свету. Потом расскажешь мне еще раз какая она у тебя особенная и принципиальная.

Я тварь, да. Похоже, конченная.

Слава щелкает пальцами перед моим озверевшим лицом как перед психом.

— Полегче, слышишь? Ты не забыл, какой ад ей устроил?

— Это не имеет значения. Я всегда иду до конца. И ее получу тоже.

Произношу это и понимаю какой-то частью мозга, что перегнул капитально, надо тормозить. И в то же время внутри все ликующе подрагивает. Есть ощущение правильности принятого решения. Мне это нужно, а стало быть, справлюсь. Даже при таком паршивом старте.

— Ты больной, Вадим, — нервно смеется Слава. Я мрачно усмехаюсь в ответ. — Знаешь… Засунь себе в зад свои угрозы. Я больше знать тебя не хочу.

Торможу его за руку.

— Ключи отдай.

— Что?

— Ключи от бэхи. Пора, брат, становиться взрослым, раз стремно мои деньги тратить.

— Да подавись.

Слава бросает в меня ключами, кредиткой, затем мобильным телефоном и привычно хлопает дверью.

А я с удивлением отмечаю, что в этот раз не испытываю чувства вины. Вообще. Мне не хочется догонять его, бесконечно пробивать как он, где он и незаметно подстраховывать просто так, на всякий случай.

Неторопливо выхожу следом, останавливаю взгляд на невозмутимом лице своей секретарши.

— Наталья, закажи курьером букет пошикарнее на имя Аглаи Валеевой. Подпиши без имени, как-нибудь романтично.

— Будет сделано. Еще что-нибудь?

Я на секунду закрываю глаза, просчитывая вероятность получить компетентный ответ.

От умной, порядочной, знающей себе цену женщины?

Девяносто девять процентов.

— Извини, я сейчас задам немного бестактный вопрос. В пору твоего студенчества… У человека вроде меня были бы шансы тебя покорить?

— Определенно, — отвечает она все тем же деловым тоном.

— Чем?

Впервые за время, что мы знакомы, вижу проскочившую по ее губам ухмылку.

— Женщины любят спасать. А тут такой случай… клинический.

Ей вторит голос Светлячка из недавних воспоминаний: «Меня учили быть милосердной».

В каждой шутке есть место правде, да?

— Спасибо.

— До завтра, Вадим Андреевич.

У поворота за угол оборачиваюсь.

— Наталья?

— Слушаю, Вадим Андреевич.

— И часто получается? Спасти, — поясняю вопрос.

— Только если мужчина ее действительно полюбит.

И вот еще один веский повод не испытывать снова судьбу. Просто исчерпывающий!

Но какой-то необратимый процесс внутри меня уже запущен. Не отмотаешь.

Еду, как собирался, к Валеевым. Без Славы и рассеянный, периодически туплю на светофорах. Состояние для деловой встречи неприемлемое, но, чтобы не явиться, мне пришлось бы как минимум вписаться в аварию. Такие визиты без уважительной причины не отменяют.

Уже у ворот особняка мэра пересекаюсь с курьером. Оперативно работают. Нужно будет выписать Наталье премию.

Сегодня хозяин лично выходит меня встречать. Пожимаем друг другу руки и устраиваемся в беседке.

— Не думал, что в вашей семье остались такие романтики.

Проследив за его взглядом, вижу бледную Аглаю, уставившуюся на букет как на клубок гадюк.

— Брат в последнее время даже меня поражает, — говорю и вот даже не кривлю душой!

— Что за срочность? — Дмитрий сразу переходит от приветствий к делу.

— Отделка… — Показываю на планшете конские расценки. Валеев начинает хмуриться. Лишних денег на объект в городском бюджете как всегда не предвидится.

— Я, кажется, просил дешево и сердито, а не фрески с позолотой.

— Поэтому я нашел способ управиться дешево, качественно и бонусом — заработать жирный плюс в глазах электората. Это работы юных дарований художественных колледжей. Среди них попадаются настоящие самородки. Нужно объявить конкурс с небольшой денежной премией и использованием эскиза в отделке будущего детского сада. Детям престиж и мороженое, казне — экономия.

Дмитрий, обычно скупой на похвалу, расплывается в улыбке.

— Хитро… С тобой приятно работать, Вадим.

Даже не сомневался.

У Валеевых приходится задержаться. Обсуждение рабочих моментов плавно перетекает в ужин. Когда мне удается выбраться из гостеприимных лап, надеюсь, будущей родни, на город уже начинаются опускаться осенние сумерки.

Глушу машину во дворе, где живет Света. Купленный по дороге виски пью прямо из горла, ровно столько, чтобы взгляд поплыл и при этом мозг остался в адеквате. На закуску у меня отобранный у негодяйки телефон. Вернее, изучение ее переписки со Славой. Редкостная дрянь, должен признать.

Читаю, а в груди дерет с каждым глотком сильнее. Снова чувством дежавю предательство, которого сейчас, по сути, нет и быть не может. Предательства как такового нет, а чувство есть. Вот такие чудеса. Только мне уже давно не двадцать. И я давно оброс непробиваемой шкурой.