Глава 13

— Добрый вечер! — Виктория последней появилась в столовой. Выглядела потрясающе: коротенькое обтягивающее зеленое платье в сочетании с ее огненными волосами, стянутыми в высокий хвост, яркий макияж, на лице улыбка победительницы. Надя невольно почувствовала себя дурнушкой. Антон даже вскочил с места, казалось, еще секунда, и он упадет на колено перед Викторией и благоговейно приложится к её руке. Даже Вадим задержал на ней взгляд.

Да, Корецкая умела привлекать к себе внимание. И дело было даже не в её красоте, не так уж она была и красива. Просто излучала невероятную уверенность, умение выгодно подать себя, сделать так, чтобы все окружающие именно на неё обращали внимание. Вадим кашлянул, прикрыл рот рукой, с сожалением посмотрел на друга. Антон был полностью во власти этой рыжеволосой девицы. И она этим пользовалась, прекрасно отдавая отчет в своих действиях. Вадим понял, что испытывает настоящую неприязнь к пассии Антона. Самое удивительное, что эта неприязнь возникла до того, как он её увидел. Рассказ друга послужил поводом, чтобы сделать какие-то выводы, которые на поверку оказались истиной. Можно было бы и не беспокоиться в том случае, если бы эта пантера любила Антона. Увы, но даже глупцу заметно, что она лишь позволяла любить себя. Вероятно, Виктория Корецкая не ведала, что такое быть отвергнутой и нелюбимой.

Вадим посмотрел на Надю. После минутного замешательства, связанного с триумфальным появлением «королевы Виктории», она задавила в себе ощущение неполноценности и ущербности своих внешних данных. Вика всегда была красивее и притом моложе на целых три года.

— Виктория, ты очаровательна! — произнес бестактный Антон и помог ей сесть за стол.

— Я всегда очаровательна, — самоуверенно заявила Корецкая и посмотрела на Вадима. Тот наблюдал, как Надя раскладывает салат, разливает сок, вытаскивает из духовки жаркое. Очевидно, что Андреевой не впервой обслуживать за столом. И понятно, что она привыкла быть в тени своей блистательной подруги.

— Наденька, я помогу Вам, — Вадим поднялся из-за стола и взял из её рук блюдо, — м-м-м, какой чудесный запах! Одно из несомненных достоинств женщины — её умение готовить пищу. В этом есть что-то их древних времен. Это словно подтверждение тому, что она умеет поддерживать семейный очаг, его тепло, так необходимое мужчине.

Вика даже открыла рот от удивления. Вот так сердечно и недвусмысленно Вадим дал понять, что восхищается Надеждой. Она смущенно пожала плечами.

— Мне кажется, сейчас в век прогресса и быстро развивающихся технологий, кулинария для современного человека теряет актуальность и значимость, — сказала она, — из-за нехватки времени люди едят почти на ходу.

— Тем ценнее Ваши способности, — Вадим взял вилку и нож. — Всем приятного аппетита!

После ужина он настойчиво отослал Надю отдыхать, сам остался на кухне мыть посуду. Антон попытался уговорить Викторию отправиться на прогулку, но у неё испортилось настроение, и она в довольно резкой форме отказала. Антон спустился на первый этаж и встал в дверях кухни.

— Я думал, что ты со своей подружкой отправился наслаждаться местными красотами, вдыхать экологически чистый воздух и молоть романтическую чушь, — сказал Вадим, завидев друга. Он подал Антону полотенце.

— У Вики плохое настроение, — пожаловался Антон, он и сам выглядел расстроенным.

— Неужели? — усмехнулся Вадим и принялся складывать тарелки.

— Да, — подтвердил Антон, — Виктория из тех людей, у кого очень редко бывает плохое настроение, но если это случается…

— Понятно, — Вадим в задумчивости встал посередине кухни, — Антон, тебе не кажется, что эта девица не для тебя?

Антон так дернулся, что едва не выронил из рук и тарелку, и полотенце, поджал губы, сдвинул брови. Вадим отличался и проницательностью, и прямолинейностью. Если он считал, что это полезно для друга, то мог сказать даже самую неприятную правду. Его брат тоже обладал подобными качествами. Это граничило с жестокостью, причиняло боль, хотя в большинстве случаев, время показывало, что они правы. Но не сейчас. Антону очень хотелось быть с Викторией, любить её, наслаждаться. Ведь это она позвонила, следовательно, поняла, что не может без него. Нет, у Антона должен быть шанс.

— Не для меня? — наконец спросил он, оправившись от шока. — Что ты хочешь этим сказать? Что я недостаточно хорош для неё?

Вадим сел за стол. Внезапно пожалел, что затеял этот разговор. Вон как Антон встрепенулся. Неужели так велика необходимость вмешиваться? Да, он отчетливо видел, что происходит, и понимал, чем все закончится. Когда озвучивал свои домыслы, вызывал у других лишь неприязнь, а то и ненависть. Но Антон, он замечательный парень, он достоин настоящей любви и искренности.

— Извини, кажется, я сказал глупость, — Вадим досадливо махнул рукой, покинул кухню, вышел на крыльцо. Очень надеялся, что Антон просто удовлетворится его извинениями.

— Вадь, поясни то, что ты сказал, — смешно было надеяться, что Антон отстанет. Он вышел следом. Вадим вздохнул, посмотрел на закатное небо, солнце потихоньку садилось. Только здесь, в Беляниново, Вадим увидел настоящее небо, удивительные романтические закаты и вдохновляющие рассветы. В этом было столько естества и красоты, что он, наконец, хоть в чем-то увидел смысл. Душа находила здесь приют, она ликовала и пела, когда он шел по бескрайним полям, ветер подталкивал в спину. Взор ласкала зелень холмов и густота леса, слух радовался шепоту листьев и трав. Почему-то именно здесь все становилось понятным и простым.

Тем временем Виктория вышла из комнаты, Надя сидела на террасе и читала книгу. Вике совсем не хотелось общаться с подругой, словно именно она была виновата в том, что триумф Виктории провалился с треском. Внимание Вадима, его неподдельное восхищение и нежность были предназначены Наденьке, он так её называл. А знакомы-то они всего лишь сутки. Корецкая знала, что мужчины с первой встречи не влюбляются в её подругу. У нее слишком несовременная внешность, она абсолютно не соответствовала сегодняшним стереотипам. Из-за лишней полноты, чрезмерной скромности, неумения подать себя Наде не хватало куража, яркости, хотя она была умна, начитана, умело правильно и интересно выражать свои мысли. Эмоционально раскрывалась лишь в узком кругу. На людях от стеснения и неловкости попадала в нелепые ситуации, тем самым производила странное впечатление на окружающих.

— Тоша, я погорячился, — Вадим все еще смотрел в небо.

— Я люблю эту женщину. Нравится тебе это или нет! — с жаром воскликнул Антон. Виктория спустилась с лестницы, остановилась в прихожей.

— Ну, и люби себе на здоровье, — оба, и Вадим, и Антон, стояли спиной к Корецкой. — Тебе никто не запрещает. Если тебе хорошо с ней, я только порадуюсь.

— Да, мне хорошо с ней, — твердо сказал Антон, — ты не знаешь, как я страдал, когда мы расстались, ты в это время был за границей. Я был буквально болен.

— А сейчас рецидив? — Вадим не удержался от сарказма.

— Я просто люблю её, — от возмущения он не находил подходящих слов. Таких, которые бы убедили друга. Ведь мнение Вадима было так важно.

Вадим внимательно поглядел на него: волосы еще больше взъерошены, в глазах возмущение и горячее желание доказывать наличие превосходных качества у своей возлюбленной.

— Ты не думал о том, что поставил её на пьедестал и любуешься? Ты придумал образ, которым сладко упиваешься. Идеал — это прекрасно для сонетов и панегириков. Прекрасно и иллюзорно. Поверь, когда чары разрушатся, будет больно, а потом пусто, душевный вакуум. От него тяжело избавиться, я-то знаю.

— Почему чары разрушатся? Что это значит? — Антон не понимал, куда Вадим клонит.

— Твоя прекрасная Лаура не любит тебя! Ни тебя, ни кого-то еще. Она просто не способна на это чувство.

— Откуда ты знаешь? — Антон ощущал, как в нем закипают злость и обида. Что себе позволяет Вадим? Возомнил себя пророком?

Виктория замерла, не в силах пошевелиться. Её могли заметить в любой момент.

— Тоша, это очевидно. Конечно, ты ведь влюблен, поэтому слеп и необъективен. Мне не хочется тебя огорчать, но та, которую жаждет твое сердце, я уверен, при ближайшей возможности тебя бросит. Эта девица по природе своей неспособна долго на чем-то или на ком-то задерживать свое внимание.

— Но она сказала, что хочет быть со мной! — Антон даже сжал кулаки. — Ты несправедлив к Виктории! А может, она тебе самому нравится?

Вадим покачал головой, спустился по ступенькам крыльца.

— Виктория будет последней, кем я мог бы увлечься, — услышал Антон.