Глава 56

Приехали быстрее, чем Виктория ожидала. Вадим выбрал почти свободную от автомобилей трассу. Всю дорогу он молчал, аккуратно и уверенно управляя машиной. Снежинки все еще летали в вечернем воздухе. Виктория постепенно успокоилась, допрашивать Вадима не было смысла, что-то выяснять — бесполезно. Надо просто запастись терпением и ждать. Ведь для чего-то он позвонил ей и даже поехал в Санкт-Петербург?

В поселок охранники автомобиль Вадима пропустили беспрепятственно, вероятно, он был здесь не раз. Два поворота, и машина замерла возле невысокой ограды.

Не дожидаясь приглашения, Вика сама вышла из автомобиля, огляделась. Место, действительно, было замечательным. Вдоль дороги и между домами росли сосны и ели. Воздух обладал какой-то особой свежестью, пахло лесом, смолой. Казалось, сюда никогда не доберется промозглая и унылая осень. Здесь совсем не было ветра, сырого, порывистого.

По дороге от дома кто-то быстро шел, широко открылись ворота, приглашая гостей. Вадим медленно въехал на участок.

— Добрый вечер! — обратился к Виктории встречающий, он шагнул к ней. И только сейчас она смогла его разглядеть. Фонари, ярко освещавшие двор, осветили лицо молодого человека. Смуглая кожа, словно загорелая, волевой подбородок и щеки покрыты темной, несколько небрежной, щетиной. Прямой нос и синие-синие глаза, в которых притаилось любопытство. Красивый синеглазый брюнет. Красивый по-настоящему — не смазливый, не хорошенький, а мужественный, источающий силу и породу. Да, в нем почему-то сразу ощущалась порода, как в Фертовском.

— Добрый вечер! — Виктория растерялась. То ли из-за того, что мужчина был невероятно красив, то ли потому, что она сразу оказалась с ним наедине. Хотя, раньше такие мелочи ее никогда не смущали, более того, даже нравились. Здесь предоставлялась прекрасная возможность воспользоваться своими чарами, с ходу влюбить в себя мужчину, особенно не озадачиваясь, надо ей это или нет. Просто Вике так хотелось. Но это было раньше, а теперь, теперь рядом был Вадим, и почему-то хотелось нравиться только ему.

— Будем знакомы, я — Илья, — представился молодой человек.

— Виктория, — она сняла капюшон, пригладила волосы.

— Вадим предупреждал меня, что приедет не один, но не сказал, с кем, — Илья улыбнулся. Корецкая обратила внимание на его свитер — белый, с крупными вязаными косами. Хотелось потрогать рисунок. Илья в этом свитере был очень уютным, домашним. Кроме того, белый цвет подчеркивал смуглость его кожи, эдакий испанский мачо на отдыхе.

— Вы уже познакомились? — подошел Вадим, сделал пару затяжек и погасил сигарету. — Виктория, Илья — мой лучший друг, хотя видимся мы не так часто, как хотелось бы. Москва — Питер. Илюшку безумно любят мои родители. Кстати, тебе от них привет, — обратился он к Илье.

— Благодарю, — ответил Илья. — Как-нибудь буду в Москве, заеду именно к ним. А сейчас прошу в дом, — предложил он, — насчет своей персоны не обольщайся, Вадя, моя матушка любит тебя ни меньше и просто так не отпустит. Вам придется пробыть у нас довольно долго.

Виктория глянула на Вадима и в знак протеста покачала головой. Он безмолвно ответил ей «посмотрим».

Поднялись на крыльцо большого одноэтажного дома, совсем несовременного, далекого от понятия «коттедж». Деревянный, с резными ставнями, было впечатление, что дом возник прямо из сказки.

— Усадьбу выстраивал еще дед Илюши, — стал пояснять Вадим, помогая Вике снять куртку в большой прихожей. Даже здесь, в доме, пахло хвоей, — был высоким чином в армии, в поколении четвертом, наверное?

— В пятом, — улыбнулся Илья, — проходите, Виктория.

— Вадичек! — из гостиной навстречу гостям шла женщина. Нет, плыла! Очень грациозно и величественно. Осанка, достойная балерины. Неторопливые движения, томный взмах ресниц, улыбка с безупречными зубами.

— Это моя мама — Вера Ильинична, — сказал Илья.

По примерным подсчетам Виктории даме было около пятидесяти, может, чуть меньше, ведь Илье тридцать, но выглядела она меньше, чем на сорок лет. Казалось, время этой женщины остановилось, так иногда бывает, прекрасная пора расцвета вдруг не подчиняется коварству морщин, оно лишь щедро отбивает такт прожитых лет. До поры до времени.

— Здравствуйте, Вера Ильинична! — Вадим благоговейно поцеловал ей руку, на которой сверкал изумительной красоты перстень.

— Мой мальчик, как я рада тебя видеть! — она погладила Вадима по щеке. С умилением рассматривала его несколько секунд, затем перевела взгляд на Вику.

— Вера Ильинична, это Виктория, — сказал Вадим, — моя знакомая.

— Наконец-то рядом с тобой, Вадичек, милая девочка, — Вера Ильинична улыбнулась Виктории, Вадим закусил губу.

— Да-да, — произнес неуверенно, в следующий момент ринулся, словно спасаясь, к появившейся в дверях еще одной женщине. — Дарья Осиповна!

Она всплеснула пухлыми руками, смутилась, когда Вадим коснулся губами большой натруженной ладони.

— Шкодливый и неугомонный мальчишка вырос в интеллигентного и воспитанного мужа, — сказала Дарья Осиповна, — Вадим, ты еще помнишь, как подбивал Илюшеньку на озорство?

Вадим засмеялся. У Вики от удивления вытянулось лицо.

— Верно, — заметила ее реакцию Вера Ильинична, — Дарья — душа нашего дома, няня нескольких поколений, Ангел-хранитель. Мне кажется, наша Осиповна вечная.

Нянюшка опять смутилась, даже покраснела. На круглом, как луна, лице выступил свекольный румянец. Жидкие букольками волосы были выкрашены в апельсиновый цвет, такой оттенок дает только хна, которой пользовались в «совковые» времена. Глаза тускло-зеленые под нависшими веками казались маленькими, губы тонкие, над ними пушок из усов. Формы Осиповна имела полные, даже очень, двигалась она шумно, переваливалась. Да, несомненно, что эта женщина повидала многое на своем веку.

— Вам бы, Вера Ильинична, все шутить, — няня повернулась к Виктории, — девчонку совсем утомили, вон какая худенькая. И глаза голодные. Я бы уж на славу постаралась, откормила бы. Что хихикаете, глупые мальчишки? Выросли оба под два метра ростом, а о женщинах заботиться так и не научились. Эх, не тот нынче пошел кавалер, — она так горестно вздохнула, что Виктория ей сразу поверила. Вадим и не скрывал того, что относится к ней всего лишь по-дружески. Вот тебе и примчался в другой город да еще повез ее к друзьям.

Улучшив момент, когда Осиповна и хозяйка дома ушли накрывать на стол, Корецкая подошла к Вадиму.

— Вадим, давай побудем здесь не долго, а потом ты отвезешь меня в гостиницу? — шепнула она так тихо, чтобы Илья не слышал. Не хотелось его обижать, он как-то сразу понравился Виктории, и не только из-за комплиментов, которыми он ее щедро одарил. Было в Илье что-то располагающее, искреннее. Кроме того, у него хватало ума не кичиться своим происхождением, явным материальным достатком, он не торопился высказывать свое мнение, всесторонне не обдумав его.

Вадим не успел ничего ответить Вике, у него зазвонил телефон.

— Виктория, — к ней подошел Илья, взял за локоть, — мне бы очень хотелось показать Вам дом, пожалуйста.

Она кивнула, пошла, оборачиваясь на Вадима. Тот отвернулся и, похоже, его разговор по телефону затянется.

Илья кратко, но выразительно поведал Вике историю дома, провел по гостиной, библиотеке, показал гостевые комнаты. Обстановка Виктории понравилась, хотя, вопреки ее ожиданиям, мебель была современной. Однако так искусно декорирована под старину, что Корецкой все больше и больше казалось: она попала в дворянскую семью прошлого столетия.

— Ты хочешь уехать? — громко спросил Вадим, он стоял в дверях библиотеки. Вика виновато посмотрела на Илью.

— Вам так не нравится у нас? — расстроился тот. — Вы хотите уехать? Но ведь вы даже не поужинали! Нянюшка очень огорчится. Она старалась, прежде всего, ради Вас, Виктория, — тепло произнес Илья.

— Мне очень приятно, но…

— Викторию мало волнуют чувства других, — разозлившись, отрезал Вадим. Он опять себя начал вести как в Беляниново. — Она всегда делает только то, что ей нравится или вздумается. Удобная позиция, необременительная для себя самой. Отсутствие компромиссов облегчает жизнь, не так ли?

Илья торопливо покинул библиотеку, дав им выяснять отношения без свидетелей.

— Я научилась уступать и проигрывать, — Виктория чувствовала, как готова дать пощечину Зорину. Ей больше не хотелось терпеть его выходки, слушать колкости, а больше всего претило оправдываться и что-то доказывать. — Ты упрекаешь меня в эгоизме, однако сам ничуть не лучше. Жестокость и предубеждение, во власти которых ты существуешь, тоже тебя устраивают. Тебя, но не других.

— И что это значит? — прищурился Вадим.

— Ничего, — покачала головой Вика, — я сказала то, что думала. А теперь пойду к Илье, скоро ужин, меня ведь пригласили.

Вадим прикусил губу.

За весь ужин Вика не удостоила его даже взглядом. Илья ухаживал за ней как истинный кавалер, а Дарья Осиповна строго следила, чтобы девочка попробовала все, что находилось на столе — начиная от всевозможных солений, фаршированных овощей, салатов, тушеной рыбы, вяленого мяса и заканчивая пирожками с разными начинками. Все это нянюшка уговорила запить сливовой наливкой — «сливянкой», отчего Виктория осоловела и больше не озадачивалась дилеммой: друг она для Вадима или нет?

После сытного ужина Вадим утащил Илью курить на крыльцо. Виктория принялась помогать Дарье Осиповне убирать посуду, но та категорически запротестовала. Вера Ильинична налила еще «сливянки» и усадила нянюшку, приказав ей не суетиться.

***

— Виктория, — усмехнулась хозяйка дома, держа в руках изящную чарку, — могу я попросить Вас ответить мне откровенно на один вопрос?

— Конечно, Вера Ильинична!

— Вы влюблены в Вадима?

***

Зорин поежился, холодно, надо было все-таки надеть пальто. Илья облокотился на перила.

— Что происходит? — спросил он. — Что у тебя с Викой?

— Илья, мне нужна твоя помощь, — задумчиво произнес Вадим.