Глава 44. Наташа. Екатеринбург

— Екатеринбург! Стоянка 45 минут!

Зычный голос проводницы звучит как приговор. Сердце в очередной раз подвергается панической атаке. Тело деревенеет. Сорок часов дороги, адреналина, возбуждения, смешанных с сомнениями и внутренними уговорами…

Мимо купе с сумками и чемоданами проходят люди. Я провожаю их взглядом. Не могу встать и идти вместе с ними на выход. Не-мо-гу.

Настраивалась почти двое суток пути после осознания того, что я сделала. Что делаю. Я уехала из дома, из семьи, к другому мужчине. То радовалась и хвалила себя за этот поступок, то мучилась от угрызений совести — не развелась и фактически изменяю, пусть даже ненавистному, мужу.

Отворачиваюсь к окну. На перроне приехавшие и встречающие: смеются, плачут, обнимаются, радуются встрече, кто-то сам по себе. Среди них где-то должен быть Иван. Он обещал встретить.

Голова нещадно гудит от раздирающих меня вопросов: куда я приехала? Зачем?

В вагоне никого не осталось кроме меня. Тишина в купе оглушает, давит, выталкивает наружу. Я ей мешаю своим присутствием.

До сих пор не поняла, как я поддалась на эту авантюру с поездкой «в командировку» и к чему меня это приведет, но после концерта, что устроил муж накануне, я бы уехала и на край света. Иван уговорил, поддержал, помог с решением. Заказал и оплатил электронные билеты туда и (через три дня) обратно. Лишь бы приехала.

И я поехала. Не столько к Ивану, сколько подальше от мужа. Но скорее всего от себя — той, что потерялась в кошмарной личной жизни.

Безумные события нескольких дней прошли как в тумане. На работе взяла неделю отпуска за свой счет, дома всем, и даже родной маме (боже, как стыдно!), оставляя ей Дениску, наврала, что еду на выставку по работе. Очевидно, была настолько убедительна, что даже Пашка ничего не заподозрил. Да и некогда ему было догадки строить — бухал до работы, после работы, как еще не выгнали удивительно. Потому и не стал вдаваться в подробности и не препятствовать поездке, а может, предвкушал, как вольно будет пить и не где-то в гаражах или кабаках, но и дома тоже. И мать ему не помеха.

Павел любезно порывался проводить: увезти и посадить меня на московский поезд, но я втихаря от него вызвала такси и уехала раньше. Сорок минут от дома до вокзала терпеть его присутствие в полупьяном виде — сомнительное удовольствие, тем более, когда он за рулем.

Вспомнила мужа и как он валялся на пороге. Как в очередной раз невинно хлопал глазенками наутро, слушая рассказ матери о своем состоянии нестояния, битой посуде, раздавленном телефоне. И снова «не помню, наговариваете, простите». Похмелился и по новой «веселить» семью…

И теперь я здесь, в Екатеринбурге. И меня ждут.

— Девушка, приехали! — из ниоткуда в проходе появилась проводница, торопит на выход. Ну правильно — вдруг я до Москвы ехать собралась, а билет оплачен только до Екатеринбурга. Непорядок. — Вам помочь? — голос дежурно-дружелюбный.

Встряхиваю кудри руками, решительно поднимаюсь. Надо идти. Смущенно улыбаюсь полненькой проводнице. Форма ей идет.

— Спасибо, я сама.

Забираю вещи и двигаюсь к выходу, сопровождаемая сзади женщиной в темно-синей форме. В тамбуре передо мной еще два человека. Они выгружают чемоданы, сумки. Поверх чужих голов смотрю на перрон. Он похож на муравейник из встречающих-провожающих-уезжающих. Я в огромном чужом городе — одна, с сумкой наперевес, сжимая до побеления пальцы на молнии, стараясь унять дрожь. Другой рукой тяну за собой небольшой серый чемодан на колесиках, любезно одолженный Сонькой и ею же почти перекрещенный вместе со мной в дорогу.

Иван на перроне. Всматривается в людей. Я узнала его сразу — как-то выделяется он среди всех. Может быть той самой очаровательной улыбкой, которой он покорил меня в скайпе, и затмевающей сейчас всё и всех вокруг — меня увидел. Может быть телосложением. Высокий, крепкий, красивый. А может огромным букетом роз, который привлекает внимание всех проходящих мимо, вызывает восхищенные улыбки, зависть и желание оглянуться, найти ту, которой эти розы предназначаются.

Тамбур опустел, и я тоже благополучно вышла из вагона. Медленно двинулась в сторону человека, к которому приехала и который сейчас тоже шел мне навстречу. В растегнутой серой ветровке поверх тонкого белого свитера, голубых джинсах, белых кроссовках… Совпадение или дань моде, но я одета также, только цвета немного другие.

Чем ближе подходил Ваня, тем сильнее меня трясло. Страх чего-то необъяснимого, неподвластного разуму окутал все тело, обездвижил, заморозил. Хаотичные вопросы «что, где, когда» сменились на новые, и они сумбурно наскакивали одна на другую: почему Я, для чего, зачем?

Ваня, наконец, добрался сквозь толпу до замершей на месте меня. Остановился в метре. Молчит и улыбается, глаза искрятся радостью. Уже успел оглядеть меня с ног до головы, как и я его. Он выше меня, намного крупнее. Я пигалица рядом с ним, маленькая, хрупкая, но, как ни странно, не боюсь. Наоборот, чувствую себя под защитой, и чужой город больше не пугает.

Иван широко распахивает руки, приглашая в объятия. Мы синхронно шагаем друг к другу. Он мгновенно прижимает меня к себе так сильно, что я чувствую шумное глубокое дыхание и бешеное сердцебиение мужчины. Он волнуется не меньше моего. Обнимаю его за талию в ответ, просунув руки под ветровку, млея от тепла мужского тела.

— Наташка, рыжик мой, приехала! — я не знаю, он это говорит или я читаю его мысли.

И меня отпускает. Я все сделала правильно. Я приехала туда, где меня ждут и где мне рады.

От Ивана умопомрачительно пахнет мужской туалетной водой, явно дорогой, и этот запах… головокружительный и такой… родной, что ли. Мой.

— Я думал, ты снова испугалась и не приехала. Смотрю — люди выходят, а тебя нет и нет. И только когда кудряшки твои рыжие увидел… так обрадовался. Думаю: вот она-а-а, моя Наташка! — низкий вибрирующий голос доносится сверху, и я поднимаю голову. Встречаюсь с кристально-чистыми нежно-голубыми глазами и тону в них. Теряюсь в реальности. Плыву.

— Идем?

Я могу только кивнуть. Нахлынувшие чувства, вспыхнувшие внезапно к Ивану, лишили разума и слов, погрузив в пучину безграничного счастья. Я как будто знаю его сто лет. Верю ему, чувствую, растворяюсь.

Иван разжимает руки, передает мне розы, забирает у меня сумку и чемодан. Широкая обворожительная улыбка не сходит с его лица. Какой же он обаятельный.

Свободной рукой прижимает меня к себе, ведет через здание вокзала на улицу к стоянке такси.

Я ошалело и доверчиво иду рядом. По сторонам не смотрю — все равно ничего и никого больше не вижу, только улыбаюсь и жмусь к Ване.

В такси мы садимся на заднее сиденье. Иван называет водителю отель, автомобиль мягко трогается. И надо бы посмотреть в окно, познакомиться с городом, но Ваня притягивает меня к себе, обнимает, прижимает к груди. Мягкие губы касаются виска, замирают так. Я зажмуриваюсь. С ума схожу от прокатившихся по телу мурашек, от запаха роз, лежащих на коленях, дурманящего мужского аромата и плена сильных рук.

— Все хорошо?

— Угу, — замираю в его объятиях, все еще не веря в происходящее.

— Голодная?

О каком голоде он говорит? Сексуальном? Очень голодная. Потому что, как только увидела Ваню, сразу поняла — сексу быть. Меня подмывает ответить как есть, но… снова стесняюсь. Что Ваня обо мне подумает?

— Немного.

— Сейчас в отель вещи закинем, отдохнешь с дороги и в ресторан на ужин пойдем. А завтра город посмотрим. Как тебе такой план? — его дыхание мягко ударяется о висок. И щекочет, и ласкает одновременно. А сердце его бьется как у испуганного зайчонка. Я чувствую.

— Хороший план…

— Ты пахнешь медом, знаешь об этом? — полушепотом говорит мужчина мне на ухо.

— Надеюсь, у тебя аллергии на мед нет? — поворачиваюсь к нему. Смущенно улыбаюсь из-за слишком интимной близости с первых же минут встречи. Украдкой бросаю взгляд на водителя, как будто мы совершаем что-то непристойное на заднем сиденье его машины, но водитель невозмутимо следит за дорогой и пассажиры его не интересуют. А может, привык к подобному и ничему больше не удивляется.

— Нет. Мед я люблю. Очень-очень, — Ванины руки, минуя мою тонкую ветровку, сжимают меня крепче, губы скользят по щеке вниз, к уголку губ, а я таю от нежности, снова прикрываю глаза, погружаясь в необычные, давно забытые ощущения желания. — Помнишь, я говорил, что загадал на первый звонок — возьмешь ты трубку или нет?

— Да, — удивляюсь, распахиваю глаза в ожидании ответа на загадку.

— Я загадал, что если ты возьмешь трубку, то мы обязательно с тобой встретимся, рыжик мой.

— Серьезно? А ты чего больше хотел — встретиться или полапать меня? — забавляюсь.

Иван засмеялся мне в шею, чем вызвал новую волну мурашек, но ладонь, смело подбирающуюся к груди, не убрал. Мало того, она продолжала медленно двигаться под ветровкой вверх, исследовать, и жар от нее проникал сквозь легкую кофточку. Подобралась к ближайшему холмику и замерла. Дразнится Ванька. Проверяет меня. А мне нравится. И стыдно одновременно за свою легкомысленность, за то, что позволяю его рукам хозяйничать под моей ветровкой.

— Ничего не могу с собой поделать. Слишком долго ждал нашей встречи.

— Ванька, ты маньяк! — полушепотом комментирую слова и действия мужчины, млея от таинства, что происходит между нами.

— Это ты на меня так действуешь. Никого больше не вижу и не слышу с первой минуты знакомства.

— Боже, боюсь представить, что меня ждет…

— А я боюсь, что не понравлюсь тебе.

— И поэтому такой смелый? Только увидел и сразу руки распускаешь? Чтобы наверняка всё и сразу?

— А ты против? Мне убрать руки? — игривый тон подсказывает мне, что мужчина тоже забавляется. Но руки убирает и по идее мне надо отстраниться, сесть подальше как приличной девушке, но… мне не хочется. Я снова хочу чувствовать себя желанной в объятиях Ивана. Смеюсь, откладываю розы в сторону и прижимаюсь к нему сама, обнимаю за талию свободной рукой и… задрав голову, целую… В губы. А чего медлить и терять время? Я же знала для чего ехала.

Иван замер на мгновение, а потом взял инициативу в свои руки. Обхватил мою шею ладонью и впился в мои губы глубоким поцелуем. Страстно, властно, безумно сладко.

Так мы и ехали по незнакомому городу какое-то время, целуясь на заднем сиденье такси, наплевав на приличия и присутствие постороннего мужика — таксиста, пока он не остановил автомобиль и не сообщил нам, что мы приехали к отелю. Только тогда мы с Ваней, взбудораженные, отлипли друг от друга и заторопились прочь из машины.

Две девушки на ресепшене не без интереса разглядывали нас, довольных и обнимающихся, подходящих к их стойке за ключом от номера. Надеюсь, чемодан на колесиках не вызвал у них мысли, что Ваня привел девочку по вызову?

— Ой, Иван Алексеевич, а к вам жена приехала, — не то вопрос, не то утверждение произнесла особо любопытная девушка-администратор, протягивая ключ Ване.

Где жена? Кто жена? Я хотела, было, головой покрутить, посмотреть о ком они говорят, но расслабилась, когда Иван притянул меня ближе к себе и заулыбался как чеширский кот:

— Приехала, — и снова коснулся моего виска губами. Подыграла ему — сделала подобающее лицо "жены".

Не выпуская меня из обьятий, Иван развернул нас и к лифту повел. Я попой чувствовала завистливые взгляды девчонок. Ох, и горела она у меня. Еще бы! Я б на их месте тоже завидовала.

И в лифте жмемся с Ванькой друг к другу и по коридору идем, не отлипая…

Ваня открыл дверь в номер и пропустил меня первой. Вкатил чемодан, поставил его у входа, сумку положил на мягкий пуфик. Задержался там, наблюдая за моими действиями. Я же, скинув кроссы, прошла вперед, разглядывая наше временное жилище.

— Ого! Вот это хоромы! Люкс? — не смогла удержаться от восторга.

— Почти, — с улыбкой ответил мужчина.

Не знаю градацию в гостиницах по категориям (все-таки первый раз в жизни путешествую), но этот номер мне кажется шикарным. При взгляде на широченную кровать, заправленную белоснежным покрывалом, я смутилась.

— Вот это траходром, — бормочу сама себе, но Иван довольно хмыкнул — услышал. Я, похоже, покраснела — щеки полыхнули огнем. Поспешила дальше, избегая неловкости.

Заглянула в первую дверь — просторный туалет, в ванную — зеркала во всю стену, белые халаты на крючках, полотенца стопкой, баночки-скляночки в ассортименте.

— Шикардос, Вань! И туалет почти царский. И в целом номер замечательный — светло, просторно, красиво. А уютно-то как! Мне нравится! — кричу это все громко, выражаю свой восторг Ивану, поворачиваюсь и замираю от неожиданности. Он стоит близко-близко мне. Глубоко и часто дышит, волнуется. Взгляд скользит по моему лицу: глаза, губы, снова глаза. Ваня чуть наклоняется, как будто проверяет — позволю ли я ему теперь, когда мы остались наедине, коснуться себя. И я тоже разволновалась. Отступить или отвернуться не могу. Вернее, не хочу.

Поднимаю голову, прикрываю глаза, позволяю себя поцеловать.

И Ваня не медлит.

Сначала легонько, будто перышко коснулось моих губ. Получая молчаливое одобрение, отпускает себя. Обхватывает мое лицо горячими ладонями и впивается в губы жадным поцелуем, проникая языком в рот, вытворяя им такое… От одного этого поцелуя улетаю…

Ноги не держат, подгибаются, Ваня чувствует мою слабость, подхватывает под ягодицы, продолжая целовать… Шаг в сторону кровати…

— Вань, стой, подожди!

С трудом отлипаю от мужчины. Утыкаюсь ему в шею. У нас у обоих сбитое возбуждением дыхание, бешеное сердцебиение, отрыв от реальности…

Что мы делаем?