Глава 46

Мгновение — и я в невесомости.

Еще миг — и лежу на белоснежном мягком покрывале, укутанная горячим мужским телом. Лицо осыпают поцелуи, и я тянусь к таким мягким, но сладким губам, стараясь коснуться их своими. Ловлю Ванины губы, впускаю в себя его язык и… выгибаюсь всем телом от микрооргазмов. Боже, как давно я не целовалась. А вот так — вообще никогда! Полный улет.

Руки не подчиняются разуму. Самопроизвольно скользят вниз с крепкой шеи по широкой спине и ниже, натыкаются на пояс брюк. Лишняя деталь! Мешает! Царапает кожу и не позволяет в полной мере прочувствовать Ванино возбуждение. Нетерпеливо дергаю пряжку. Как, черт возьми, раздеть Ваньку? Мычу ему в губы, периодически проваливаясь в пучину удовольствия. Радостно вздыхаю от предвкушения, когда он отстраняется, одним движением расстегивает ремень и спешно снимает джинсы, следом боксеры. Небольшая заминка — шуршит фольгой. Движения резкие, нетерпеливые. Я прикрываю глаза — все еще переживаю оргазменные поцелуи и трепетно жду продолжения. Тело ноет. Сердце бьется с бешеной скоростью. Каждая клеточка напитана напряжением — вот-вот полыхнет. Непроизвольно сжимаю бедра, надеясь унять томление внизу, но так еще больше усиливаю желание…

— Ммм… о-о… да-а… — не контролирую себя, парю, как только Ваня разводит мои сведенные желанием колени, проходится нежными поцелуями от щиколотки до колен, но продолжать выше ему, кажется, не хватает терпения.

Больше никаких прелюдий. Резко. Быстро. И глубоко…

Офигенно!

С первого толчка рассыпаюсь на микрочастицы. Поцелуи не прекращаются. Губы, шея, мочка — от каждого прикосновения взрываюсь и раскрываюсь еще сильнее.

Еще. Еще. Еще. Теряюсь во времени, в пространстве. Забываю кто я. Полный отрыв.

* * *

— Ваня… ты волшебник… — шепчу восторженно, едва восстановилось дыхание после ошеломительного продолжительного оргазма. — Мне кажется, я умерла и снова воскресла…

— Это ты так на меня действуешь, моя солнечная девочка, — прерывисто шепчет в ответ. Он все еще сверху. Опираясь на локти, ласково гладит мое лицо, волосы, разглядывает и нежно целует, как мне кажется, каждую веснушку. — Такая яркая, отзывчивая… моя… Не могу остановиться… ведьма-а…

В воздухе все еще плавает запах возбуждения, секса и обоюдного счастья. Я дышу им, стараясь запомнить каждую микрочастицу, запечатлеть каждое мгновение, растянуть удовольствие. Признание Ивана снова заводит. Или это его поцелуи… Не важно.

— Сейчас на ужин и снова в номер. Иначе… еще минута и никакого ресторана… Хочу любить тебя… бесконечно…, - сопровождая мягкими поцелуями каждое слово, Ваня спускается ниже, уделяя особое внимание груди, родинке на левой, вызывая новые стоны…

* * *

— Мне же позвонить надо! Мама волнуется! — я подскочила с кровати, нашла брошенный на полу халатик, надела его и кинулась на поиски телефона. Совесть стонала — мама же переживает за меня. Я говорила примерное время приезда в Екатеринбург и обещала позвонить, как только приеду, а сама голову потеряла, обо всем забыла!

Старенький сотовый, взятый у брата после того, как мой мобильник безжалостно раздавил муж, отображает несколько пропущенных от мамы и один от Сони.

Первым делом набираю маму, Соне потом позвоню.

— Мам, это я. Прости, что сразу не позвонила. Пока заселились, пока душ с дороги, то-сё, и звонка не слышала.

— Наташа, как ты добралась, как встретили? — я впервые уезжала из дома. Еще и одна. Еще и так далеко. Понятно, что мама беспокоилась. — Ты одна в номере или с кем-то?

— Доехала хорошо, устроилась в гостинице, — по порядку отвечаю на каждый вопрос, бросая лукавые взгляды на Ивана. Он лежит на кровати, раскинув ноги, прикрыв покрывалом только пах. Руки за голову закинул. Наблюдает за мной, как я хожу туда-сюда по номеру, разговаривая с мамой. Улыбается. Хорош. — Не одна. С соседкой. Вроде хорошая. — Ваня сделал брови домиком и бросил в меня подушкой. Увернулась, показала язык. Подушка приземлилась рядом. — Как у вас дела? Как Денис? Скучает?

Подняла подушку, намереваясь кинуть ответку.

— Дениску Андрей забрал. Он у себя всех детей собрал, вечеринку какую-то затеяли.

— Хорошо, пусть повеселятся. Ты-то как, мам? — прицеливаюсь.

— Ох, доча. Сватья звонила. Пашку твоего на пятнадцать суток посадили…

— Ого, — я подобралась, нахмурилась. Отвернулась от Ивана, машинально положив подушку на ближайшую поверхность. — Что случилось?

— Я точно не знаю. Вроде подрался с кем-то по пьяни, еще и права у него отобрали.

Не знаю радоваться или огорчаться. Почему-то больше хочется радоваться. Даже облегчение какое-то испытала от мысли, что мои родные будут две недели в безопасности.

— Ну что ж, может оно и к лучшему. Пусть посидит. Я хоть спокойна буду, что он никого доставать не будет. Ладно, мам, я позже еще позвоню. Пока!

Попрощавшись с мамой, повернулась к Ване. Он успел надеть трусы и сейчас сосредоточенно выворачивал с изнанки свитер. Встревожился, уловив мое настроение при разговоре с мамой?

— Эй, ты куда? — подошла к нему, не понимая смену настроения любовника.

— Что мама говорит? Что там у вас случилось? — бросил свитер, притянул меня к себе, распахнул мой халат и уткнулся лицом в живот. Горячо и щекотно.

— Да все замечательно, Вань, — обхватываю его голову ладонями, зарываюсь в мягкие шелковистые волосы. — Все тихо и спокойно… Мужа в КПЗ посадили на 15 суток. Так что две недели никому не будет мозг выносить.

— Наташка, родная, с кем ты живешь? — поднимает голову, смотрит выразительно мне в глаза, как в душу заглядывает. — С кем живет твой сын? Как ты это все терпишь, синеглазка моя?

— Вань, не будем об этом. Пожалуйста.

— Ла-адно, — тянет, раздумывая продолжать тему или нет. — Тогда идем в ресторан? Или… — Ваня многозначительно кивнул на кровать, чем вызвал у меня громкий смех:

— Я же говорила, что ты маньяк! Идем в ресторан, ненасытный мужчина!