Глава 16

Глава 16: Аттракцион невиданной щедрости

— Давай! Дай ему посильнее! — кричал мальчуган, на ходу поедая сладкий попкорн.

Мы сидели на лавке в малом спортивном зале, пока Михаил изображал из себя боксера. Хорошо, между прочим, изображал, убедительно, но в некоторые моменты мне до невозможности хотелось закрыть глаза впечатлительному ребенку, потому что разминочный бой превращался в настоящее побоище.

— Тебе если страшно, не смотри, — посоветовал парнишка, хрустя сладостями. — Я тебе потом расскажу, чем дело кончилось.

Если честно, я любила детей. До разумных границ. Но этот ребенок меня откровенно пугал. Пугал взрослыми суждениями и взглядами, обескураживающей прямотой, будто это я была неразумным ребенком, а он взрослым человеком, которому приходилось объяснять мне элементарные вещи.

В его компании я чувствовала себя не только скованно, но и в целом некомфортно, потому что Мишка-младший откровенно говорил мне о том, что я буду их мамой. Что примечательно, старший медведь своего сына даже не пытался переубедить. Улыбался и кивал, делая морду кирпичом, пока я злилась и возражала, но возражения мои никто не слушал.

Им обоим было как об стенку горох.

Не желая расстраивать ни в чем не виноватого ребенка, я поначалу повелась на его жалобные серые глаза и все-таки взялась за тесто для оладий, но уже вскоре поняла: они оба манипуляторы.

Один то и дело скалился в мою сторону, всем своим видом поддерживая мальчишку в желании выдать меня замуж, а второй делал все что угодно, чтобы я была как можно ближе к его отцу.

В итоге мы задержались в особняке еще на час, и имелся в этом всем только один плюс: я позавтракала, все остальное же было впору считать огромными минусами.

Во-первых, мои оладьи все-таки понравились. Не только мальчишке, но и медведю, который без зазрения совести их уплетал, приговаривая, что могло бы быть и лучше.

Во-вторых, парнишка не уставал говорить о том, что теперь-то он уж точно будет жить вместе с папой. Раз я появилась, значит, я за ним и буду приглядывать, пока папа тренируется и участвует в боях.

Словами не передать, как мне было жаль этого наивного ребенка. Уже сейчас из того, что видела, я могла понять, что сын Михаилу просто не нужен.

Да он его боится, чего уж скрывать?

Совершенно не знает, как себя с ним вести, потому и отдал на воспитание тетке. Об этом уже мальчик проговорился, рассказывая мне о том, как проводит дни. И в его буднях папа начисто отсутствовал.

В-третьих…

«В-третьих» было самым скверным.

Задержавшись в особняке почти на час, мы нос к носу встретились с теми, ради кого дом освобождался от нашего присутствия на весь день. Когда я, переодевшись, спустилась на первый этаж, холл уже заполнился незнакомыми людьми.

Каждый из них, пока я пересекала холл, одаривал меня хмурым взглядом. Будто пытались предсказать мои намерения, но не это напугало меня, а то, что все они были вооружены. Не так, как охранники Владимира. Эти типы удерживали в руках автоматы.

Не сдержавшись, я обернулась и подошла к Владимиру. Мужчина был среди тех, кто молча провожал меня взглядом, но бросить его в доме вот так мне бы совесть не позволила.

— Миша и Мишка уже на улице. Ждут тебя в машине, — тихо, но твердо произнес Володя, толсто намекая мне на то, что пора бы уже убраться.

— У тебя все хорошо? — уточнила я шепотом, косо поглядывая на вооруженный отряд.

— Волнуешься за меня?

На его губах появилась улыбка. Такая редкая, но такая притягательная. Она словно делала его мягче, взгляд — теплее, и невозможно было не улыбнуться в ответ.

— Просто спросила, — буркнула я, не зная, куда деть глаза.

Серые лапки, выглядывающие из-под двери, ковыряли плитку и царапали саму дверь. Даже котят на кухне заперли, ироды.

— Ну я пойду, — кивнула я, чувствуя себя донельзя смущенной.

— Оля, — окликнул он меня, вынуждая обернуться. — Спасибо.

Особняк я покидала с двойственными ощущениями. С одной стороны, я совершенно точно не хотела бы оставаться в доме, пока там были эти люди. Когда мы выезжали за ворота, к особняку подъехали еще две машины — фуры. Именно они заставили меня вспомнить о том, что Володя далеко не безобидный мужчина.

Перед глазами промелькнуло видение — горы оружия, которые я видела в подвале. Неужели он его покупает? А может, торгует?

С другой стороны…

Мне хотелось остаться. Да, хотелось остаться, потому что проводить время с медведями старшим и младшим я не желала совершенно, но именно это мне и предстояло. Сначала наблюдали за тренировкой — после увиденного Миша уже не казался мне настолько привлекательным внешне. Он был центром ярости, сосредоточием ненависти.

Потом обедали в соседней кафешке на пару с прожорливым медвежонком. Просто смотреть и дальше на избиение младенцев я морально не могла, да и не желала, чтобы таким отца видел Мишка. Я заметила восхищение во взгляде пацана, но восхищаться было абсолютно нечем. Если бы это был мой сын, я бы его туда никогда не пустила.

— А где твоя мама? — спросила я, подъедая картошку фри.

Мне на самом деле было любопытно узнать ответ на этот вопрос. Не то чтобы во мне снова сделала стойку журналистка, но любознательной я была от природы, хотя ребенку всех вопросов не задашь. Не хотелось бы травмировать мальчика.

— Не знаю, — легко пожал плечами Мишка. — Бабушка говорит, что я никому не нужен.

— А ты как думаешь? — осторожно поинтересовалась я.

После его ответа во мне что-то однозначно сломалось. Не такое я ожидала услышать.

— А я думаю, что папа слишком много работает, — вымазавшись в кетчупе, с самым серьезным лицом уплетал он гамбургер — не лучшую еду для детей, но другого тут не было. — А еще он не умеет воспитывать детей.

— Это ты так думаешь? — подивилась я.

— Нет, это тоже бабушка сказала, но я уже взрослый, со мной не надо нянчиться. Я даже яичницу готовить могу. Правда-правда, — закивал мальчишка, пока я осознавала, насколько сильно ему хочется жить с отцом.

Даже представить не могла, что он чувствует. Меня воспитывали оба родителя, и я не ощущала себя ущемленной в чем-то, а этот мальчишка, судя по всему, очень сильно хотел общаться с Михаилом. И не просто общаться, а иметь ту жизнь, в которой отец будет неотъемлемой ее частью.

И да, я очень сильно хотела ему помочь. Очень сильно, но не знала как.

Точнее, не так.

Знала, но это никак не вписывалось в мою жизнь. Они все не вписывались в мою жизнь. Каждый из них.

Под присмотром охраны нам все-таки пришлось вернуться, но уже не в спортивный клуб, в котором тренировался Михаил, а в отель, где и должен был проходить сегодняшний бой.

Просторный зал, что находился на первом этаже, переделали в подобие клуба. Яркий свет прожекторов освещал арену, которая пока пустовала. В программке, полученной на входе, было написано, что будут еще два боя — что-то вроде завлекалочки.

Еще не признанные боксеры откроют этот вечер, а уже в конце произойдет тот самый бой, который так жаждут увидеть присутствующие. Честно говоря, я даже не думала о том, что соберется так много любителей бокса. Зал был забит под завязку, мы едва смогли протиснуться к вип-местам, которые нам предоставили.

Мальчишка смотрел на все это безобразие с неподдельным любопытством и даже азартом, а я думала о том, как бы поскорее отсюда свалить. Ну не мое это — наблюдать за тем, как два здоровых мужика бьют друг другу морды. Я бы лучше в кино сходила или на крайний случай на балет.

Есть здесь было решительно нечего, и я в принципе понимала почему. Хомячить что-то во время боя — это неуважение к бойцам. При себе у нас была только бутылка с водой, которую у меня уже отобрали. Мальчишка нервничал, ждал отца, но перед нашими очами Михаил представать не торопился.

Первый бой прошел мимо меня. Я то и дело закрывала пацаненку глаза, а он хмурился, злился и все равно подглядывал, стоило мне лишь немного ослабить контроль. За следующую пару боксеров мы уже болели вместе — сама не поняла, как вошла во вкус. Переживала за совершенно незнакомых мне людей. Не знала правил, понятия не имела, о чем кричит народ вокруг, но было эмоционально. Нет, не интересно, а именно эмоционально.

Когда наконец-то на ринг вышел Миша, у меня никаких нервов не осталось, а мальчишка, наоборот, взбодрился. Кричал отцу и даже свистнул пару раз, пока не получил от меня замечание.

Найдя нашу колоритную парочку взглядом, медведь помахал нам, а когда к нему подбежал паренек с микрофоном, произнес то, из-за чего мне захотелось спрятаться за сиденьями:

— Свою будущую победу я посвящаю своему сыну Мишке и невесте Ольге!

Прожектор внезапно осветил наши вип-места. Мелкий медведь вскочил на ноги, начал махать всем вокруг, улыбаться, а я была как мешком по голове ушибленная. Слава богу, что истязание моей неокрепшей психики длилось не слишком долго. Микрофон передали второму бойцу, который был с Михаилом в одном весе, что бы это ни значило, и бой начался.

Первый раунд я просидела более-менее нормально. Второй — уже очень напрягалась, потому что получал медведь по первое число. Конечно, он не только получал, но еще и выдавал, однако легче нам с Мишкой не становилось. Каким бы гадом Михаил ни был, я за него все равно волновалась.

Третий раунд мы продержались на честном слове, а я еще и материлась мысленно, проклиная тот час, когда Владимир отправил нас сюда. Но, как говорится, вспомнишь засранца, он и явится.

Когда начался четвертый раунд, а я уже была готова схватить Мишку и драпать с ним куда угодно, к нам действительно присоединился Владимир. Да только сесть не успел.

— Мы едем в особняк, — скомандовала я, беря мальчишку за руку.

— Нет-нет! Папа еще не выиграл! — сопротивлялся он, но я была неумолима.

— Миша, тебе давно пора ужинать и готовиться ко сну, и это не обсуждается.

— Ты злая! Нам не подходит такая мама! — закричал он что есть мочи, привлекая внимание, но…

Плевать! Плевать я хотела, что обо мне подумают!

Это семейство уже и без того создало мне такую репутацию, что впору прятаться на северном полюсе и искать защиты в берлогах белых медведей.

— И хорошо, — припечатала я. — Но будет так, как сказала я. Твой папа обязательно выиграет этот бой, но тебе на это смотреть не обязательно. Ты его можешь подождать и дома.

Мальчишка с мольбой о помощи во взгляде посмотрел на дядю, который в наш разговор не лез — просто не успевал вставить хоть слово. Я тоже перевела взор на Владимира, пытаясь выражением лица передать всю нерушимость своего решения.

— Миша, Оля права, тебе давно пора поужинать и готовиться ко сну, — без труда поднял он мальчишку на руки и первым последовал к выходу.

— Но я не хочу!

— Я тоже, — тихо добавил мужчина, искоса поглядывая на меня. — Но Оля в нашем доме главная, так что придется нам ее послушать.

— А почему это она главная? Разве не ты главный? — прямо поинтересовался Мишка.

— Оля главная, потому что ей принадлежит мое сердце.

«Сердце! Пфф! — мысленно возмутилась я, но улыбку скрыть не смогла. Мне было приятно слышать такое, хоть и не своевременно. — А ключи от особняка мне, между прочим, зажали!»

Каково это — чувствовать себя мамой шестилетнего сорванца? Не знаю и знать пока не хочу — всему свое время, но именно эту роль мне предстояло взять на себя как минимум на один вечер. Я чуть сама не уснула по дороге — настолько был насыщенным сегодняшний день, а Мишку вообще не проняло.

По его обиженной моське было ясно, что мальчишка на меня страшно обижен, но как хорошо, что дулся он недолго. Когда мы подъехали к особняку, он уже забыл о своей обиде, а вот с желанием сделать меня своей матерью не расстался. Началось все с ужина, который я, оказывается, должна была приготовить сама.

Да, на расстоянии и по волшебству.

Я была бесконечно благодарна Владимиру за то, что он не оставил меня с медведем-младшим один на один. Популярно объяснив мальцу, что он слишком много хочет, Володя не забыл добавить, что я, как бы между прочим, его невеста. После этого парнишка замолчал надолго.

Ну, как надолго?

Его хватило ровно на то, чтобы помыть руки и поесть. Алевтина Ивановна приготовила вкусную мясную запеканку с кабачком, салат и еще какие-то закуски, но в меня залезло только первое.

— А почему Оля твоя невеста? — спросил малец, когда мы поднимались на второй этаж, чтобы засунуть его в ванну.

И правда. А почему это я его невеста?

Ответ на этот вопрос мне тоже было интересно послушать.

— Потому что я так решил, — с улыбкой произнес этот бессовестный, схлопотав от меня по спине.

Не сильно, но ощутимо.

Он так решил! Моего мнения вообще не спросили!

Мальчишку мы мыли тоже вместе. Наверное, именно в такие моменты три человека могут считать себя настоящей семьей. У нас получалось все так слаженно, на удивление легко, будто мы проводили вместе каждый вечер.

Пока Владимир помогал Мишке натягивать пижаму и сушить волосы, я разбирала сумку с вещами, которую передала тетя. Здесь были не только вещи, но и любимые игрушки, вроде мягкого зеленого крокодильчика, которого парню подарил отец.

Именно с этой игрушкой он улегся в кровать, потребовав, чтобы ему притащили котят. Видите ли, он точно знает, что котята тоже хотят послушать сказку. Пришлось идти и ловить. Причем ловили тоже все вместе, потому что серые комки шерсти уже неплохо обосновались в особняке. Разве что по лестнице еще быстро передвигаться у них не получалось, но по первому этажу носились дай боже.

Переловив всех пушистиков, мы снова отправились укладывать спать одного хитрого мальчишку. Стоит ли говорить, что мне самой понравилась подобная близость. Пока бегали по дому, мы слишком часто сталкивались с Владимиром, а разок даже вместе свалились на диван. На тот самый диван, который всколыхнул во мне примечательные воспоминания.

Чуть было не поцеловались. Я не тянулась к нему, к его губам. Нет. Он сам вдруг коснулся костяшками пальцев моей щеки, погладил подушечками подбородок и нижнюю губу. Склонился — медленно, будто давал мне возможность сбежать, передумать, но в это мгновение я точно знала, чего хотела.

Да только Мишка тоже знал, чего хотел, так что пришлось идти и читать ему сказку. Так как отдельную комнату у меня снова отобрали, санузел нам сегодня пришлось делить на двоих, поэтому, пока я укладывала маленького засранца спать, большой засранец отправился в душ.

Ничего не предвещало беды — с фантазией у меня было все замечательно, а потому даже самый скучный роман я сумела превратить в отличную сказку, но незаметно для себя уснула вместе с пацаном, проснувшись от чужого присутствия.

Едва удержалась от крика, почувствовав, как меня берут на руки.

— Это я, — шепотом произнес Владимир, и это позволило сердцу успокоиться. Лишь на секунду, потому что через мгновение оно застучало чаще.

— Ты куда меня несешь? — спросила так же тихо, мельком отмечая, что Мишка спит.

— В свою спальню.

— Зачем? — задала я наиглупейший вопрос.

— Чтобы спать.

— Тебе тоже плохо спится без сказки на ночь?

— Мне плохо спится без тебя, — уложил он меня в свою постель и все-таки поцеловал.

Я позволила этот поцелуй. Себе. Ему. Нам.

Но только этот поцелуй, потому что, как только он попытался перевести его в нечто большее, я уперлась ладонями в его грудь.

— Что-то не так? — оторвался он от моих губ и посмотрел мне в глаза.

— Кто была та девушка, которая вешалась тебе на шею утром?

— Никто, — ответил Володя коротко и ринулся вновь меня целовать, но я увернулась, потому что не такой ответ желала услышать. — Хорошо, я спал с ней какое-то время, но она действительно никто.

— Она тоже так считает? — задала я провокационный вопрос.

— Мне нет дела до того, что она себе выдумывает. Я честно обозначил границы нашего с ней общения, и сегодня оно прекратилось окончательно. Это все, что ты хотела узнать?

— Нет. Кто были те люди, что приезжали сегодня в особняк чуть ли не на танке?

— Вот это точно тебя уже не касается, — перестал он нависать надо мной и сел рядом, глядя куда-то в сторону.

— Нравится тебе или нет, но меня касается все, что происходит в этом доме. И это не я так придумала, это ты сам так решил, когда моей рукой поставил закорючку в договоре. Хочешь или нет, тебе придется рассказать мне, или я узнаю все сама, но буду действовать своими методами: лгать, изворачиваться и шпионить.

— Насколько я успел узнать, журналистика — это не твое, — попытался перевести он тему.

— Да, я не слишком хорошо училась, — не стала я отпираться. — Больше того, я терпеть не могу писать статьи, но я люблю докапываться до правды. И до этой правды я докопаюсь с твоей помощью или без, но если без — ты лишишься главного преимущества.

— Какого? — с интересом смотрел Володя на меня.

— Сказать ограниченную часть правды.

Я не думала, что он мне ответит. Точнее, не так.

Я не надеялась, что Владимир решится мне рассказать подробности своей тайной биографии, и, когда он начал этот рассказ, я даже не поверила своим ушам. Спать мы легли только через час. И действительно просто легли спать — в одной постели, обнимаясь, но не позволяя себе ничего большего.

Для большего была совсем не та атмосфера, потому что услышанное казалось мне теми самыми реалиями, с которыми так или иначе встречаются люди в жизни. О таком никогда не напишут в книгах. Ни один журналист не услышит подобное. Возможно, часть истории когда-нибудь и попадет на первые полосы СМИ, но то, откуда это пошло…

Об этом будут знать лишь немногие.