Глава 11

— Жень, подай мне салатник вот этот... со снегирями, а ты Вов поторопись с гирляндой. Время шесть часов вечера, а мы ещё стол не сервировали.

Бабушка Агата заправляет салаты, а потом останавливается посреди кухни и начинает кричать, что ничего еще не готово. И так каждый год. Бабуле бесполезно говорить, что за праздничный стол все усядутся не раньше восьми вечера. Эта её паника – тоже часть нашего семейного предновогоднего ритуала.

Передав бабушке салатник, я возвращаюсь к нарезке овощей и фруктов, которые она поручила мне разложить на красивые праздничные блюда.

— Ба, ты не переживай так, — уговаривает бабулю Вовка, — родители приедут только через час, а Сашка с баб Катей ещё мясо маринуют.

— Вот именно! Отец с матерью приедут, а у нас, как обычно, ничего не готово!

Брат усмехается и продолжает разбирать коробки с гирляндами, которыми нужно украсить большие панорамные окна в гостиной.

— Сова, ты в последнее время будто язык проглотила. Ни слова из тебя не вытянешь. Да и выглядишь ты как наша блаженная тетка Люда. Что случилось, колись?

Вовка внимательно смотрит на меня и ждет ответа на свой вопрос.

— Все хорошо.., — уклончиво отвечаю ему, а внутри разрастается непонятная тоска.

С поездки в дом Андрея прошло три дня, а я до сих пор не могу прийти в себя. Периодами я ощущаю себя очень несчастным человеком, а потом вдруг резко настроение улучшается и я готова прыгать от счастья.

— Всё хорошо, — передразнивает меня брат, а когда бабуля выходит из кухни, он строго спрашивает, — не связана ли кислая мина с самым бестолковым поступком в твоей жизни?

— Каким? – замерев, спрашиваю у Вовки, а душа буквально спускается в пятки: неужели Андрей рассказал о нашей поездке в его дом?

— Каким-каким! Разве забыла, как вышла за Андрюхой на балкон.

— Ааа, ты об этом.

Взгляд брата становится особенно внимательным и хмурым.

— Я о чём-то не знаю?

Помолчав немного, отрицательно качаю головой. В ответ Вовка кивает, а потом более спокойным голосом говорит.

— Андрей сегодня приедет… после двенадцати. Очень тебе рекомендую к этому моменту лечь баиньки, сова.

Внутри разливается целый водопад самых разнообразных чувств. Значит он сегодня приедет к нам.

— Предлагаешь мне, как маленькой девочке уйти по-раньше спать?

— Да. К тому же ты и есть маленькая девочка. Взрослые девушки ведут себя по-другому.

— Не сомневаюсь. Тебе ли не знать! – ехидно улыбаюсь брату.

Настроение улучшилось и теперь я снова готова плясать от ощущения радости.

Вовка щелкает меня по носу и я решаюсь задать вопрос, который беспокоит меня три дня.

— Ответь мне на один вопрос, Вов. Просто интересно.

— Валяй.

— А у Андрея родители есть?

— Ёб.. твою мать, сова. Ты опять?

— Ну-у ответь!

В голове моментально всплывает картина того вечера. Когда я садилась в такси, из соседней калитки вышла женщина неопределенного возраста и буквально подбежала ко мне. Длинный плащ и спутанные волосы делали её похожей на ведьму.

— Ты к моему Андрейке приезжала, доченька!

Я испугалась, потому что женщина мертвой хваткой вцепилась в мой рукав и дергала его в ожидании ответа. А когда она наклонилась, я ощутила стойкий запах алкоголя. От выпившего Свиридова не было запаха, а от этой странной женщины несло свежим перегаром.

— Только на свадьбу позовите меня. Уважьте старую женщину.

Когда сзади послышались шаги Андрея, женщина отпустила мой рукав и вернулась к своей калитке. Не знаю почему, но тогда я быстро забралась в машину такси и сразу попросила водителя уезжать. Сейчас я жалела о побеге, нужно было остаться.

Вовка снова щелкает меня по носу и тихо отвечает.

— Прошу тебя, Женя! Как брат сестру прошу! Не лезь к Свиридову, пожалеешь!

Отложив нож, я смотрю на горку нарезанных овощей и выхожу из-за стола.

— Я пошла Сашке с бабой Катей помогу. Душновато как-то в доме.

Я сделала всего пару шагов, а потом брат схватил меня за руку и развернул к себе.

— Когда Андрею было девять, его мать убила отца на его глазах. При этом она заставила сына помогать ей прятать следы убийства. Там такая история – волосы дыбом встают, Женя. И это не самое страшное, что случилось в его детстве. Я люблю и уважаю своего друга — мы десять лет дружим… Но тебя я люблю больше. Я на что угодно пойду, лишь бы не дать тебе испоганить свою жизнь. На что угодно, Женя.