Глава 19

Второй раз я переступаю порог его дома и второй раз ловлю себя на мысли, что я здесь лишняя. Складывается впечатление, что дом, как и его хозяин, сопротивляется мне. Отвергает.

В единственной комнате горит только лампа, которая стоит на полу рядом с матрасом. Опущенные жалюзи на двух окнах мешают дневному свету проникнуть в помещение.

— Ты спал? – спрашиваю у Андрея, бросив взгляд на матрас.

Смятая простынь и переброшенное на одну сторону одеяло дает мне повод подумать, что я его разбудила.

— Да. Сейчас вместе ляжем. Раздевайся, — беспечно, словно между делом, а главное очень спокойно бросает Свиридов, стягивая футболку.

Кинув футболку на пол, он снимает брюки и укладывается на матрас. Подложив руки под голову, мужчина сканирует меня насмешливым взглядом. Как-будто издевается надо мной.

— Давай-давай. Раздевайся догола – будем тебя греть. Ты ведь замерзла?

Я заторможено киваю и медленно стягиваю шапку.

— Торопись, малыш, а то я ведь передумать могу, да и время будет упущено. Успей воспользоваться утренним стояком.

Он кивает на свой живот, а меня в жар бросает от стыда и ужаса.

— Мерзость, — сглотнув ком в горле, шиплю я и инстиктивно сжимаю руки в кулаки.

— Правильное слово, Женя. Я сам по себе – мерзость. Разве Наташа не рассказала тебе какой я урод? Что мне кроме быстрой, механической еб*ли ничего не нужно. Но самое главное, что уж точно поведала тебе святая мученица Натали – даже этого скорострельного интима нужно ждать хер знает сколько времени. Так что лови момент, малыш! Воспользуйся редким шансом потрахаться с импотентом, а то до следующего раза придется долго ждать.

Я не могла говорить. Стояла и будто рыба то открывала, то закрывала рот. Ноги пристыли к полу и внезапно возникший порыв сбежать от Свиридова, я осуществить не смогла. Конечности окаменели.

И вдруг он резко засмеялся. При это его смех напоминал злобный выплеск угарного газа.

— Ну так что? Ты раздеваться будешь? Чего застыла? – сыплет вопросами Андрей, усаживаясь на матрас, — наконец поняла в какое дерьмо влезла? Так беги, пока я не встал и не раздел тебя сам. Ой, как ты тогда жалеть будешь… Словами не описать. Будешь сидеть на краю этого новенького матраса и слезами умываться. Тебе со мной ловить не-че-го. Куда не глянь я везде в пролете. Пустой! Денег у меня нет, квартир тоже. В постели — ноль, в отношениях – ниже нуля. Зато у меня за стенкой живет мать, которая полжизни отсидела в тюрьме за убийство бати. Она безобразно пьет и я каждый раз думаю — спалит она нашу халупу по-пьяни или нет? Нравится тебе такой расклад, Женя? Хочешь свою прекрасную жизнь превратить в кошмар? Твои родители и братья хотят оградить тебя от холеры в моем лице, а ты упорно сопротивляешься. Как ещё с тобой говорить?

Андрей накрывает голову руками и прочищает горло.

— Домой иди и забудь сюда дорогу. В ваш дом я дорогу уже забыл.

Закипающее от шока и ужаса сердечко резко покрывается ледяной коркой и в районе солнечного сплетения я чувствую сильнейшую тяжесть.

— Возможно вы все правы, — шепчу в ответ, — но… но я люблю тебя и мысли о том, что мы больше не увидимся меня убивают.

Я не смотрю Андрею в глаза — трусливо сканирую пол и пытаюсь не расплакаться. Через некоторое время его тяжёлый вздох рушит установившуюся тишину, а потом я слышу приближающиеся шаги.

Свиридов подходит ко мне вплотную и я приподнимаю голову, чтобы заглянуть в его глаза. Его взгляд абсолютно начитаем, но по тому, как часто по скулам ходят желваки можно понять, что Андрей снова недоволен моим ответом.

— Я просто не могу сломать жизнь сестре самого близкого друга… Я не иуда… и без того наворотил.

Дрожащими пальцами я касаюсь его плеч и он вздрагивает.

— Ты не сломаешь, — говорю и касаюсь губами его подбородка.

Я снова вижу желваки, а уже через секунду его губы ударяются о мои.