Глава 9

Андрей садится в машину на место водителя, а я усаживаюсь следом – на пассажирское кресло.

— Куда? – сквозь зубы спрашивает Свиридов, но я пропускаю его вопрос мимо ушей – осматриваюсь.

Почему-то я представляла, что Андрей является хозяином черного большого внедорожника, а не потрепанного временем светло-серого седана. Вроде это тойота, только довольно старая. Не подходит эта машина к образу Свиридова, ему бы подошло что-то огромное и темное.

Пока я осматриваюсь, Андрей вскрыл упаковку с салфетками и достал одну, аккуратно обмотав ее вокруг пальца. Приложив салфетку к разбитому уголку губ, он проговорил.

— На выход, малыш. Тебе здесь делать нечего.

Растянув губы в самой обаятельной улыбке, я тихо отвечаю.

— Почему ты отказываешься от моей помощи? Обещаю, что буду нежна и ты не почувствуешь дискомфорта. Давай сюда салфетки.

Бровь мужчины ползет вверх, а потом он несколько раз моргает. Его взгляд на короткую долю секунды меняется, а потом он качает головой и с усмешкой говорит.

— Будешь нежна, говоришь?

Мне не нравится его тон, сразу хочется свернуть улыбку, но я вдыхаю через нос и отвечаю на вопрос.

— Конечно. Я умею быть нежной.

Мой тембр снижается до шёпота, а в ушах разворачивается настоящее торнадо – там гул по хлеще звука приближающегося товарного поезда. Мы раньше жили рядом с железной дорогой и я помню этот звук – он нарастающий, оглушающий и быстро вживляющийся в структуру воздуха.

Сейчас я тоже скорее всего оглохла, потому что следующим его словам я верю не сразу. Не может неприступная скала, по имени Андрей Свиридов, так быстро сдаться.

— Поехали тогда. Проверим масштабы твоей нежности.

Свиридов заводит мотор, крепко сжимая рычаг переключателя скоростей. Единственное, что ему подходит в этой машине – это механическая коробка передач и этот факт я осознала когда машина начала движение. Вид того, как он переключает скорости, отчего-то зомбировал меня. Несколько минут я наблюдала за движением переключателя, который он крепко сжимал в ладони. Я напрочь забыла о том, что еду с нетрезвым водителем. И конечно же меня не посетила мысль спросить Андрея – а куда мы едем?

Очнулась, когда в салоне автомобиля стало темно. Оказывается мы свернули с дороги, освященной фонарями, и теперь двигались по темной улице. Асфальта здесь явно не было, поэтому я подскакивала на сидении через каждые две секунды.

Ухватившись за ручку над головой, я тихо спрашиваю.

— Куда мы приехали?

Свиридов некоторое время молчит, а когда машина останавливается, отвечает.

— Передумала?

— О чём ты?

Он разворачивается ко мне всем корпусом и ехидно говорит.

— Нежность перестала входить в твои планы?

— Нет… вернее да… То есть я готова помочь тебе.

Андрей тихо ругается, а потом глушит мотор и совсем недоброжелательно цедит.

— Выходи тогда.

В глубине подсознания распускается мысль, что выходить из машины не нужно, но я быстро гашу этот вывод и жду, когда Андрей откроет дверь, чтобы я вышла. Папа и братья всегда так делают, поэтому когда вдали раздается хлопок калитки, я ещё тяну несколько секунд, прежде чем открыть дверь.

— Ну-у, не все же мужчины открывают дверь перед женщинами. Возможно Андрей один из таких и в этом нет ничего страшного, — тихо уговариваю я себя, когда выхожу из машины.

Кругом темнота, хоть глаз выколи. Ни огней, ни света из окон домов. Куда мы вообще приехали? Лая собак тоже не слышно.

Включив на телефоне фонарь, я кое-как добираюсь до калитки. Беспрестанно прислушиваясь, я топаю по очищенной от снега тропинке и практически врезаюсь в столб, возникший на моем пути.

— Осторожнее на крыльце, — доносится голос Свиридова рядом и практически сразу на улице загорается свет.

Тот столб, в который я готова была впечататься, оказался одновременно стойкой крыльца и подставкой под фонарь. Когда глаза привыкают к яркому свету, я убираю телефон в сумку и очень медленно осматриваю окружающую действительность.

Скорее всего я нахожусь во дворе частного дома. Несколько небольших темных строений накрыты белым снежным покрывалом, а огромный двор тщательно очищен и буквально выскоблен от снега. Дорожка, ведущая к калитке, кажется теперь широкой дорогой, хотя в темноте мне казалось, что я плетусь по тонкой ниточке. Переведя взгляд на дом, я неконтролируемо морщусь. Наш загородный дом и это деревянное строение отличались как небо и земля.

Может мы приехали в дачный домик Свиридова? Прилично одетый Андрей вряд ли может жить в таком доме. Сейчас не вспомню, где именно он работает, но точно это дело приносит ему хорошие деньги. Или нет?

— Чего стоишь? Проходи.

Я оглядываю вышедшего на крыльцо Андрея. Он успел снять куртку и теперь стоит передо мной в одном свитере.

— Ты здесь живёшь?

Свиридов очень злобно и едко усмехается, словно радуется чему-то, а потом сухо бросает.

— Да. Мой склеп, сбитый из опилок и палок, готов принять вашу изысканную душу в свои объятия.