Глава 30. Пять минут

Ася

На него смотреть больно. Даже на экране, где он размером с палец, я вижу каждую его ссадину. А лицо — просто месиво. Не понимаю, как он еще на ногах держится?!

Следователь отключает микрофон и говорит мне:

— Убедите его сдать оружие, или никто из них не выйдет из зала живым.

— Что вы за люди? — шепчу я онемевшими губами. — Разве так можно?

— С ними — можно.

Он снова нажимает кнопку. Я склоняюсь к микрофону, не представляя, что говорить. Как заставить толпу разъяренных заключенных сдаться? Я медсестра, а не переговорщик! Но сейчас от меня зависит больше, чем когда-либо.

— Послушайте. Я понимаю, многих из вас подставили. Я тоже попала сюда по чудовищной ошибке. Но там, на выходе, я собственными глазами видела, как троих заключенных выпускали на свободу. Отсюда есть выход. Но вернетесь ли вы к своим родным, зависит только от вас. Подумайте о своих родителях, сестрах, братьях, женах, детях. О друзьях. О тех, кто в вас нуждается, кому вас не хватает. С вами поступили несправедливо. Но вы не животные. У каждого из вас есть те, кто ждет, молится, любит. Ради них. Не ради себя. А ради них поступите сейчас правильно…

— Ты кто такая?! Заткните ее!

— Я тебя сейчас заткну! — рычит Камиль горластому.

Снова поднимается бунт. Следователь поджимает губы.

— Камиль! — Я рукой вцепляюсь в микрофон. — Ты мне нужен…

Кто-то выстреливает в камеру, и связь обрывается. Я вздрагиваю, уставившись на рябящий экран.

Боже мой, только не это.

— Готовить газ?

— Нет, — мотает головой следователь. — Берите штурмом.

— Подождите! — вскрикиваю я. — Дайте Камилю шанс! Он убедит их! Они его уважают!

— Анастасия, вы понимаете, что ваш Камиль запустил бомбу с часовым механизмом? Этих уродов уже ничем не остановить.

— А вас? — вырывается у меня с содроганием. — Чем вы лучше? Вы калечите их. Заставляете драться друг с другом, устраивая шоу. Что это за тюрьма? Она законная? Камиля должны держать в участке! Почему он здесь?

— Вы задаете слишком много вопросов, особенно учитывая вашу загадочную личность.

— Хотите получить ответы на свои вопросы, так будьте добры, ответьте на мои! — настаиваю я. — Поверьте, наш с Камилем адвокат уже занялся делом. Мы не задержимся здесь ни на одну ночь. Поэтому ваше время на исходе. Хотите сотрудничества? Тогда пойдите нам навстречу. Дайте ему шанс. Пожалуйста.

Следователь нервно потирает подбородок. Он замучен. Последние месяцы выдались, наверное, самыми трудными за все годы его службы. За таких, как Адель, очевидно, объявлена награда. Вот они и идут разными путями, лишь бы выслужиться перед начальством.

— Если через десять минут Асманов не сдастся, мы перестреляем их всех.

— Ему хватит пяти, — почему-то уверенно отвечаю я.

— Посмотрим.

Он отдает распоряжение, чтобы у дверей зала выставили конвой, а мне предлагает присесть на старый диван с потертой обивкой.

— Это же заброшенная загородная психбольница, да? — спрашиваю я, пока мы ждем.

— Как вы догадались? Вас везли в фургоне. А табличку с ворот и парадного входа давно сняли.

— Нас водили сюда на экскурсию, когда я училась в медколледже.

— Так вы врач?

— Медсестра. Хотя в последнее время чувствую себя на все руки мастером, — вздыхаю я.

— Обстоятельства заставили нас пойти на эти крайности, — отвечает следователь. — Когда еще у нас появится возможность пробежаться по горячим следам всех известных мафиози? Вы считаете нас извергами. Но эти твари куда хуже. Они отравляют нашу страну, общество. В том числе ваш Камиль.

— Может, у них нет выбора? — пожимаю я плечами, не веря, что говорю это вслух.

— У всех? — Мужчина изгибает бровь. — Не будьте такой наивной. Они пропитаны чернотой. Думаете, хоть кто-то из них сжалится над вами, если ему заплатят за ваше убийство?

— А что если один уже сжалился?

Губы следователя трогает насмешливая улыбка. Ослабив галстук, он разводит полы пиджака в стороны и упирает руки в бока.

— Вы недавно в этом бизнесе, не так ли? Еще не умеете фильтровать ответы. Сами того не замечая, признаетесь, что крутитесь в опасных кругах.

— Адель Чеховская очень крупный предприниматель. У нее много конкурентов. Кто-то из них не чист на руку. Да, ее круг опасен. И я действительно работаю на ее семью совсем недолго, но пока не заметила ничего противозаконного.

— А как же ваша авария? Почему она не зарегистрирована в компетентных органах?

— Видите ли, у нас с Камилем сложные отношения. Мы возвращались с ужина в доме его брата, по дороге повздорили, Камиль потерял управление, и нас подрезало дерево. Других пострадавших нет, а Камиль и так ездит без водительских прав. Так что да, мелкие нарушения закона за нами все же числятся.

— Дерево подрезало, говорите? — хмыкает он. — Придется и на него дело завести.

— Тогда у вас возникнут проблемы с Гринписом.

— Вот незадача, даже у дерева есть крыша!

Захрипевшая рация отвлекает нас от разговора.

— Асманов вывел тюремщиков! Заключенные сдались. Что прикажете делать?

— Разведите всех по камерам. Асманова сюда. А пострадавшие пусть подтирают сопли. Их ждет серьезный разговор. Придурки недоделанные! — Следователь отключает рацию и снова смотрит на меня. — Надо же, ему понадобилось даже меньше пяти минут.

— Камиль умеет добиваться желаемого, — улыбаюсь я, довольная, что не ошиблась в нем.

— И чего он желает сейчас?

— Увидеться со мной.

— Я рад, что вы так уверены в нем, Анастасия. Однако осмелюсь предупредить вас. Камиль Асманов — человек-тайна. Он сам себе на уме. Вы можете думать, что он чего-то не заметил, в чем-то ошибся, что-то упустил. Поверите, что манипулируете им. Начнете ему доверять. А потом окажется, что все это время именно он дергал за ниточки.

— В смысле? — напрягаюсь я, уже слыша приближающиеся шаги из коридора.

Следователь коварно усмехается:

— Римма Ермакова была застрелена из пистолета Камиля.