Глава 30. Раскрытая афера

Ася

Пока я завтракаю, Камиль просто сидит напротив и задумчиво наблюдает за мной. Иногда он хмурится, сжимает челюсти, но потом снова расслабляется, опомнившись, что все закончилось.

Я проспала сутки. Не просыпалась, даже чтобы сходить в туалет. И к моему удивлению, спала крепко. Меня не мучили кошмары, ничто не болело и не тревожило.

— Кофе остынет, — прерываю я затянувшееся молчание, отправляя в рот очередную ложку овсяной каши.

Без малейшего интереса Камиль подносит чашку к губам и делает глоток. Замечает, что я уже еле глотаю, объевшись, берет с барной стойки пистолет, опускает его под руку в наплечную кобуру и вздыхает:

— Поехали.

— Куда?

— В больницу.

— Камиль, мне не нужен врач…

— Азиза проведаем, — заявляет он, встав со стула и направившись к двери.

— Что? Он в больнице? Почему ты мне сразу не сказал?

— А что бы изменилось? — Он вытаскивает из шкафа мое пальто и застывает в ожидании.

Отложив ложку, отпиваю немного сока и следую за ним. Теперь ясно, почему после душа он заставил меня одеться в джинсы и водолазку, а не в домашний халат.

Камиль надевает на меня пальто и помогает обуться.

— Ты такой заботливый, — улыбаюсь, когда он поправляет на мне шапку и шарф.

— Да я, в принципе, крутой, — подшучивает он, целует меня и выводит из квартиры. — Об Азизе не беспокойся. У врачей хорошие прогнозы. Брат вчера еще и европейских докторов подключил, так что быстро его на ноги поставят.

— Надеюсь, больше никто не пострадал? — осторожно интересуюсь я, входя в лифт.

— Стеклами порезались, ушиблись некоторые. Ерунда. Твоя тетушка, кстати, сказала Надежде Васильевне, что та превзошла саму себя, — посмеивается Камиль. — Ей ее уже не переплюнуть.

— Да, тетя Лиля даже при желании такого грандиозного шоу не устроит. Что еще произошло, пока я отсутствовала? Шаман убил того парня?

— Нет. Трехчасовые переговоры под чутким контролем брата привели к перемирию всех сторон. Правда, Шаман недоволен, что мы троих его джигитов уложили, но брат списал их на компенсацию за тебя и Азиза.

Лифт выпускает нас на первом этаже, и мы молча следуем на улицу. У меня на языке вертится еще один вопрос, но я никак не могу набраться смелости озвучить его. То ли ответа боюсь, то ли воспоминаний.

— А Адель? — наконец произношу, когда мы уже садимся в машину.

— Больше не проблема, — холодно отвечает Камиль.

— Ее убили?

— Вряд ли. У брата рука не поднимется.

Зато у тебя поднялась. Как вспомню тот момент, так не по себе становится. Насколько же Адель отравила жизнь Камиля, что он не мешкая выстрелил в нее! Человек, который тщательно продумывает каждый свой выстрел, каждый удар, каждый шаг. Ей крупно повезло, что у нее есть еще один брат. Хотя и его она недостойна!

— Но ты снова при оружии, — уточняю я.

— Да. И так будет всегда. — Камиль заводит машину, включает музыку и бросает на меня пронзительный взгляд. — Наши ожидания не всегда совпадают с реальностью. Я больше не могу рисковать, девочка.

— Ты принял предложение Романа? — тихо спрашиваю я, напрягаясь.

— Нет. И не приму. Но со стволом не расстанусь. Вон там свой возьми.

Я слежу за его взглядом, открываю бардачок и вижу пистолет. Тот самый, из которого недавно выстрелила в Глеба.

— Это неправильно, Камиль. Мы же хотели создать свой мир.

— Будущее на пепелище прошлого? — Он изгибает бровь. — Я не говорю, что оружие нам непременно понадобится. Возможно, и я на это надеюсь, нам больше никогда не придется стрелять. Но мне будет спокойнее всегда иметь его при себе.

— Лишний соблазн решить проблему силой.

— Ты только что усомнилась в моих умственных способностях? — уголок его рта дергается, но не осуждающе, а скорее снисходительно. — Просто возьми ствол.

— Нет, Камиль. Я не могу. Не хочу. — Захлопываю бардачок.

— Даже после того, что с тобой сделали?

— Да, даже после того! Я думала, чем займусь, когда мы устроимся, когда ребенок подрастет. Я хочу вернуться на работу, Камиль. Хочу спасать людей, а не калечить.

— Тебе не нужно работать. Мы не будем бедствовать.

— Дело не в деньгах, Камиль. Я знаю, что ты способен обеспечить свою семью. Дело во мне. Когда мы потеряли Вику, я тоже дала клятву. Но на какое-то время забыла о ней. Ты, как никто другой, должен понимать меня.

Он откидывается на спинку сиденья и тяжело вздыхает, трогая разогревшуюся машину с места. Злится на меня. Рад бы сорваться, да слишком хрупкой я кажусь ему. Меня это даже забавляет.

— Ками-и-иль, — тяну я томно, — ты такой соблазнительный, когда сердишься.

— Замолчи, — шикает он, ускоряясь.

— Все будет хорошо. — Я кладу ладонь поверх его горячей руки на руле. — У нас впереди достаточно времени, чтобы ты убедился, что мне больше ничто не угрожает. Вот увидишь, когда я выйду из декрета, все будет по-другому. А если нет… Так и быть, я стану бандиткой.

Его губы трогает полуулыбка. Он скрещивает наши пальцы, подносит мою руку к своим губам и, не отвлекаясь от дороги, целует.

— Договорились, — как-то хитро соглашается он, явно уверенный, что я еще передумаю возвращаться к работе, или планируя обзавестись пятью детьми, чтобы я вообще не вышла из декретного отпуска.

Ох, чувствую, наши отношения еще не раз поискрят при столкновении двух параллельных вселенных!

Мы приезжаем в больницу, где у палаты Азиза дежурит моя Варька. Она до сих пор в том платье, в котором была на свадьбе. Значит, даже дома еще не была. Заметно уставшая, осунувшаяся.

— Ась, я только сейчас поняла, что привязалась к нему, — признается она, когда я кормлю ее в кафе на первом этаже. — Он же так красиво ухаживал за мной. Цветы присылал утром и вечером, в рестораны водил, в кино. Чтобы за руку подержать, разрешения спрашивал. Вроде кажется робким, а в глазах столько решимости было. Будто откажу, а он не отступит, добиваться будет. Мы же на вашей свадьбе только впервые поцеловались…

— Варь, не говори о нем в прошедшем времени, — прошу я, гладя ее по руке. — Азиз выкарабкается.

— Да! — подтверждает Камиль, присоединившись к нам и протянув Варьке бумажный пакет.

— Что это? — теряется она, шмыгнув покрасневшим носом.

— Одежда. У тебя сорок шестой размер?

Она залезает в пакет и кивает:

— Да. Спасибо.

— Я договорился, тебе выделят койку. Дядя Наиль будет присылать обеды.

— Мы с Камилем уже лечились в этой клинике, — улыбаюсь я, приобняв Варьку за плечи. — Все будет хорошо.

— Азиз уже пришел в себя, — добавляет Камиль. — Через пару дней его переведут в обычную палату. Там сможете лежать вместе. О тебе спрашивал. Я попросил доктора, чтобы тебя пустили к нему. Так что умывайся, переодевайся и топай к своему парню.

Она приободряется, теперь заплакав от счастья.

— Спасибо! — утыкается в мое плечо и ревет. — Спасибо вам!

— Тебе помочь? — интересуюсь я, но Варька мотает головой.

— Нет, Ась. Ты столько всего пережила, что сама бы лучше врачу показалась.

Я закатываю глаза. Какие же они настойчивые! Осталось только маме влезть с этим же советом.

Варька немного успокаивается, берет пакет и покидает кафе. Смотрю ей вслед и вздыхаю:

— Она влюбилась.

— Вот и отлично. Значит, не откажет.

— В чем не откажет?

— Я сейчас был у Азиза. Оказывается, он собирался ей предложение сделать в ту ночь, но не успел. Даже кольцо купил.

— Ничего себе! — взвизгиваю я громче приличного и закрываю рот руками. — Азиз? Предложение?

— Я сам смутился. А потом нашел среди его вещей коробочку с кольцом.

— То есть… Он сейчас… Боже, Варька в обморок упадет.

— Откачают. — Камиль встает из-за столика и протягивает мне ладонь. — Идем.

— Куда?

— Обожаю этот твой вопрос. Ты, когда задаешь его, так смешно глаза округляешь, — улыбается он. — Себя не хочешь врачам показывать, пусть так. Но ребенок общий, и я настаиваю проверить его.

— Господи, Камиль, он же совсем крошечный. На таком сроке его невозможно проверить. Врач может даже отказать, потому что один тест еще ничего не значит. Надо ждать задержку.

— Идем-идем, я уже договорился.

— Что-о-о???

— Здесь отличная женская консультация. Тебя уже ждут.

Этот мужчина не перестает меня поражать и покорять. Пока я Варьку успокаивала, он столько дел решил.

Приводит меня в кабинет, но сам не уходит. Внимательно слушает гинеколога, поясняющего, что УЗИ делать еще рано, но у меня могут взять кровь на анализ и сделать цифровой тест, из которого мы узнаем срок. Еще внимательнее слушает, когда я отвечаю, что токсикоза пока не испытываю, никаких болей в животе и груди нет, аппетит прежний.

Но чуть позже я начинаю нервничать. Вдруг предыдущий тест был ошибочным, а я уже заставила Камиля поверить в беременность. Для него эта тема крайне болезненна. Он наверняка уже представляет, что первым словом нашего малыша будет «папа». Поэтому пока мы ждем результат, я грызу ногти. Все три минуты, пока на дисплее теста не высвечивается «плюсик» и срок «одна-две недели».

— Совсем крошка, — шепчет Камиль мне на ухо и целует в висок.

— Я же говорила, — напоминаю я.

— Поздравляю! Этот тест точен на девяносто девять процентов. Уверена, вы попадаете в эти проценты, — улыбается нам гинеколог.

— Позвоню всем нашим, — оживляется Камиль. — Твоей маме, брату, своим отцам.

«Отцы» вызывают на лице гинеколога недоумение. Действительно, странно прозвучало. Но Камиль это игнорирует. Ему плевать, кто что подумает. Еще одна причина — уважать его.

— Хорошо, — произносит врач, — тогда я пока проконсультирую вашу супругу по вопросам диеты и режима на раннем сроке беременности.

Камиль целует меня, достает телефон и выходит из кабинета. Он так счастлив, что ему не терпится поделиться радостью с родными. И меня это согревает изнутри.

Получив консультацию, из которой я, собственно, не узнаю для себя ничего нового, я оставляю адрес своей электронной почты, куда пришлют результаты анализа крови, и выхожу в коридор. Камиля нигде нет. Наверное, отошел. Я решаю вернуться к палате Азиза, но приходится задержаться у приоткрытой двери одного из кабинетов все той же женской консультации.

До меня доносится знакомый голос блондинки-стриптизерши. Он так сильно впечатался в память, что из тысячи узнаю его. Ненавижу, когда подслушивают, а сейчас любопытство побороть не могу. Озираюсь, чтобы не быть пойманной, и приближаюсь к двери.

— Не, врачиха вышла, — говорит эта девица кому-то по телефону. — Ага, этот лох Камиль недавно мне штуку баксов перевел… Да ничего они с Чехом мне не сделают. Я же не дура здесь рожать. Уже с одной бабкой-повитухой договорилась. Она роды примет и ребенка в детдом подкинет. А я свалю, бабосов накопила уже… Конечно, мне было страхово, когда я к Чеху сунулась. Но он так легко повелся. Поверил, что мы с ним переспали, хотя в ту ночь даже пальцем пошевелить не мог, пьяная свинья… Да, я молодец. Ты бы не смогла так выкрутиться, — смеется она. — Нет, я Пашке ничего говорить не буду. Ему три года дали. А выйдет, на хрен он мне нужен? Еще и ребенок этот… Ну найдет, расскажу, где сына искать. Пусть воспитывает, раз…

У меня челюсть отвисает от шока. Совсем теряюсь в реальности и рукой о стену опираюсь, чтобы не упасть. Только подошедший Камиль приводит в чувство.

— Закончили?

Я едва шевелю губами, а девка за дверью затихает, услышав его голос.

— Камиль… Она… Она… — не могу слов подобрать, чтобы рассказать, в какой лжи они жили все эти месяцы. Просто толкаю дверь, представив нас этой аферистке.

Телефон выпадает из ее руки, глаза округляются.

— О, и ты здесь, — фыркает Камиль. — И как? Все нормально?

— Камиль, — обращаюсь я к нему, — она беременна не от Романа. У них даже ничего не было.

— В смысле? — настораживается он, хмурясь.

— Она солгала вам, чтобы деньги тянуть.

— Э, ты кто такая?! — Она подпрыгивает с кушетки и делает шаг вперед, но тут же останавливается, стоит Камилю распрямить плечи.

— Я все слышала, — отвечаю я ей. — Какая же ты гадина. Ничего святого.

Девица пятится от грозой надвигающегося Камиля.

— Блин, — пищит, спиной наткнувшись на аппарат УЗИ. — Да! Да, соврала! Я на Днюхе Чеха уже беременная была! А что мне от бойфренда-наркомана светит, кроме его отсидок?!

Камиль замирает посреди кабинета, сжимает кулаки и цедит сквозь зубы:

— Скажи спасибо невинному ребенку в твоем животе. Если бы не он, я тебя сейчас в окно бы выбросил.

Ее рука рефлекторно ложится на круглый живот, в глазах блестят слезы.

— Вали из города. А еще лучше — из страны. Потому что я не стану останавливать брата.

Секунду она медлит, потом хватает сумку и вылетает из кабинета, пулей промчавшись мимо нас и едва не сбив возвращающегося доктора. Недоуменно посмотрев ей вслед, он оглядывает нас и спрашивает:

— Простите, вы ко мне?

— Нет, мимо шли! — Камиль берет меня за руку и тянет к выходу.

Он в бешенстве. Столько месяцев ждал племянника, особенно после коварной лжи Ермаковой, и снова такой удар.

— Я отвезу тебя к матери, — поясняет он, садя меня в машину. — Возле ее дома дежурят наши люди. Там ты будешь в безопасности.

— Камиль, я и так в безопасности. Что ты собираешься делать? Расскажешь Роману о ней? Он же прикончит ее!

— Я только что говорил с ним по телефону. Знаешь, сколько скорби было в его голосе, когда он сказал, что рад за меня? Потому что моего ребенка носит под сердцем любимая женщина, а его — какая-то потаскуха? Он имеет право знать правду. Она освободит его.

— Он не похож на беднягу, который переживает по этому поводу.

— Ты его совсем не знаешь, девочка. Он привык жить под маской всем довольного парня. Никогда не выдаст тех кошек, что на душе скребут.

— У него есть душа? — усмехаюсь я, пристегиваясь ремнем.

— Человек без души не взялся бы за воспитание племянника.

Мне остается лишь надеяться на благоразумие Камиля. Он сумеет сдержать Чеха, преподнесет эту горькую правду так, чтобы никто не пострадал. Он сам прошел через подобное. Знает, как уберечь брата от ошибок.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Тебе виднее.

Камиль склоняется ко мне, пальцами проводит по щеке, целует в губы и улыбается:

— Он мой брат, девочка. Каким бы ни был.