ГЛАВА 32

Холодное дуло пистолета все еще чувствовалось на виске, а рука мужчины, стоящего за спиной, не шевелилась, замерла на месте, словно позади находилась статуя. Только эта самая статуя сейчас могла в один миг лишить его жизни раз и навсегда, не дав ему возможности хотя бы одним глазком увидеть любимую девушку в последний раз.

Егор старался дышать ровно, понимая, что малейшее движение могло его убить. И, скорее всего, не только его, но и других людей, находящихся в доме. По тому, что Иван до сих пор не вышел из дома и даже не подал признаков жизни, мужчина сделал вывод, что и того тоже застали врасплох. Да, мягко говоря, положение не из приятных. На самом деле Егор не раз попадал в подобные ситуации, из-за чего, собственно, и обзавелся личной охраной, но все же в тех случаях каким-то волшебным образом ему удавалось ускользнуть из лап смерти и усмирить нападавших. Только не сейчас, когда к виску приложили пистолет, а руки крепко связали веревкой.

Егор так и не увидел лицо нападавшего, не узнал по голосу, когда тот бормотал какую-то ерунду и злился на проклятую веревку. Наверное, со стороны словосочетание «Егор в заложниках» звучит неправдоподобно и довольно нелепо, но от реальности не убежишь, а правду рано или поздно придется принять. Но сейчас не об этом. Стоя спиной к мужчине с пистолетом, вернувшимся ему на висок, Мороз перебирал в голове все знакомые лица, голоса и комплекции, которые могли бы указать ему на виновника всего этого хаоса. Только в итоге ничего не выходило. Нападавший оказался чуть ниже ростом, чем сам Егор, с более грудным и низким голосом, как у тридцатипятилетних мужчин, и грубыми руками. Явно не в салоне красоты работал и за чистотой рук не следил. Но все эти размышления оказались бесполезными — этот человек ему не знаком. Однако Морозу стало интересно, что же он сделал этому камикадзе, решившемуся ворваться в его частную собственность и покуситься не только на его жизнь, но и на другие? Или это просто наемник, а за ним стоял кто-то более влиятельный? Видимо, заказчик рассчитывал именно на это, вводя в заблуждения его сознание и путая мысли. По крайней мере. Мороз думал именно так, пока камикадзе не начал разговор.

— Страшно умирать? — внезапно произнес мужчина, надавливая пистолетом на висок, словно пытался проломить голову. Вручную. Да, не самые приятные мысли возникали в голове у Егора, в то время как он находился на волоске от смерти. Интересно, все так рассуждали или он один такой на свете?

— Не уверен, что я сегодня умру, — ответ звучал достаточно самоуверенно, только противник вряд ли это оценил, вряд ли знал о характере мужчины, вряд ли изучил его. Хотя, по логике самого Мороза, должен был бы это сделать, прежде чем идти на подобную авантюру.

— Зря, — Егору показалось, что мужчина сзади покачал головой. — Я вдоволь успею насладиться твоим падением. Сам Егор Романович Мороз находится в моих руках, — самодовольно усмехнулись сзади. — Знаешь, я даже не предполагал, что ты так сильно блефуешь. В этой охране, особняке, в работе. Везде один сплошной блеф, — выделил последнее слово. — На долю секунды я предполагал, что наверху не будет никому дела до твоих злодеяний и махинаций папаши-вора. Ох, как же я ошибался.

Мороз хотел спросить: «Когда мы пили с тобой на брудершафт?», но в итоге решил придержать язык за зубами, выслушивая речь похитителя. На самом деле он прекрасно знал о грязных делишках отца, но в итоге предпочел держаться от этого всего подальше, сохранив свое лицо и создав собственную репутацию в городе.

— Тебе и твоему папочке конец. Я отправил дело той якобы убитой девчонки в ФСБ вместе с собранными доказательствами внезапного «воскрешения». Ее, кстати, нашли в Москве. Мои люди уже везут обратно сюда для дачи показаний. Плохо ты ее спрятал.

Вот эта новость заставила Егора напрячь каждую мышцу тела, вытянуться, словно струна. Забыть о том, что сейчас он являлся жертвой и мог спокойно оказаться в мире духов в одно мгновение. Он не помнил ничего, как только хриплым голос напомнил ему о девушке, о смысле его жизни, который он потерял не так давно. Но как? Почему она оказалась здесь завязана? Почему этот гаденыш приплел сюда самое светлое, что было в его жизни? А главное — как?

Перед тем, как отправить Леру в столицу, он позаботился о полном исчезновении ее личности из всех баз данных, потребовал у Ивана стереть все амбулаторные карты, связь с матерью-алкоголичкой и само существование. Он собственными глазами убедился, что Валерию Авдееву стерли с лица Земли. Но как этот мудак узнал о ней? Какими, черт возьми, средствами и связями он обладал, дабы найти его девчонку в другом городе и привезти ее сюда. Какого черта? Эта новость очень разозлила Егора. Внутренний зверь, готовый вот-вот вырваться наружу и повалить того мудака за то, что прикоснулся к его девочке, что пальцем тронул ее хрупкую фигурку, готов в любой момент вырваться наружу. Та боль, которую мужчина все это время прятал внутри за работой, за делами, проблемами, внезапно пробудилась. Неожиданно. Мгновенно.

— Не трогай Леру, сукин сын! — взревел Егор, резко дернув веревку, за которую его держали. Только это не дало никакого толку. Его так же резко оттащили обратно, усмиряя. Как животное в цирке.

— Какой благородный рыцарь, — восхитился притворно-наигранным голосом мужчина. — Сначала выкупил девчонку, похитил ее, а теперь защищаешь! Неужели влюбился, м?

— Не должно тебя ебать, — внутри мужчины все еще кипела злость. Ярость. Плевать он на себя хотел, лишь бы его Леру никто не трогал. Он никогда не простит себе, если с ней что-то случится по его вине.

«Этот гондон еще поплатится!» — подумал про себя, стискивая зубы до хруста.

— Да ладно? — вновь притворные нотки появились в голове злодея. — А я-то думал, что ты у нас любвеобильный, вон сколько женщин перебрал, одна краше другой.

Интересно, откуда этот мужчина знал подобную информацию? Хотя, как уже догадывался ранее, этот мудак мог изучить его досье. Его вкусы, привычки, работу. Даже увлечение женщинами. В узких кругах Егор славился повышенным женским вниманием, однако об этом знали лишь близкие люди, охрана и рабочий персонал, и то не весь. То есть этот человек либо был близок к нему, либо оставался близок по сей день. До этого момента. Жаль, что ему не давали разглядеть лицо нападавшего, дабы полностью убедиться в своих предположениях. Хотя опять же вариантов в голове оказалось бесчисленное множество. Этот человек знал расположение его дома, знал, где стояли охранники. Неужели кто-то решил так подло предать его?

— Вряд ли в тюрьме тебе удастся захомутать кого-то, — продолжил он свои разглагольствования. — Ты никто без своих денег, это понятно? Надоедливая заноза в жопе.

— Завидно, что не поделился девочкой или лишней пачкой зеленых? — Егору резко вывернули руку, заставляя наклониться. Ему показалось или он почувствовал хруст? Вряд ли. Пусть этот мудак сколько угодно выворачивает конечности, лишь бы не трогал его Леру.

— Скажи спасибо, что я с тобой поделился своей девочкой, — эта фраза, скорее всего, вылетела у мужчины неосознанно, однако она открыла глаза Мороза на личность этого камикадзе, хоть и не сразу.

Егор даже немного усмехнулся, медленно осознав, что сзади него стоял человек, о существовании которого успел давно позабыть. Валенков. Странно, правда? Находясь на волоске от смерти, Мороз осознавал, что стал заложником чертового Отелло, который желал лишь справедливости. Но какой ценой? Он мог подойти близко только к нему, не трогая других людей. И Леру. Какого черта он тронул самого дорогого, кто был у Егора? Реванш, конечно, сыгран практически идеально, только Егор Мороз не из тех, кто сдавался так просто в борьбе за близких людей.

— Решил отомстить за жену? — на какую-то долю секунды он почувствовал, как мужчина сзади буквально остолбенел, но спустя мгновение взял себя в руки. Да, Мороз оказался прав. Это Валенков. — Я знаю, что твоя благоверная сбежала, лишь бы быть со мной, — начал Егор. — Знаешь, как она стонала, когда я брал ее раком, как кричала, что такого волшебного секса у нее никогда не было, — зачем он говорил об этом? Провокация? Месть за доставленный дискомфорт? За всю эту хрень, творившуюся сейчас вокруг него? За Леру, которая находилась неизвестно где? — Плохо же ты удовлетворял свою женушку, раз она так быстро переметнулась ко мне, — этот ход оказался не только жестким, но и жестоким. Наверное, зря он выложил Валенкову все сразу, ощущая, как его руки дрожали от злости. Зато Егор почувствовал себя значительно легче, выплеснув наружу весь свой пыл и злость, окутавшую с головы до ног.

Только он не подозревал, что за свои проступки есть своя цена...

Его резко развернули и тут же ударили по лицу. Опять оно пострадало. Враг будто специально метил в одно и то же место. Хоть физической боли он не ощущал, но неприятное покалывание в носу присутствовало. Интересно, почему этот мент не пожелал драться с ним на равных, а воспользовался частичной беспомощностью Егора и начал атаку?

— Ах ты гондон! — прокричал Валенков. — Я пристрелю тебя прямо сейчас, — он вновь нацелил пистолет прямо на него. Между глаз. Как его учили на службе.

— Не пристрелишь. Я тебе нужен, чтобы ты восстановил справедливость, — произнес Егор на странность спокойным тоном, хотя в нем чувствовалась некая насмешка над неудавшимся Отелло.

— Ну уж нет. Я сам свершу правосудие. Буду убивать тебя медленно и мучительно, отниму у тебя все самое дорогое, даже ту девчонку. А все потому, что ты трахал мою жену, сраный ублюдок! — на последней фразе Владимир сделал акцент, что не могло не рассмешить Егора.

— Трахал, причем с удовольствием. Жалко, что она быстро мне надоела.

Валенков хотел было вновь врезать Морозу по лицу, желая разбить не только челюсть, но и другие части тела, пока тонкий девичий голосок не отвлек его от действа, заставив замереть на месте.

— Егор! — крикнула миловидная брюнетка с чемоданом в руках, появившаяся внезапно возле открытых ворот. Девушка мигом бросила ношу на пол и преодолела главный вход, возле которого мужчины выясняли отношения.

Она с ужасом взирала на развернувшуюся перед ней картину, не зная, к кому кидаться первой: к связанному Егору или же к незнакомому ей мужчине с пистолетом в руках, дабы обезоружить его и не позволить совершиться необратимому. Но как она, слабая девушка без навыков самообороны, хоть как-то сможет сдвинуть с места этого громилу? Да, не об этом она мечтала, прилетев в родной город, не то желала увидеть, когда просила таксиста гнать как можно скорее. Ей необходимо было все сказать Егору. Чтобы он обо всем узнал, чтобы понял, насколько сильно ошибалась, выбрав вместо него какую-то Москву с первоклассным ВУЗом. Ведь без него не существовало свободы. Без второй половинки не существовало ее самой.

— Не двигаться. Убью сразу! — Валенков вновь прислонил дуло пистолета к виску Егора.

Девушка не сразу услышала угрозу, остановившись в нескольких метрах от мужчин. Наверное, если бы не испуганный взгляд Мороза, который в этот момент хотел как никогда ранее вырваться и прикрыть грудью свою девочку, дабы защитить от врага, она бы ни за что на свете не услышала бы приказа остановиться. Только его взгляд, его шепот губами, пронесшийся через расстояние и долетевшее до нее, заставили послушно подчиниться. Только не Валенкову, размахивающему оружием то туда, то сюда, а Морозу. Любимому Морозу. Потому что он знал, что делал, знал, как необходимо действовать в таких случаях. И она верила, что все закончится хорошо, ибо этот мужчина всегда просчитывал все на несколько шагов вперед.

Егор не сразу уловил мелькающую у ворот фигурку, даже не услышал звук катящегося по земле чемодана, пока она не закричала. «Зачем?» — мысленно спросил мужчина. «Лучше бы спряталась или убежала, а теперь ты находишься в опасности». Но не только это беспокоило Мороза. Она оказалась здесь совершенно одна, без охраны и с вещами в руках. Валенков говорил, что ее уже везут для допроса, только, судя по его действиям, не похоже, что он знал о ее прибытии. Его девочка. Как же он хотел сказать, что скучал, хотел обнять и впиться до жадности в чуть пухлые губки, ощущая знакомый сладостный вкус, однако страх потерять любимую пересилил все остальные чувства.

Вопрос остался открытым. Почему она здесь?

— Какая ирония. Смотрите-ка, сама появилась, даже напрягаться не пришлось, — а вот и ответ на возникший вопрос. И тут Егор понял, что никто никого не увозил. Его обманули, провели, как мелкого мальчишку, а девушка сама явилась в не самый подходящий момент — Эй, Иваныч, тут красотку подержать надо, — крикнул Владимир куда-то в сторону закрытых дверей дома. Егор не сразу понял, что именно задумал Валенок, но когда из парадного входа вышел довольно крупных размеров амбал, мужчина напрягся. Это каким же макаром он держать ее собрался? Одной рукой он переломает ей руки, стоило их только напрячь. Нет! Он не прикоснется к Лере. Она принадлежала только ему и больше никому. Но кто его будет слушать? Кто подчинится? Эти два дурака лишь усмехнуться над ним, вгоняя саму Леру в пучину страха, судя по округлившимся голубым глазам. Громила не внушал доверия, а его сальный взгляд, скользящий по фигуре Его девушки, сразу дал понять, каким именно методом сможет наказать за непослушание.

— Беги! — тут же крикнул Егор, посмотрев на ошарашенную девушку, которая никак не могла сдвинуться с места, словно к земле прилипла.

Оказалось поздно. Как только Лера сделала шаг к выходу, мужик быстро схватил ее за руки и скрутил сзади, повернув ее лицом к Морозу. Она пыталась вырваться, кричала, только громила никак не реагировал на это, словно пушинку, притянув к себе. Егор еще больше напрягся, когда он приторно-слащавым голосом произнес возле ее ушка:

— Развлечемся, красавица? Обещаю, тебе понравится, — громила вряд ли рассчитывал на то, что Егор услышит его слова, хотя, скорее всего, именно этого он и добивался. Добивался вывести из себя, затрагивая самое больное. Заставляя его девушку страдать. Она плакала и пыталась избежать прикосновений зложелателя, только это никого вокруг не волновало. Никого, кроме Егора, со всей силы сжимающего кулаки за спиной, наблюдая за развязавшейся на глазах картиной. Надо сказать, амбал даром время не терял, поглаживал предплечье девушки и отбросил длинные волосы на другую сторону, тем самым обнажив шею, не скрытую под футболкой.

Егор чувствовал, как злость, словно расплавленное железо, распространялась по его организму, выжигая все живое внутри, когда он притронулся к нежнейшей коже, гладкость которой помнил до сих пор, как челюсти вновь сжались до хруста. Этот гондон не смел прикасаться к его девушке, не смел даже пальцем тронуть. Раньше Мороз думал, что его ничем нельзя взять, нечем шантажировать или угрожать. Всю жизнь он был в состоянии приструнить недоброжелателей, но, как оказалось, за время, проведенное с Лерой, у него нашлось слабое место.

— Не трогай ее, сука! — рыкнул Егор, пытаясь вырваться.

— Наш влюбленный монстр удивляет все больше и больше, — проговорил Владимир, усмехаясь сложившейся ситуации. Он и не предполагал, что Мороза так заденет разыгравшаяся сцена, но это шло на руку в любом случае.

Егор не слышал слова Валенкова, только наблюдал за слезами его девочки, оказавшейся в беспомощном положении, за ее взглядом, направленным лишь на него. И за мольбой, с которой она смотрела. Мужчина осознал, что если он не начнет действовать сейчас, то потом будет слишком поздно. С Лерой могли сделать что угодно, он не мог допустить этого. Ни за что на свете.

Мужчина всеми силами напряг мышцы и попытался растянуть веревки на руках. Да, крепко же его связали, казалось, что оковы не стали слабее. Только Егор не сдавался, наблюдая, как его девочку пытались домогаться. Однажды она уже пережила подобное по его вине, но сейчас он не позволит истории повториться вновь.

«Ну, давай же!» — предпринимая еще одну попытку освободиться, проговаривал про себя Мороз.

Удивительно, что Валенков даже не замечал манипуляций Егора, все наблюдал за происходящим недалеко от них. За тем, как медленно задиралась майка девушки, как плоский живот показался на обозрение всем участникам преступления. И это очень сильно злило Мороза. И чем больше он бесился, тем активнее предпринимал попытку освободиться, пользуясь отсутствием прикованного к себе внимания. Егор почувствовал, как веревка начала поддаваться, а спустя некоторое время одна рука оказалась на свободе. Он ни на секунды не помедлил, тут же, стараясь не смотреть на слезы девушки и лапы того извращенца, развернулся и врезал Валенкову настолько сильно, что тот упал на пол, не успев воспользоваться пистолетом, который выпал из рук и отлетел куда-то в сторону. Затем Егор так же быстро преодолел расстояние между ним и Лерой и отшвырнул ее подальше от мужских лап. С этим типом нужно разобраться один на один, отомстить за прикосновение к Лере. За все.

Однако здесь одним ударом Мороз не отделался — мужчина оказался намного сильнее физически, чем тот же самый Валенков, несмотря на многолетнюю службу в органах. Но Егор не останавливался, наносил удары по лицу, по печени, не дав возможности противнику нанести урон в ответ. Его нужно вырубить, отделать по полной. Чем скорее, тем лучше. Только мужчина все равно каким-то образом отвечал Егору и бил того по лицу. Но ему было плевать на удары, Мороз словно вымещал на этом амбале всю ненависть и ярость, мстил за непристойное поведение по отношению к его девочке, сидящей в нескольких метрах от них. Он мстил за нее, дрался за нее. За свою возлюбленную. За ее слезы. За ее страх. За все злодеяния, что были причинены ей несколько минут назад. Когда в последний раз дрался за девушку? Только в ту ночь с гопниками, спасая Леру от нападавших. Мороз лишний раз осознал, насколько эта девочка важна для него.

Мужчины чуть ли не катались по полу, нанося друг другу увечья. Каждый из них пытался защититься, каждый старался как можно быстрее одержать победу над противником, пока жуткий выстрел, разлетевшийся на всю мощь, буквально не оглушил присутствующих, перепугав Леру, а главное — задел преследуемую цель, который тут же свалился на землю, не в силах сделать хоть какое-то движение. Он чуть ослаб, заметив, как по белоснежной рубашке, которую сегодня с утра застегивал на все пуговицы, думая вовсе не о работе, растекалось красное пятно. Кровь. Никто не двигался, все словно оцепенели. Но ненадолго.

— Блядь, менты! — закричал амбал, попытавшись встать с земли и сбежать прочь отсюда, дабы его не замели за содействие.

«Не дури, я сам мент», — хотелось крикнуть Валенкову вдогонку своему «помощнику», которого уже успели поймать по пути и повязать, но в тот момент, как из машины вышли полицейские и скрутили его самого, эти слова так и не вылетели из уст.

Никто не понимал, как здесь оказались правоохранительные органы, как мужчины с оружием окружили дом и стали потихоньку пробираться внутрь. Никто не услышал характерный сигнал сирены. Потому что никому не было до этого дела. Преступники думали лишь о том, как бы сбежать отсюда, а два заложника, которые еще находились на улице, лишь смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. Мужчины в форме, как по команде, направились к дому, и только командир этой операции завидел окровавленного мужчину и нависшую над ним девушку, не желающую отойти от него хотя бы на шаг.

— Скорую, срочно! — крикнул он куда-то в сторону мигающих машин.

Только эти слова вновь никто из них не услышал. Никому они не оказались нужны. Ни Лере, ни умирающему Егору, смотрящему в заплаканные голубые глаза, стараясь в последний раз запомнить их насыщенный цвет.

— Как же я скучал, — прошептал он то, что так давно вертелось на языке, что так давно он мечтал сказать ей в лицо, даже не представляя, что вскоре вновь увидит девушку перед собой. Такую красивую, миловидную, с чуть пухлыми губами и теплом, исходящим лишь от нее. Именно такой он желал запомнить Леру. Любимую Леру, открывшую ему дорогу к неизведанному ранее чувству.

К любви...

— Ты выживешь, слышишь? Ты обязательно поправишься, — ее заплаканный голос звучал уже не так, как раньше. Он казался уверенным в собственных словах. Но так ли получится в итоге? Егор понимал, что нет Пуля застряла где-то в его теле, он буквально чувствовал, как жизненные силы медленно покидали его. Наверное, мужчина вряд ли хотел бы прощаться с жизнью вот так, оставляя ее в одиночестве, но ничего не поделаешь. Такова его судьба.

— Будь счастлива, малышка. Ты самое дорогое, что у меня когда-либо было, — он кое-как поднял руку и прикоснулся окровавленным пальцем к ее щеке. Гладил, запоминая мягкость нежной кожи, пока тело совсем не ослабло, а эта самая рука, о которую Лера буквально терлась, резко не упала на землю.

Девушка не сразу заметила, как взгляд любимого мужчины стал стеклянным, как грудь больше не вздымалась, стараясь сделать вдох и впустить кислород. Нет. Только не это. Лера была так уверена, что он обязательно поправится, что они будут жить счастливо в его доме, или же в Москве. Да черт с ним, хоть в шалаше возле мусорки, но главное — с Егором. Он не мог просто так бросить ее.

Он не мог просто так умереть...

— Егор, пожалуйста, держись, — шептала девушка. — Прошу тебя, не покидай меня, — слезы капали из глаз прямо на бело— красную рубашку Егора. Она не обращала внимания ни на что: ни на возню в доме, ни на слова командира операции о том, что скорая уже на подходе. Поздно говорить об этом. Слишком поздно. Они не успели спасти его. Не успели вернуть к жизни самого дорогого человека на свете. — Я люблю тебя. Больше жизни люблю. Пожалуйста, будь со мной...

Лере так хотелось быть на месте Егора, умереть вместо него, отдать свою жизнь, лишь бы тот имел возможность жить. Но она не могла. Этого никогда не случится, а реальность каждый раз будет напоминать, что из них двоих выжила только она. Сердце, казалось, разрывалось на части, в груди все словно сжали огромным кулаком, стараясь принести как можно больше боли. Но все равно это не воскресит его. Никогда. Рыдая в голос и совершенно не стесняясь своих эмоций, девушка легла на его окровавленное тело и закрыла глаза, улавливая толику его тепла. Она старалась забрать последнее, что он оставил после себя, старалась запомнить его прикосновения, его ласку, тепло его тела.

И любовь, которая навсегда останется в ее сердце...