Глава 5

Агулов не долго говорил речь. Арина не засекала, да, признаться, не очень и вслушивалась. Она читала об этом мероприятии, так что в курсе была, в честь чего, а точнее, куда и на помощь кому пойдут эти деньги. Ей надо было сейчас собраться и прийти в себя, ей ещё вон вальс с Акулой танцевать. В себе она была уверена – в ногах не запутается, с ритма не собьется. Вальс был одним из её любимых танцев. Когда-то давно, еще в школе, она ходила в кружок бальных танцев, ей это нравилось. Потом, гораздо позже, будучи уже глубоко замужем, она купила несколько частных уроков у преподавателя и уговорила Бориса составить ей компанию. Муж согласился. В то время в их семейной жизни наступил сложный период. Они, прожив в браке уже десять лет, никак не могли зачать ребенка. А ведь у Арины даже задержек не было ни разу. Поняв, что само, как заложено природой, у них не получится, они оба пошли обследоваться. Вот тут и выяснилось, что от мужа у неё не может быть детей. В сперме Бориса не было ни одного подвижного сперматозоида. Арина, не желая обидеть мужа, отказалась от ЭКО со спермой чужого ей человека. Борис же, виня себя, старался во всем ей угождать. Даже на уроки бальных танцев согласился, видя, что ей это важно. Они сходили на все уже оплаченные уроки, купили ещё несколько, но посетили лишь на два из них. Дела мужа пошли в гору, его фирма набирала обороты, он приходил домой вымотанный и уставший, ужинал и падал в кровать – спать. Секс, и тот стал реже, какие уж тут были еще танцы? Так что нет, о вальсе Арина не волновалась. Как бы это странно сейчас не звучало, в Агулове как в партнере она тоже не сомневалась. Тут было всё просто – он, как человек, привыкший к публичности, вряд ли согласился бы открывать бал, не умей он хорошо танцевать. Она была зла на мужа. – Рина, – зашептал Борис, наклонившись к самому её уху, – ну не сердись, пожалуйста. Ну да, я не должен был решать за тебя. – Нет, не должен, – ответила ему и потянулась за бокалом с белым вином. Сделала глоток и вернула бокал на место. – Ну хочешь, он сейчас вернется, и я ему скажу, что передумал? – Борь, а я твоя вещь? – задала мужу встречный вопрос. – Что? – удивился и тут же заверил горячо: – Нет, конечно! Что такое ты говоришь? – Тогда как прикажешь понимать вот это твоё: ты не против, чтобы я с ним танцевала. И еще вот это: ты скажешь, что передумал. Что-то ответить на обвинения жены Борис не успел. В зале наступила тишина. Агулов закончил говорить, что-то шепнул подбежавшему к нему ведущему, получил его согласие, спустился со сцены и почему-то замер. Все вокруг с интересом удивленно переглядывались и ждали, что будет дальше. Ведущий, сияя улыбкой во все свои тридцать два зуба, слепя неестественной их белизной, захлебываясь от восторга и собственной значимости, объявил: – Право открыть бал предоставляется главному меценату! Богуслав Аркадьевич Агулов и его таинственная спутница! Кто окажется той Золушкой, которая откроет наш бал и, может быть, завоюет сердце самого завидного жениха нашей, не побоюсь этого слова, вселенной? Столики, за которыми сидели многочисленные гости, были расставлены по периметру огромного бального зала. В центре же было оставлено место для приглашенных танцевальных коллективов и для всех желающих танцевать бальные танцы. Основной свет в зале чуть притушили, но опустили луч прожектора на Агулова. Мужчина в луче яркого света шел медленно, двигаясь вдоль столиков и скользя взглядом по сидящим красавицам. Дамы, все как одна, независимо от статуса и наличия спутника, принимали кокетливые позы. Выглядело это так, словно падишах выбирает себе новую наложницу в гарем. Арине от этой картины стало противно, захотелось выйти из зала, а ещё лучше и вовсе уехать домой. Она и от того, что ей сейчас предстоит танцевать с Агуловым, была не в восторге, а уж то, что происходило сейчас, вообще было за гранью её понимания. А пресытившийся, уверенный в том, что ему всё в этой жизни можно, мужчина приближался к их столу всё ближе. “Господи, какой кошмар! – думала она, следя за женщинами всех возрастов. – Они что, действительно не понимают, как это отвратительно?” Она отвернулась от Агулова, не в силах больше смотреть на балаган, устроенный им. Арина не любила алкоголь, но сегодня, лишь бы не видеть того, что творилось сейчас в зале, ей захотелось выпить. Вино, надо отдать должное организаторам, было здесь вполне приличным. Она едва успела сделать глоток, как поняла, что сидит в луче яркого света. Это означало только одно – Агулов стоял за её спиной и уходить не собирался. Да, собственно, он и шел к ней, сам же её предупредил об этом перед тем, как пошел говорить речь. Ну и вот, дошел. Она аккуратно поставила бокал на стол и медленно развернулась к мужчине лицом. – Не откажете мне в туре вальса, Арина Николаевна? – Богуслав, говоря это, склонил голову. – Что вы, Богуслав Аркадьевич! Разве я посмею отказать вам в такой малости? – ответила в тон ему Арина и протянула мужчине руку. Взгляд, которым одарил её Агулов, принимая её руку, оказался неожиданно живым. Арина даже увидела быстро промелькнувшую улыбку на губах мужчины. Куда делся тот хищный и абсолютно непроницаемый взгляд акулы? И то надменно-холодное выражение его лица? Он вывел её в центр зала и, легко крутанув в свою сторону, замер напротив. Сделал шаг в её сторону, кивнул, приветствуя и приглашая к танцу. Арине оставалось только слегка присесть в ответном приветствии и вскинуть руки. В ту же секунду её правую подняли вверх, а левая – легла на мужское плечо. Горячая мужская ладонь легла на её поясницу, прижав к крепкому мужскому телу. Но, прежде чем зазвучала музыка и они легко, словно это не был их первый совместный танец, начали двигаться, Арина услышала: – Расслабься и просто получай удовольствие. Я поведу. Она лишь успела поднять на него взгляд, как зазвучала музыка. Спустя несколько первых секунд, поймав нужный ритм дыхания, поняв, что её партнер идеально двигается и точно не отдавит ей ноги, Арина расслабилась и отдалась музыке. – Умница, – услышала она тихое. – Я рад, что не разочаровался в тебе. – А уж как я-то рада, что ты не разочаровался во мне! – не стала она сдерживать своего раздражения. – Решила показать зубки? – он тихо усмехнулся. – Не находишь, что поздновато? – Намекаешь на компромат? Так мы не в позапрошлом веке. Хотя и тогда танец не являлся чем-то компрометирующим. – Разве это все? А как же слова ведущего о Золушке и моем сердце? – сверкнул он сталью во взгляде. – О! Боюсь, я уже не в том возрасте, чтобы верить в сказки, – она улыбнулась одними губами. – Уверен, ты заблуждаешься, Арина, – он произнес её имя, странно растянув, словно прокатывая на языке и прислушиваясь к тому, как оно звучит. – Я буду звать тебя Ари. Мне так больше нравится. – А мне нет. Я не люблю, когда коверкают моё имя, – отрезала жестко. – Разве я его коверкаю? – вполне натурально и искренне удивился мужчина. – Я всего лишь его сократил. Против этого Арине нечего было возразить. Вариант, мол, не хочу и всё, был смешон, а Агулов, решив додавить, продолжил: – Твой же Борюсик сократил его до дурацкого “Рина”. Почему мне нельзя сократить его на более красивый вариант? Арина, думая, что ослышалась, подняла на мужчину взгляд и даже на миг потерялась от разительной перемены в его глазах. Его глаза цвета холодной стали сейчас были живыми! Куда делся тот стеклянный и отстраненный взгляд? На неё смотрели с заинтересованностью и любопытством, а где-то глубоко, на самом дне, словно солнечные лучики, пробивающиеся сквозь толщу воды, мерцали смешинки. Арина моргнула, отгоняя наваждение, взяла себя в руки и ответила: – Во-первых, тебя не касается то, как обращается ко мне муж. А во-вторых, что за странная манера коверкать имена? – Разве ты не зовешь его так? Борю-ю-юсик. Борю-ю-юсечка, – продолжил ёрничать мужчина. – Нет, не зову. – А как зовешь? Расскажешь? – Нет. – Почему? – Потому что это не твое дело! То, что происходит в семье, остается в семье. А то, что ты, возможно, будешь инвестором в проекте моего мужа, не дает тебе право влезать в нашу с ним личную жизнь! – проговорила жестко, всё так же глядя в глаза Агулова. Бровь мужчины едва заметно дернулась, Арине даже показалось, он именно этого ответа и ждал от неё. Слишком уж довольным он сейчас был. – Нравится тебе это или нет, но я уже в неё влез, – мужчина усмехнулся одной из своих дежурных улыбок и неожиданно остановился. И в абсолютной тишине договорил: – И гораздо глубже, чем ты себе представляешь, Ари. Оказывается, она, увлекшись разговором, не заметила, что музыка закончила звучать. Арина оглянулась, поняла, что они снова стоят в центре зала и почти ровно на том же месте, с которого и начали танец. Это было и хорошо, и плохо одновременно. Хорошо, потому что была надежда, что последние слова мужчины никто кроме неё самой не расслышал. А плохо, потому что она не смогла бы ответить на вопрос, как долго они стоят на глазах всего зала и о чем-то говорят? – Я провожу вас! – Агулов, нацепив непроницаемую маску, склонил голову и подставил ей локоть. Довел Арину до их столика и отодвинул стул, приглашая присесть. Выпрямился и, обращаясь к Борису, но достаточно громко, так, что услышали все, сидящие за их столом, бросил: – Завтра жду тебя в своем офисе. Я согласен вложиться в твой проект. А сейчас прошу прощения, но вынужден откланяться. Хорошего вам вечера. Не стесняйтесь и ни в чем себе не отказывайте. Банкет оплачен. Агулов ушел, а все, кто сидел за столом, замерли, глядя ему вслед.