91. Даша
Проходят дни и я постепенно отвлекаюсь от мыслей о Ринате. Идет подготовка к свадьбе.
Ольга Константиновна попросила у меня прощения за свои сомнения, но я ее и не винила. Ринат все же ее сын.
Когда за ужином Марат сообщил ей, что у нас будет ребенок, она расплакалась. Я встала и подошла к ней и мы обнялись.
— Ты должна быть самой красивой невестой! — твердо решила за всех нас она и сама вплотную занялась организацией свадьбы.
На последнем приеме у врача Марат прямо спросил, кто у нас родится. На ответ врача, что пока еще рано и нет стопроцентной уверенности, Марат возмутился, что это плохая клиника с плохим оборудованием. Я кое-как успокоила его, сказав, что до определенного срока пол выяснить невозможно.
— Но ты же понимаешь, что должен родиться сын? — многозначительно смотрит он на меня, как будто это зависит только от меня.
— А если родится дочка? Ты ее не будешь любить? — спрашиваю я.
— Я ее оставлю в старых девах, чтобы ни один мудак не смел даже похотливо смотреть на нее, — на полном серьезе отвечает Марат. — Так что, Даша, пусть лучше родится сын.
Марат неисправим.
До свадьбы остается неделя. Все уже готово. Все приглашены. С каждым днем я нервничаю все больше и больше.
В один из вечеров Марат долго не приходит с работы. Потом раздается звонок от него.
— Даша, я не приеду сегодня. Ложись без меня. Потом объясню.
И это все звучит холодным, каким-то чужим голосом. Я начинаю переживать.
Набираю ему сообщения. Много сообщений. И получаю лишь сухое:
«Даша, потом поговорим. Прошу тебя. Только не нервничай. К тебе это не относится».
И тишина. Ночь я провожу одна. Впервые после моего возвращения.
Все время порываюсь набрать Марата, но понимаю, что стряслось действительно что-то важное. И страшное? Его голос не оставляет вариантов.
Марат приходит на следующий день вечером. Когда я уже передумала все мысли, изгрызла все ногти.
Я выбегаю в коридор ему навстречу. Взгляд стеклянных глаз останавливает меня.
— Рината убили, — тихо произносит он и у меня вырывается глухой крик.
Решительно бросаюсь Марату на шею и прижимаю к себе.
Какой бы ни был, но Ринат был его братом. И сыном для Ольги Константиновны. Что сейчас происходит с ней? Страшно представить.
— Марат, — шепчу я и тяну его за собой в комнату.
Сажаю на диван, а сама сажусь в его ногах.
— Марат, мне очень жаль, — говорю искренне. — Прости. Есть и моя вина в том, что случилось.
— Глупости, — говорит Марат. — В этом только его вина. Он сам выбрал такой путь. Не хотел жить спокойно. Я столько раз вытаскивал его из дерьма… Столько раз.
Утыкается лбом в ладонь. Неужели плачет? Пусть. Так будет легче.
Я глажу его по ногам.
— А мама? Знает? — спрашиваю несмело.
— Да. Она в больнице.
— Боже! — вскрикиваю я. — Марат, можно я к ней поеду?
— Завтра, Даш. Все завтра. Я устал.
— Да-да, конечно. Пойдем.
Помогаю ему встать и веду в спальню.
В кровати Марат прижимает меня спиной к своей груди. Как будто ищет защиту от всего навалившегося. Я кладу свои руки на его на моем животе.
Я не знаю, что говорить в такой ситуации. Он сам почувствует все. Я уверена в этом.
Ночью Марат спит плохо. Постоянно просыпается, будит меня, пытаясь прижать к себе еще ближе. Будит поцелуями в спину. Потом опять успокаивается. Но ненадолго.
В связи с последними событиями свадьба отменяется. Все время занимают посещение Ольги Константиновны в больнице и организация похорон.
Рината хоронят в закрытом гробу и мне не хочется знать, почему, хотя я и догадываюсь.
Все эти дни Марат практически не говорит. Мы молча кушаем, решаем какие-то вопросы, ложимся в кровать. Без единого лишнего слова. Только все по делу.
В день похорон, навестив Ольгу Константиновну в больнице, мы возвращаемся домой.
Марат опять идет к бару. И меня это пугает. Потому что за последние дни было выпито слишком много. Я ничего не говорила, понимала, как ему тяжело и что он пытается забыться в алкоголе. Но так же не может продолжаться столько времени.
Поэтому сегодня я подхожу к нему и забираю стакан. Марат непонимающе смотрит на меня.
— Марат, — говорю я, — я рядом. И хочу, чтобы и ты был рядом со мной. Не удаляйся. Ты мне нужен. Прошу.
— О чем ты, Даша? Я же здесь.
Молча беру его за руку и веду к креслу. Толкаю и он садится. Я встаю на колени у него между ног. Берусь за ремень.
— Не надо, Даша, — говорит Марат.
И это не мой Марат и меня это пугает еще больше. Поэтому, несмотря на его слова, расстегиваю ремень, замок на брюках и спускаю боксеры.
Член еще не возбужден, но дергается, как только оказывается в моих руках.
— Даша, — тяжело выдыхает Марат и впивается пальцами в ручки кресла.
Я руками поддеваю его рубашку наверх и покрываю быстрыми поцелуями живот и ниже.
Обхватываю рукой еще мягкий член и начинаю водить по нему.
Марат откидывает голову назад.
Я убираю кожу и открываю головку. Обвожу ее большим пальцем, а потом наклоняюсь и облизываю языком.
— Даша, — опять выдыхает Марат.
Пальцами ощущаю, как постепенно напрягается его член. Становится твердым, большим.
Вбираю в рот головку и посасываю. Потом языком прохожусь по всей длине уже торчащего вверх ствола и вбираю его в себя максимально возможно. Начинаю водить вверх-вниз, лаская и языком.
Марат тяжело и часто дышит. Хрипит. Потом поднимает голову и кладет руку мне на затылок. Чуть натягивает волосы и я теперь смотрю на него. Не отводя взгляда, он удерживает мою голову и начинает сам подмахивать бедрами вверх-вниз. Входит в меня глубже, но я не сопротивляюсь.
Он трахает мой рот, стиснув зубы и пристально глядя мне в глаза.
Потом сперма выстреливает мне в горло и я сразу же глотаю ее.
Марат отпускает мои волосы и я медленно вылизываю член от остатков спермы.
— Иди ко мне, — говорит Марат и тянет меня вверх.
Накрывает мои губы и шепчет, немного отрываясь:
— Спасибо, маленькая моя. Спасибо.
Мы расписались с Маратом без каких-либо церемоний. Все приготовления были отменены. Ольгу Константиновну, наконец, выписали из больницы и мы переехали к ней. Ей нельзя было оставаться одной. Пока Марат был на работе, я проводила время с ней. Пыталась отвлечь ее от мрачных мыслей.
В университете пока пришлось взять академ. По утрам меня постоянно тошнило, да и в течение дня тоже.
Я огорчилась, приняв такое решение, но Марат убедил меня, что еще ничего не потеряно. Я всегда смогу вернуться, если захочу.
На очередном узи врач-таки обрадовал Марата — у нас должен родиться сын.
Услышав это, Марат подхватил меня и стал кружить.
— Поставь меня на место, — попросила я. — Иначе твоя радость будет омрачена моим завтраком.
Новость о внуке благотворно подействовала и на Ольгу Константиновну. Она стала постепенно приходить в себя. Особенно ее отвлекало обустройство детской.
Давид родился в положенный срок. Я была против того, что Марат был на родах, но он сразу же вошел в зал, как только наш сын впервые закричал.
— Сын, — гордо, но с нежностью заявил Марат, как будто сам себе.
Потом подошел и поцеловал меня.
— Спасибо, маленькая.
Спустя месяц, уже дома я стою у двери и с приятной теплотой, разливающейся по всему телу, наблюдаю за Маратом, который долго сидит у кроватки спящего Давида и просто смотрит на него.
Я подхожу и кладу ему на плечи руки. Он встает и целует меня. Подхватывает на руки и уносит в нашу комнату.
— Я тут подумал, — говорит тихо, потому что дверь в комнату Давида не закрыта, — глядя на нашего сына.
И берется за пояс халата, тянет его, распахивает полы и рукой проводит мне между грудей.
Потом наклоняется и целует грудь, ключицы, шею.
— Я подумал, — шепчет уже в губы, — что хотел бы еще сына. Прямо сейчас.
С улыбкой смотрю на него.
— Сейчас?
— Да, чтобы не ждать несколько лет, как ты сказала, рекомендует психологи. К черту психологов! Хочу сейчас!
Впивается мне в губы и руками сжимает грудь. Потом отрывается и развязывает шнуровку на своих спортивных штанах.
— Марат, — спрашиваю с улыбкой я, гладя его по груди, — а если девочка родится? Ты дашь ей шанс выйти замуж?
— За кого? — Марат удивленно смотрит на меня. — Все мужики — мудаки.
— Все? — мне сложно сдержать смех.
— Все! — хрипит Марат и уже толкается в меня своим возбужденным членом. — Все! Поэтому давай мальчиков делать, — говорит прерывисто в такт своим движениям во мне. — Я же уже знаю, как.