Глава 22

Я молча поднимаюсь с кровати и собираю по комнате свою одежду. Марат молчит. Наблюдает за мной, а потом тянется к тумбочке за сигаретой. Прикуривает, выдыхая густой белый дым. Я нервно натягиваю на себя майку, не с первого раза попадаю ногой в штанину, перед глазами все плывет, сердце все еще гулко бьется в груди, а стыд и чувство неправильности разъедают изнутри.

– Это было в последний раз, – считаю своим долгом предупредить его, чтобы хоть как-то удовлетворить свою гордость, о которой на время напрочь забыла.

Давидов лишь хмыкает в ответ, пронзая меня взглядом своих глаз. Не верит.

– Будьте готовы, через несколько дней покинем коттедж, скорее всего вернемся в столицу, там проще раствориться в толпе, – его голос звучит хрипло и низко. Он лениво потягивается, нисколько не стесняясь своей наготы, а потом кривится от боли и разминает руку.

Я резко отвожу взгляд в сторону от его внушительного мужского достоинства и  иду к двери, но, уже взявшись за ручку, застываю и оборачиваюсь:

– Я волновалась за тебя, винила себя во всем, а оказалось зря. Ты такой же, как и остальные.

– Разве я когда-то говорил, что лучше? – спрашивает с вызовом, стряхивая пепел от сигареты прямо на поднос. Я разворачиваюсь, руки сжимаются в кулаки от злости, лицо пылает, открываю рот, чтобы сказать парочку лестных слов, но в следующий момент дверь в комнату неожиданно открывается, впуская незнакомую мне девушку.

– Маратик, ты живой! Когда папа сказал, что ты в больнице, я места себе найти не могла. – Дамочка меня не замечает, с порога бросается к Давидову, на моем же лице появляется горькая улыбка, на глаза наворачиваются слезы. Я застываю каменной статуей, не понимая, что происходит. Вернее, понимаю, но не хочу верить в то, что у Марата есть девушка. Или невеста…

Мужчина прикрывается одеялом и слегка отстраняет от себя незнакомку.

– Алла, зачем ты приехала? – кривится, при этом смотрит на меня с тревогой. Словно ему не все равно на мои чувства.

Я хмыкаю, и этот звук оказывается довольно громким, чтобы девушка заметила меня.

Она хмурится, окидывая меня взглядом с ног до головы, потом вновь поворачивается к Марату:

– Что происходит? Кто это? Почему ты лежал перед ней голым? – голос раздраженный, с истеричными противными нотками, смотрит на меня с враждебностью и брезгливостью. Ну да, я ведь только проснулась, даже привести себя в порядок как следует не успела, Алла же выглядит не хуже моих девочек, которые участвуют в показах.

– Пойду я.

Я решительно направляюсь на выход из комнаты и громко хлопаю дверью. Ноги не держат меня, поэтому я упираюсь спиной в стену и пытаюсь выровнять сбившееся дыхание. Ненавижу, как же я его ненавижу!

В голове уже десятки вариантов происходящего. Я прислушиваюсь к тому, что происходит за дверью, но разобрать ничего невозможно. Судя по тому, насколько свободно передвигается по дому Алла, она не просто знакомая на ночь, здесь что-то намного больше. Ведь охрана впустила ее без проблем, и где спальня Марата, она безошибочно знает.

Глухие шаги заставляют меня оторваться от стены и встрепенуться. В коридоре появляется мужчина. И, кажется, я его знаю. Он идёт медленно, лицо не выражает ни одной эмоции. Высокий и поджатый, несмотря на свой возраст. Боже.

Он лишь мазнул по мне взглядом, приняв, скорее всего, за прислугу, и без стука прошел в комнату Марату. Седовласого мужчину с слегка раскосыми глазами я часто видела на страницах газет и телевидении. Гольдман. Губернатор. Вот кто пожаловал к Марату, а Алла, если не ошибаюсь, его дочь.

Дрожь в руках все не унимается. Я скидываю в рюкзак все попавшиеся вещи, а потом, словно настоящая истеричка, вытряхиваю обратно на кровать. Убираю в сторону вечернее платье, которое засунула туда какого-то черта, и черный пеньюар, который не заказывала, но он все равно оказался среди моих покупок. Даша, к счастью, не замечает моего настроения, играет в куклы и время от времени пытается утянуть меня к себе.

Какого черта, спрашивается, я так расстроилась из-за какой-то малолетки? Ну подумаешь, у Марата есть девушка, мне-то что? Я ведь хочу наконец-то выбраться из этого дома и больше никогда в жизни не видеть  Давидова. Наверное.6dfffc

Все же одинокая слеза скатывается по щеке. Мне становится жаль себя. До безумия. Почему в этом мире я ни разу не почувствовала рядом с собой сильного мужчину, который любил бы и заботился обо мне? Сейчас, на трезвую голову, весь брак с Андреем кажется одним сплошным фарсом. Я жила своей жизнью, он – своей. И всего несколько месяцев в год мы играли роль семьи или… скорее, соседей. Жалость к себе начинает злить ещё больше. В конце концов, я самостоятельная независимая женщина. У меня есть куча недвижимости, бизнес, немаленькие суммы на  банковских счетах. Зачем мне вообще какие-то отношения? Заведу себе любовника, секс без обязательств – лучшее решение.

Тихий стук в дверь прерывает мои мысли, я быстро вытираю глаза ладонями, но открывать не спешу, да и не нужно: Марат, не дождавшись моего разрешения, сам входит в комнату. Уже одет и вновь серьёзен, с безразличным выражением лица, словно это не он всего полчаса назад ласкал мое обнаженное тело. Он молча окидывает меня хмурым взглядом, пересекает комнату и останавливается рядом с дочерью. Я напряжённо слежу за каждым его движением, женщина внутри меня жаждет истерик, хочет забросать его вопросами и обвинениями, но гордость не позволяет упасть еще ниже.

 — Нравится здесь? — спрашивает у Даши, и она в ответ довольно машет головой, а потом дает Марату куклу и протягивает свою ладонь, приглашая его поиграть с ней.

Я слежу за этой картиной с замиранием сердца. Мне хочется рявкнуть на мужчину чтобы не подходил к моей дочери, но и в то же время Даше он, кажется, нравится и есть хоть маленькая, но вероятность, что для неё он станет лучшим отцом, чем Андрей.

Я продолжаю заниматься своими делами, стараясь не обращать внимания на гостя, но между нами такое напряжение, что кажется, вот-вот – и рванет. Я спиной чувствую тяжёлый взгляд Марата, воздух между нами накаляется, сгущается, дышать становится труднее, а сердце в груди бьется так гулко, что, кроме этого звука, порой ничего и не слышно. Я жду, когда он наконец-то скажет, зачем явился, но тот нарочито избегает меня. Словно и сам не знает, что сказать. Словно ему не все равно, что я чувствую по поводу того, что у него есть девушка.

— У нас на обед останутся гости, — наконец-то прерывает затянувшееся молчание. — Это мой друг, Сергей Николаевич, и его дочь. Она придумала себе что-то о том, что мы...

— Не надо, — прерываю его резко. — Мне все равно, кто вы там друг другу.

— Правда? — Его бровь ползет вверх, он смотрит на меня с насмешкой. — Это поэтому ты бросаешь на меня убийственные взгляды и фырчишь, как недовольный ёж?

Марат откровенно издевается надо мной, разжигая злость внутри ещё больше. Я мну в руках майку, с силой заталкиваю ее в рюкзак. Молчу.

— К часу спустишься вниз, я попрошу, чтобы за Дашей присмотрела Лиза.

— Что? Почему я не могу взять ее с собой?

— Там будут взрослые разговоры, не предназначенные для детских ушей, — с заминкой отвечает Марат, и я напрягаюсь, чувствуя ложь в его словах.

— Что происходит, Марат? Это и есть твой конкурент? — напрягаюсь я, чувствуя, как опасность витает в воздухе. Если я права, то Давидов осел, что пустил его на порог своего дома.

— Нет, скорее союзник, но я не хочу светить дочь лишний раз. Подстраховаться не помешает, правда? — Выжидающе смотрит на меня, а потом поднимается с пола и идёт в мою сторону. — Не накручивай себя и не придумывай то, чего нет. — Подушечкой большого пальца он касается моих губ, и я вздрагиваю, отходя от него на шаг, потому что от такой близости вновь начинает вибрировать все внутри. — И не обращай внимания на Аллу, ее папочка как-то оговорился, что хорошо бы объединить семейный бизнес, теперь она дождаться не может, когда же мы поженимся.

— Она ничего так, — произношу безразлично, отводя в сторону взгляд.

— Всего лишь приставучая малолетка с завышенной самооценкой. Буду ждать тебя внизу.

Марат внезапно   наклоняется ко мне и дарит легкий поцелуй. Это так неожиданно, что я просто застываю на месте, не в силах что-то сказать либо пошевелиться.

— Цём, цём, — к нам бежит Даша, радостно улыбаясь и ожидая, когда и ей перепадет внимание. Я звонко целую ее в щёку, она смеётся, а потом хватается за штанину Марата, заглядывая в его глаза снизу вверх, и ожидает, когда и он поцелует ее.

— Солнышко, дядя не любит целоваться. — Но вопреки моим словам Марат садится на корточки и осторожно, словно боясь навредить Даше, притягивает ее к себе и прикасается губами к виску.

Я внимательно наблюдаю за сменой эмоций на его лице. Слегка растерян, мышцы расслаблены. А ещё глаза полны удивления и непонимания, что делать дальше. Он совершенно не знает, как обращаться с детьми, делаю вывод я, но уже и этот маленький шаг навстречу радует.

— Мне пора, — произносит хриплым голосом и уходит, а я все пытаюсь найти общие черты между ними. Но, кажется, их нет, и это настораживает меня. Если он не хочет показывать тест на отцовство, я должна сама найти его.