Глава 45 – Смысл

Злата – в чёрном закрытом платье. Волосы строго собраны в косу.

Тихо играет Патрисия Каас «Le mot de passe», отцу нравилась эта музыка. Злата двигается плавно, словно под ритм. Сложно отвести взгляд…

Всё время рядом с бабушкой. Та плохо себя чувствует. Усаживается в драпированное кресло во главу стола.

Гости начинают подходить.

Вспоминаю похороны деда. Картинки совпадают. Поминальный ужин тоже был в банкетном зале, оформленном в тёмных тонах. Только я был совсем маленький и смотрел на это со стороны. А сейчас я в центре событий. Хотя тоже стараюсь держаться в стороне.

– Осмолов, врач-психиатр, собственная частная клиника, – негромко комментирует мне Волков одного из гостей. – Есть несколько «заключённых». Практикует. В проблему я его в общих чертах посвятил…

– Ты с ним работал уже?

Улыбается, не отвечая на вопрос.

– Надёжный человек.

– Понял.

Клещами из него не вытащишь! Но это полезная деформация. Пусть будет.

Отвожу в сторону этого психиатра, обсуждаем детали, цены, процедуру оформления недееспособности и опекунства.

Со стороны поглядываю, как встречает и рассаживает гостей Злата. Достаёт телефон из сумочки. Что-то читает там… Улыбается в экран. Кому? Пишет что-то скользя пальчиками по экрану и пытаясь сдержать улыбку.

«С кем она?» – вопрос начинает стучать у меня на подкорке.

Нельзя быть таким параноиком.

Отвожу от неё взгляд. С усилием. И натыкаюсь взглядом на Ваху. А он тоже улыбается в экран своего телефона. Я перестаю слышать, что говорит мне Осмолов. Кислота заполняет каждую мою клетку.

Нет… Нет! Это бред. Такого не будет. Злата любит меня. Ваха – не станет мутить за спиной. Это паранойя!

Извинившись перед врачом, подхожу к жене, заглядываю ей в глаза. Она с вниманием открыто смотрит на меня.

– Что-то идёт не так?

– Всё – так.

Прикасаюсь незаметно костяшками пальцев к её лицу.

– Ты любишь меня?

Взгляд тут же смягчается, становится нежным и проникновенным, ноздри вздрагивают. Меня окутывает теплом. Прижимая к лицу мою руку, целует в ладонь. Целую её в ответ в висок.

Я – кретин. Шизанутый ревнивец.

Только отпускаю эту ебанутую мысль, что она может переписываться с Вахой, как её телефон снова пиликает. И она не прикасается к нему при мне. Не смотрит, кто написал.

Взрывает! Но я держу себя в руках.

– Посмотри… – стреляю глазами на сумочку.

– Позже, гости… – отходит от меня.

Ну, бля…

Не отбирать же телефон? Она психанёт. А там сто процентов никаких левых переписок. Обидится за недоверие. И будет права.

Выдохни, Черкасов! Это – не про Злату.

Разворачиваюсь в сторону Вахтанга. Довольный как слон. Ну, пиздец… Привет, паранойя!

Подхожу к нему.

– Дэм, хочешь анекдот расскажу?

Анекдоту ты улыбался? Ладно, живи.

– Вроде как не к месту, поминки.

– А он в тему.

– Ладно, давай.

– «От чего умерла ваша теща? Грибами отравилась. А почему на шее синие пятна? Грибы есть не хотела!»

– Смешно… – расслабляюсь я.

– Смешно, да. А если он не захочет есть грибы?

– Мы ему их нальём. Концентрат псилобицина с усилителями будет на стенке его бокала. А от спиртного мой брат никогда не отказывался.

– Демон, – мгновенно становится серьёзнее Ваха, глядя мне за спину.

Разворачиваюсь. А вот и наш главный гость! Брат стоит в арке с двумя охранниками. Решительно двигаюсь к нему на встречу, одновременно со Златой.

– Родион… – неспешно подходит к нему Злата. – Оставь свою охрану за дверью, будь любезен. Здесь, – обводит она рукой стол. – Только гости.

– Руку мне не пожмёшь, брат? – дёргается агрессивно его верхняя губа.

– Рукопожатие – это знак доверия. Он означает, что в руке не зажат камень, который человек готов бросить в тебя. Но в твоей руке он зажат, верно?

И в моей!

– Верно! Но придётся тебе меня сегодня терпеть, – надменно. – Бабушка желает, чтобы я присутствовал на поминках.

– Желания Нины Андриановны в такой день нами будут учтены, – холодно гасит конфликт Злата. – Пойдём, я посажу тебя.

Злата берёт меня под руку.

– Как моя дочь? – по дороге интересуется Родион.

– У тебя есть дочь? Жаль, что семья не в курсе, – парирует она.

– Добрый вечер, – кивает он бабушке.

– Родион… Спасибо, что пришёл помянуть отца, – бросает та. – Напротив меня, будь любезен.

Указывает ему место на противоположном торце стола.

Официанты разливают спиртное. Опираясь ладонями на стол бабушка встаёт. Обводит взглядом присутствующих.

– Мой сын был достойным членом рода Черкасовых. Человеком, радеющим за свою семью и детей. Сегодня сорок дней, как он покинул нас. Он дал этому миру трёх сыновей. И мне хочется надеяться, что ему не будет стыдно ни за одного из них. И он надеялся, что каждый из них укрепит род по мере возможности. Если же в силу здоровья какой-то из них не сможет, то Альберт завещал, чтобы остальные позаботились о нём так, как будет необходимо.

Всё присутствующие уверены, что речь идёт о Марке. Но только самые близкие знают – бабушка говорит о Родионе. И смотрит она во время речи в его глаза.

Произносит прощальные слова, поднимая бокал. Родион допивает до дна. Злата лишь пригубляет.

– Хорошее вино. Не понравилось?

– Понравилось… – облизывает губу.

– Выпей. Всё под контролем. Расслабься немного.

Кивает. И снова делает вид, что пьёт, смачивая губы.

Ну нет, так нет…

Несколько человек поднимается по очереди ещё, чтобы выразить соболезнования и сказать свои речи. Встаю следующим.

– Самым важным для отца всегда было держать дела семьи в порядке. И в знак уважения к нему, необходимо всё вернуть на круги своя. Да, брат? – взмахиваю бокалом. – Выпьем за это. Чтобы мечты и дерзания отца реализовали мы – его дети.

Чуть заметно морщась, Родион в очередной раз выпивает. Присаживаюсь на место и сжимаю бедро Златы под столом. Пора…

Гости общаются. Рядом с Родионом пустые стулья. Присаживаюсь.

– Я удостоен беседы? Вау.

– Говорят, завтра ты улетаешь, Родион.

– Эта страна не для меня. Как и этот скучный бизнес. Я его продал. Ты в курсе, наверное. Такой щелчок по носу ты не пропустишь. Оставил себе небольшой поток с доли акций. Мне хватит на Лакшери! И ты ни-че-го не сможешь с этим сделать, отец, – недобрая усмешка.

Зрачки расширены, взгляд плавающий.

– Брат! – поправляется он, встряхнувшись.

Его пальцы мажут мимо бокала. Координация нарушена. Поплыл…

– Лакшери… – задумчиво смакую я это слово. – Окей.

С другой стороны, напротив меня садится человек Волкова. Гипнолог. Темноволосый худощавый мужчина с орлиной внешность. Влад. Волков уверял, что он спец.

Влад ловит удивлённый взгляд Родиона. Они зависают глаза в глаза. Влад протягивает Родиону часы с секундной стрелкой.

– Вы обронили…

– Я?!.. – гротескным движением Родион опускает голову.

– Это Ваше, – внушающе. – Посмотрите. Посмотри внимательнее… Раз… Два… Три… – в такт движения секундной стрелки.

Ухожу распорядиться, чтобы тихо выставили охрану Родиона. У меня здесь целая армия. Злата уводит бабушку. Ей ни к чему лишние потрясения. Поминки закончены.

Когда я возвращаюсь, Родион с воплями ужаса стряхивает с себя несуществующих насекомых. Со стола летит посуда. Гости тактично отворачиваются, пытаясь делать вид, что ничего не происходит.

Успокоив, Родиона усаживают обратно за стол. Ошалелым взглядом обводит замерших в шоке людей. Путает одного из приглашённых с отцом. Начинает с ним… «спорить»?

– Ну ты же хотел умереть, отец?! Так в чем трагедия?? Я же помог!

Разворачивается к другому.

– Ты чего смотришь на меня?! – агрессивно. – Ты же мёртвый…

Люди в ужасе поднимаются из-за стола. Даю ему немного побуйствовать. Взмахиваю незаметно рукой, приглашая санитаров Осмолова.

Охрана, извиняясь, выводит людей. Укол в предплечье и Родион оседает. Его выводят через чёрный ход. Быстро увозят.

Вот так вот просто можно уронить того, за спиной которого нет ни одного любящего человека, который бы бился за него. И как высоко не взлетай без семьи, без своих ты никто. Твои наемные люди забудут о твоей персоне, как только не получат свои бабки. А люди Родиона нихера не получат!

Сажусь за пустой стол. Слышу, как пытается прорваться охрана брата. Там Макс, Вахтанг и Волков. Сквозь них не пройдут.

Выпиваю в полном одиночестве рюмку. Я исправил твои ошибки, отец. Пусть ничего тебя не тревожит.

Поднимаю вафельную розетку с чёрной икрой, рассматриваю.

– Лакшери…

Ставлю её обратно.

Разве в этом смысл?

Закусываю кусочком чёрного Бородинского.

Нет, смысл не в этом. Мой смысл ждёт меня в машине. Она не притронулась к еде сегодня. А я не хочу ничем наслаждаться без неё. Мы поужинаем дома. Сегодня, как никогда, я нуждаюсь в том, чтобы быть рядом с семьёй. После ухода отца она стала моим царством. Хочу домой…

Ухожу.

Я не радуюсь падению брата. Мне плохо, что он часть Черкасовых. И это мы с отцом отчасти виноваты, что он так опустился. Хотя выбор был за ним, конечно. А ему не надо было давать выбор и свободу. Не его вариант!

И у меня тьма вопросов по воспитанию своих. Где граница?

Я бы хотел, чтобы Злата была сейчас беременна. Но торопить не решаюсь, ей непросто.

Сажусь к ней на заднее сиденье. Выключая экран, поспешно убирает телефон в сумочку.

– Черкасова… – сдаваясь, признаюсь в своих заморочках. – Переломаю всё нахрен сейчас здесь. С кем?

Смотрю перед собой. Разворачивает за подбородок моё лицо.

– Я тоже тебя люблю, – смотрит мне в глаза.

– Ладно… – улыбаясь, придушиваю ее слегка за шею. – Но имей в виду, если вдруг что – Вахе пиздец. А тебя я не отпущу все равно!

– Страшный Демон! – хлопает мне игриво ресницами.

Зараза… Перестала бояться! Теперь и управы не найдешь на неё. Ох…