Глава 22

Варя

Снова пиликает сигнализация.

После откровенной ночи с Ринатом я разомлела и не с первой же секунды смогла подняться с постели. Вынуждена признать, что атмосфера в доме настолько спокойная и безобидная, что даже мои взвинченные нервы немного успокоились…

Я поверила в реальность того, что мы можем быть счастливы.

Уверенность Рината, его страстность и напор сделали своё губительное дело. Я снова доверилась ему всей душой и открылась.

Голова немного гудит от выпитого накануне вина.

Нахожу взглядом будильник.

Ещё так рано.

Даже не рассвело…

Кто же приехал?!

Может быть, Ринат забыл что-то в доме приятеля и вернулся.

Я нахожу планшет и переключаюсь на камеру над входом, чтобы увидеть лицо гостя.

Через миг с громким криком отбрасываю планшет в сторону. Словно он ядовитая кобра, готовая броситься и укусить в любой миг.

Планшет падает экраном вниз. Я забираюсь с ногами на кровать и застываю в приступе паники.

Там…

Вадим Сазонов.

Это он.

Он нашёл меня.

Нашёл даже там, где меня никто не мог найти!

Ледяная паника сковывает меня целиком. Каждая клеточка тела поражена вирусом — смертельно опасным, разрушающим нервную систему.

Как он нашёл меня?!

Где Ринат?! Что случилось?!

Пип-пип-пип…

Планшет продолжает издавать противный писк, сигнализируя, что незваный гость настойчив.

Я осторожно сползаю с другой стороны кровати и трясущимися руками хватаю одежду в охапку. Просторный спортивный костюм, не стесняющий движений холодит разгорячённую кожу. Быстро собираю волосы в пучок.

Для того, чтобы взять телефон и позвонить, нужно подойти к тумбе справа от кровати. С той стороны на полу валяется брошенный мной планшет. У меня даже не хватает смелости поднять его и снова взглянуть на экран.

Но я должна это сделать.

Вдруг просто ошиблась?!

Хотелось бы, чтобы это был лишь ночной кошмар, пробравшийся в полусонное утреннее состояние.

Но тревога пронизывает насквозь. Ледяные иголки впиваются под кожу…

Этот страх — настоящий, а его причина более чем реальна.

Я обхожу планшет и беру в руки телефон, чтобы набрать номер Рината. Глеб Бекетов оставил мне телефон с одним номером, но я попросила Рината оставить дополнительный контакт. Я не собиралась звонить ему по десять раз на день, но почувствовала себя намного спокойнее, когда появилась возможность связи с любимым.

Раз за разом набираю номер.

Гудки обрываются стандартной фразой, что телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети.

Значит, беда стряслась на самом деле.

Палец сам тянется к кнопкам, чтобы позвонить на второй оставленный номер — номер Бекетова.

Но что, если моя тревога оказалась ложной?!

Я заставляю себя поднять планшет.

Вглядываюсь в лицо ненавистного мужчины.

Это он — мой ночной кошмар, отчим и муж в одном лице.

Вадим поднимает голову вверх и улыбается прямиком в камеру. Его улыбка торжествующая и уверенная в себе.

Он говорит что-то.

Я нажимаю на кнопку «ответить». Но ничего не говорю.

— Наконец-то. Открывай, девочка. Я знаю, что ты там!

Должна молчать. Не говорить ни слова.

— Я не открою тебе! Ни за что!

— Откроешь. Твоя интрижка с восставшим из мёртвых мужем не прошла мимо меня, — скалится Вадим. — Надумала уйти от меня, подставить?! Ничего не выйдет. Вернее, у Рината уже ничего не вышло.

— Всё получится. Я не открою тебе. Можешь пытаться проникнуть силой, но у тебя ничего не выйдет. Дом очень хорошо защищён.

— Зачем мне поднимать шумиху?! Ты сама выйдешь ко мне, как послушная и любящая жена.

— Нет! Я ненавижу тебя… Презираю! Ты мне противен! Меня трясёт от омерзения, когда ты прикасаешься ко мне и целуешь! Я ни за что не буду с тобой!

Губы говорят ответ быстрее, чем успеваю перехватить стремление бросить хотя бы раз в лицо Вадиму все свои чувства.

После высказанного разом лёгкие словно становятся больше. Дышать гораздо проще. Огромный груз свалился с души.

— Ненавижу. За всё, что ты сделал. В особенности, за аборт! Ты чудовище!

Улыбка застывает на лице Вадима.

— Это тебе Ринат так сказал? Ты веришь лжецу, бросившему тебя? — усмехается Вадим.

Но я знаю, что лжец здесь только один — это сам Вадим.

— Удачи, Вадим. Я…

— Ты, сука, откроешь эту дверь прямо сейчас, — говорит он тоном грозного отчима.

Вадим воспитывал меня в строгости. Он не поднимал на меня руку в подростковом возрасте и в юности, но мне хватало даже его тона — холодного, властного, давящего.

Теперь он говорит со мной точно так же, как с маленькой, глупой девочкой, которая наделала огромным проблем.

Я начинаю безотчётно бояться…

— Рината больше нет. На этот раз точно!

Вадим поднимает телефон и тычет им выше, демонстрируя мне какое-то фото на экране.

Фото горящей машины.

— Это фикция.

— Это правда. Твой бывший муж снова залез не туда и на этот раз всё закончилось. Навсегда!

Не могу поверить, что это правда. Я верила, что мы сможем решить все проблемы, хотела, чтобы мы были вместе…

— Ты лжёшь. Лжёшь! Лжёшь!

— Открой мне, сука. Не заставляй меня делать больно Ринатовскому выблядку! — повышает голос Вадим.

— Что?!

— Выблядок сидит в машине. С моим человеком. Будешь послушной девочкой, поедешь со мной, и я разрешу ему жить. Даже буду иногда радовать тебя новостями о его успехах. Будешь упрямиться… Что ж. Я избавлюсь от него. В последнее время мне всё труднее видеть его мерзопакостную мордашку, так похожую на физиономию Рината. Выбор за тобой.

— Ты лжёшь… — шепчу едва слышно.

Я в безопасности. Сазонов не сможет войти. Он просто пытается обманом выманить меня.

Он лжёт!

— У тебя есть пять секунд. Четыре… Три… Две… Одна…

Едва сдерживаю крик в лёгких.

— Что ж, ты подписала выблядышу смертный приговор.

Сазонов подносит телефон к уху, оборачивается куда-то в сторону и машет ладонью, говоря:

— Отвези мальчишку подальше и избавься…

— Нет! Не смей! Я… Я открою!

— Что-что?!

Сазонов поворачивается в мою сторону.

— Я плохо расслышал. Повтори.

— Я открою, — повторяю ослабевшим голосом.

Может быть, он блефует. Но может быть, он не лжёт.

Пятьдесят на пятьдесят.

Вадим — очень опасный человек. Иногда он кажется мне настоящим психопатом. Такой способен на всё, ради достижения своей цели…

— Открой немедленно! Или…

Я безумно быстро тыкаю на кнопки, чтобы дверь распахнулась и впустила того, кого я боюсь больше всего на свете.

***

— Варя-а-а-а…

Голос Вадима раскатывается по всему дому удушливой волной, которая подбирается всё ближе и ближе.

Ради спасения сына я должна быть благоразумной.

Но пальцы так и тянутся запереть дверь на замок.

Однако я не успеваю.

Дверь спальни распахивается и на пороге появляется отчим. Взбудораженный, исхудавший, со впавшими щеками и горящим, безумным взглядом.

— Выходи, — приказывает он. — И никто не пострадает.

— Я… не пойду. Не могу. Я же не люблю тебя. И никогда не полюблю.

— Полюбишь, девочка. Ты меня полюбишь…

Он расставляет руки широко и шагает ко мне, улыбаясь мягко-мягко, но глаза мерцают жадным и холодным огнём.

— Ну же. Обними меня. Обними крепко, по-настоящему. Я тебе всё прощу. Всё-всё, — соблазняет низким, проникновенным тоном. — Обещаю.

— Никогда не смогу полюбить тебя. Вадим, это обман… Ты обманываешь себя.

Не знаю, с чего вдруг я решила, что говорить с человеком, настолько маниакально зацикленным, это хорошая идея.

Я поверила, что смогу достучаться до него?!

Но почему?!

Или этот порыв продиктован отчаянием?! Когда все средства кончились, я пытаюсь говорить открыто…

— Тебе нужна помощь. Позволь помочь?

— Поможешь. Мне станет легче, когда ты вернёшься туда, где и должна быть. Ко мне. Кажется, ты хотела отдохнуть вдвоём? Я собрал для нас чемоданы. Поехали… Только ты и я.

Близко. Он так близко, что я чувствую тяжеловатый запах его парфюма, с горькими нотами можжевельника.

— Я не смогу больше изображать счастливую жену и мать.

— Зачем изображать? — удивляется он. — Ты будешь счастлива. Со мной. Только со мной. Я сделаю тебя счастливой. Я…

Он внезапно крепко хватает меня и сжимает до хруста в костях и резкого потемнения в глазах.

— Вадим… Мне больно!

Он немного разжимает хватку.

— А мне как больно, Варя. Как больно было узнать, что ты сбежала. Ты сделала мне очень больно…

Вадим наклоняется и снова стискивает меня до боли и перебирает пряди, втягивает носом запах моих волос.

Внезапно замирает.

— Ты пахнешь этим кобелём, как сука конченая! — отталкивает ладонью.

Кажется, всё было зря. И выход есть только один. Я отшатываюсь и успеваю схватить пистолет с тумбы.

Поднимаю ледяной металл ствола повыше, наставив на отчима дуло пистолета.

— Я выстрелю. Уйди, пожалуйста. Уйди, Вадим. Оставь меня в покое… Не заставляй меня делать это. Пожалуйста.

— Стреляй, я охотно на это посмотрю. Ты всегда плакала над гибелью домашних питомцев в фильмах. Ты не сможешь выстрелить в меня… — убеждённо ухмыляется Вадим.

Я так устала бояться отчима и жить в тирании, что зажмуриваюсь и… нажимаю на курок.

Не происходит ничего.

— Забыла снять с предохранителя!

Вадим выбивает пистолет из моих рук и прикладывает рукоятью по скуле. Она взрывается острой болью и начинает кровоточить. Отчим прихватывает кожу ниже разбитого места. Я лишь констатирую факт, но не чувствую почти ничего.

В голове звенит и острая боль пульсациями расползается по всему телу.

— Никогда. Никогда. Не смей поднимать на меня руку. Тем более, не смей наставлять на меня пистолет! — рыкает отчим. — Нужно вот так… — щёлкает. — Теперь это очень опасная штука. Заряженная. Не для твоих ручек! А теперь пошла. Пора вернуть тебя домой!

— Ты покажешь меня сыну такой?! Избитой?

Я в полной заднице.

Иначе и не скажешь. Но за страхом и паникой меня больше всего беспокоят мысли о сыне. Я не могу причинить ему боль, пусть даже сама в этот момент корчусь в агонии…

— Кому-кому?! — спрашивает отчим. — Сыну? Девочка, я не настолько глуп, чтобы тащить его сюда. Это был блеф, а ты купилась.

Он смеётся.

Чудовище!

— Но в чём я не блефую, так это в том, что выблядыш получит билет в один конец, если ты не станешь вести себя, как подобает верной и любящей жене.

Вадим тащит меня через весь дом, во двор.

— Вадим, ты болен. Тебе нужна помощь специалиста… — всхлипываю я.

— Одно душевное лекарство я уже принял. Избавился от Рината. Раз и навсегда! — самоуверенно заявляет отчим.

Покинув пределы двора, мы оказываемся на улице. Возле дорогого внедорожника Сазонова.

За рулём никого. В салоне — тоже. Только крышка багажника задрана вверх и слышится шум.

— Эй ты! Дмитрий! Живо за руль! Чего ты там возишься?!

Вадим запихивает меня на заднее сиденье и обходит автомобиль.

— Я кому сказал: посади свой зад на водительское…

Сазонов не договаривает. Слышится выстрел. За ним второй.

Почему-то они звучат по-разному, как будто стреляли двое.

Я подпрыгиваю на сиденье и, услышав шум драки, выскальзываю из салона.

— Сука. Как же. Ты. Меня. Достал! Убью…

Слова смешиваются с прерывистым, тяжёлым мужским дыханием.

Жестокие, хлёсткие звуки ударов…

Злобное рычание. Мат. Хрип и бульканье крови.

Нужно сделать всего два или три шага.

Но меня словно парализовало.

Я хочу подойти и боюсь.

Боюсь поверить в то, что голос Рината — заплетающийся и уставший — мне лишь почудился.

Тело решает за меня быстрее. Обогнув авто, я замечаю Вадима, распростёртого на земле и Рината, сидящего сверху.

Они в паре метров от джипа. Кажется, стреляли оба, но потом Ринат бросился на Вадима, повалил его и жестоко избивает рукоятью пистолета.

Разбивает его лицо в фарш. Уже черт лица не видно.

Вадим не сопротивляется. Кисти рук раскинуты безвольно, только кончики пальцев подрагивают, как сигнал, что Сазонов ещё жив.

— Ринат?! Ринат! Хватит…

Я бросаюсь к любимому и перехватываю его кулак.

— Ринат! Не убивай его! Хватит!

— Он… Он…

— Я знаю. Знаю! — обняв Рината, плачу. — Но я не хочу, чтобы его смерть была на твоей совести. Он повержен и без сил. Ты победил. Ты! Должен быть другой вариант! Кроме убийства.

— Я иного варианта не вижу. Ты знаешь… Знаешь, что за первой подставой тоже он стоял?! За той самой, из-за которой я оставил тебя… Это всё он! Всегда он… Конченый ублюдок, повёрнутый на тебе!

— Он болен. Тяжело болен… Я не хочу видеть в ночных кошмарах его смерть! — плачу и размазываю по щекам слёзы вместе с кровью, сочащейся из разбитой скулы.

Ринат прекращает лупить Сазонова. Но и не обещает мне ничего.

Откуда-то издалека нарастает шум. Словно несколько авто несутся на полной скорости.

— Сядь в машину! — командует Ринат. — Живо! Я надеюсь, что это мои люди, но… Лучше быть готовым!

Я повинуюсь его приказу и забираюсь на заднее сиденье, замечая, как подбирается Ринат и прячется за боковиной машины, осторожно выглядывая.

Три… Четыре… Пять…

Я насчитала пять массивных внедорожников, сплошной чёрный блестящий металл и агрессивный хром.

Ринат перестаёт прятаться и резко распрямляется. Впрочем, движение немного смазанное.

Кажется, приехали его люди.

Из машин высыпают верзилы в костюмах. Раньше я бы назвала их просто «братки», однако сейчас они все лощёные, как на подбор, и максимум, который можно сказать про них — сотрудники службы безопасности.

Ринат раздаёт приказы налево и направо.

Я замечаю, как двое бегут к машине, припаркованной в метрах пятидесяти от нас.

— Он на заднем сиденье! В больницу! Как можно быстрее! — кричит им вслед Ринат.

Вадима крепко связывают. Он до сих пор находится в бесчувственном состоянии.

Я рада, что он не сможет причинить вред ни мне, ни Ринату.

— Феечка, как ты?!

Ринат садится рядом, на заднее сиденье, и прижимает меня к себе. Я взбираюсь на его колени и начинаю рыдать. Громко-громко.

— Я знаю. Знаю. Тебе страшно и больно?! Но теперь всё кончено… Всё кончено. Он от нас не уйдёт. Я не позволю. Мы будем счастливы и заберём сына. Я куплю нам дом, о котором ты всегда мечтала. Заведём кота, собаку и трёх долбаных канареек или даже десять, если захочешь, чтобы они по утрам будили тебя своим пением…

Ринат говорит мне все эти сладкие обещания, вперемешку с глупостями, целует и держит в объятьях.

— Ты станешь моей женой? Снова? Прошу.

— Что?!

Я замираю на коленях Рината. Не могу поверить своим ушам, даже плакать перестала.

— Ты станешь моей женой? — снова спрашивает Ринат.

Предельно серьёзно.

— А как же твой договорной брак? Я думала, что у вас с Кайсаровым сделка, обязательства и бешеная неустойка… Я…

— Нахуй всё. Я люблю тебя, хочу вернуть нам с тобой семью. Деньги не имеют значения. Даже если я потеряю часть капитала, ради вас я подниму в десять раз больше.

— Не надо криминального риска! — пугаюсь в тот же миг.

— Всё будет законно, — успокаивает меня Ринат лёгким поцелуем. (3303c)

— От тебя разит спиртным. Ты пил?

— Меня заставили. Но это не имеет значения. Я достаточно трезв, чтобы помнить всё сказанное и нести ответственность за сказанное. Ты. Станешь. Моей. Женой?!

— Да… — шепчу едва слышно. — Да-да. Да!