Глава 24

Ринат

Сазонов сильно осунулся за прошедшие дни. Щетина отросла, став небрежной. К тому же взрослого мужчину не красят припухлости от синяков. Выглядит он неважно, но взгляд у него до сих пор такой же горящий и полный ненависти.

Увидев меня, Сазонов резко вскидывает левой рукой. Наручники звякают о металл койки.

— Тебе это с рук не сойдёт, Ринат!

— Уже сошло. Я буду держать тебя здесь столько, сколько потребуется, а потом…

— Дай угадаю. Хочешь мои деньги и мою жену?!

— Варя не твоя жена. Она моя жена.

— По бумагам…

— Завались! — медленно ныряю в карман и достаю коробку с обручальным кольцом. Показываю кольцо из платины с большим, чистым бриллиантом. — Феечка уже сказала мне «да». Осталось утрясти мелкие нюансы.

— Я ни за что не дам ей развод. Никогда! Ты пожалеешь! У меня большие связи, мои влиятельные друзья размажут тебя по стенке…

— Я пустил слушок, что ты собираешься кинуть многих людей на бабки, поэтому пропал. Подкупил несколько твоих людей, которые активно подтверждают эти слухи не только словами, но и делами, слив несколько сделок и перегнав значительную сумму денег.

— ЧТО?!

— Ты сказал, что мне поздно учиться. Однако это не так. Ещё ты сказал, что никому нельзя верить. Ты настолько огромный мудак, что твои люди продали и предали тебя с удовольствием!

В разговоре с Вадимом я немного приукрасил действительность. Всё не так легко. Но сейчас главное — добиться от Сазонова желаемого, а на войне все средства хороши.

— Стоит тебе выйти отсюда, засветиться, и тебя порежут на ремешки. На очень тонкие ремешки.

— Будешь вечность держать меня здесь?! — плюётся слюной. — В больнице? Не выйдет!

— Я бы тебя убил с удовольствием. Тебя бы не нашли. Но Варя решила иначе. Она не хочет пачкаться твоей смертью, старый козёл. Поэтому сейчас мы поступим так.

Сазонов начинает дёргаться остервенело, сдирая наручниками кожу на запястье до самого мяса. Он швыряет в меня все предметы, до которых дотягивается. Смотрится смешно и убого.

Жду, пока закончится его истерика.

Он замирает через несколько минут, полностью обессиленный, с пенящейся слюной на губах, дышит загнанно, со свистом.

— Мы поступим так, — повторяю я. — Сейчас в палате наведут порядок и пригласят юриста. Ты подпишешь все необходимые бумаги, в том числе, и на развод. Подписывать придётся много, старый хрен. Поэтому разминай свои пальцы!

— Не подпишу. Ничего не подпишу. Ничего! Иди ты на хуй!

— Не подпишешь, заживо сгниёшь в этой палате. Из-под тебя даже утки не станут выносить. Сдохнешь в собственных нечистотах. Советую тебе не упрямиться. В конце концов, у тебя есть старые родители, о которых некому позаботиться, кроме тебя.

Сазонов замирает, потом снова матерится, но выдыхается очень быстро, выплюнув желчно:

— Хочешь, чтобы я подписал бумаги? Я подпишу их только после того, как поговорю с Варей. Лично!

— Захлопнись, урод. Ты не увидишь её. Ни за что. Только через мой труп.

Сазонов тянет время, сыплет угрозами. Но в итоге понимает, что выхода нет и Вари ему не видать, как собственных ушей без зеркала.

— Думаешь, это конец?!

— Думаю, да.

— Я выпутаюсь из этой ситуации!

— Сомневаюсь. У тебя есть только один выход — подписать все бумаги и довольствоваться той возможностью, что так щедро подарила тебе Варя — возможностью на жизнь.

— В стенах этой больницы?!

— Да.

Психлечебница для богатеньких. Откровенно говоря, здесь не так много пациентов, которым нужна психологическая помощь, это лишь ширма. Гораздо больше неугодных жён и мужей, престарелых родителей, ненужных родственников, от которых необходимо избавиться, но не хочется брать грех на душу.

В итоге Сазонов согласился.

Но перед этим Вадим основательно испытал моё терпение на прочность ещё несколько раз, пытаясь вывести из себя.

Ничего не вышло.

Его слова и угрозы — лишь пустышки.

Вадим Сазонов много умничал, но не понял одного: окружая себя близкими людьми, даже подчинёнными, нужно всегда оставаться человеком, а он вёл себя, как высокомерный кретин.

К тем, кто был ниже его по статусу, относился со снобизмом и откровенным пренебрежением, многих держал в кулаке страхом, угрозами. По нему никто не будет скорбеть и скучать, кроме родителей.

Сазонов подписал все необходимые бумаги.

Последний росчерк даётся ему с большим трудом. Он больше часа сидит над подписанием бумаг о разводе с Варей.

Приходится поторопить его.

Но он всё равно по миллиметру движет ручкой по бумаге. Ещё немного, и я точно взорвусь, придушу гада голыми руками!

Однако через миг он откладывает ручку в сторону.

— Забирай, — говорит пустым голосом. — И отцепи меня от кровати!

— Не так быстро. Не раньше, чем я всё проверю, получу сына, а Варя — то, что ей причитается. Не раньше, чем будет полностью закрыта подставная фирма на имя Вари. Словом, тебе придётся здесь быть прикованным какое-то время. Потом тебе позволят передвигаться по территории больницы, а будешь паинькой — даже выпустят погулять в сад. Но территорию больницы ты не покинешь.

Сазонов пожирает взглядом бумаги на развод, которые я складываю в папку. Потом поднимает на меня взгляд — опустошённый, выпотрошенный. Словно я отнял у него действительно важное, смысл его жизни…

Больше ничего не говорит. Я одержал верх и вернул себе семью, а он оказался за бортом.

Уже стоя у двери, слышу последнюю фразу Сазонова:

— Ты ошибаешься.

Замираю, напрягшись.

Больше всего не люблю такие моменты — острые шпильки, брошенные в спину.

— В чём же я ошибаюсь?

— В мотивации Вари. В причинах, по которым она просила оставить меня в живых. Дело не в сердечной доброте. Просто у Вари рука не поднимется убить отца её ребёнка, — гнусно хихикает Вадим.

Какой ребёнок?

Нет никакого ребёнка.

Он блефует. Не хочу дарить ему ни секунды триумфа! Молчу.

Обернувшись, вижу, как Сазонов буквально захлёбывается смехом.

Наверное, он просто умом тронулся!

***

— Даже не верится, что мы уже сегодня заберём Ваню, — шепчет Варя.

После того, как я побывал в больнице у Сазонова, потребовалось утрясти ещё несколько нюансов. Они заняли еще два дня и только теперь настал миг, когда мы едем за Ваней.

Вдвоём с Варей.

Позади еще две машины охраны. Хочется обезопасить жену и сына всеми возможными методами.

— Заберём. Обязательно заберём.

Переплетаю пальцы с пальцами Вари и целую.

— Честно говоря, боюсь, что это может оказаться лишь сном. Вдруг проснусь и…

— Ты не спишь, Феечка. Пора бы и нам взять своё от жизни. Верно?

— Да, верно. Просто паранойя меня ещё не скоро отпустит. Мне всюду чудится Вадим, его влияние, слова… — Варя встряхивает головой, прогоняя наваждение, и поправляет красивую причёску на тёмно-русых волосах. — Я думала, что он не сдастся так просто и помучает нас отказами.

— Не выйдет! Я вернул Сазонову его же пилюлю, — говорю жёстким тоном. — Распустил слухи, что он кидает партнёров, подкупил его людей, чтобы действительно кинуть на большие бабки одного-двух серьёзных людей. Теперь репутация Вадима испорчена, а несколько особо требовательных кредиторов ищут его всюду. У него один выход — остаться там, где он сейчас.

Варя задумчиво кивает, а я не могу понять, что же её так сильно терзает? Какие мысли бродят в голове, кроме беспокойства за Ваню? Кажется, есть что-то ещё, но Феечка не спешит открыться. Возможно, это лишь остаточная тревога, и зря накручиваю себя?

Очень хочется в это верить.

***

До посещения закрытого интерната для богатеньких деток я и не подозревал, что существуют подобные заведения. Они выходили за пределы моей картины мира. Однако теперь мы стоим в холле и ждём, когда воспитатель приведёт нам Ваню.

Здесь обстановка, как в роскошном отеле — мраморные полы, большие хрустальные люстры, свисающие с потолка, куча охраны с потрескивающими рациями. Даже контрольно-пропускной пункт оформлен по первому слову безопасности.

Работники учреждения вежливы и вышколены. Управляющая заверила Варю, что Ваня ни в чём не нуждался, был обеспечен всем необходимым и напоследок выразила сожаление, что супруг Вари находится в больнице и не смог приехать сам.

— Бывший супруг, — отрезает Варя. — Мне неприятна эта тема, я хочу как можно скорее забрать отсюда своего сына.

— Может быть, вы к нам ещё вернётесь, — улыбается заведующая.

У меня внутри всё переворачивается от этих слов. Варя тоже выглядит потрясённой до глубины души.

— Я отойду позвонить и поинтересуюсь, насколько успешно проходят сборы Вани, — извиняется заведующая.

— Мне плевать на его вещи, лишь бы сынишка поскорее оказался с нами! — вполголоса замечает Варя.

Феечка ещё держится спокойно, но я вижу, как быстрее и быстрее бьётся синеватая венка на её шее. Кажется, она уже готова разнести здесь всё в пух и прах, лишь бы поскорее увидеться с сыном.

— Всё хорошо, Варя, — успокаиваю ласковым жестом, скользнув по талии.

— Надеюсь, что так и есть! — говорит она и коротко вскрикивает, прижав ладони к груди. — Ваня!

— Ма-а-а-ама! — раздаётся ответный крик Вани.

Видно, что ему очень не терпится сорваться на бег, но правила в интернате строги настолько, что даже сейчас он лишь ускоряет свой шаг, а не бежит.

Зато Варя не сдерживается и сама подбегает к Ване, обняв его. Секунда, две, три…

Я пытаюсь начать дышать и сдержать влагу, от которой щиплет глаза. Так много раз представлял этот миг, но видеть сына вживую оказывается сродни чуду.

Я жадно рассматриваю Ваню — тёмную, коротко-стриженную макушку, смуглую загорелую кожу. Отмечаю мелкие детали: вихры на макушке слева — даже короткой стрижке их не победить, удивлённые брови вразлёт — достались от Вари.

Сердце обливается кровью и бьётся через раз.

— Я так по тебе скучала, Ваня! — говорит сквозь слёзы Варя.

— Я тоже, — шмыгает носом сын, потом оглядывается на сотрудника интерната и спрашивает с опаской. — А ты меня навсегда заберёшь? Дядя Вадим сказал, что ты мной сильно расстроена и мне нужно научить вести себя хорошо. Я хорошо себя веду. Правда? — спрашивает у управляющей.

— Иван — изумительный ребёнок! — заливается соловьём сотрудница. — Дисциплинированный, очень развитый. Его навыки в чтении потрясающие, он читает быстрее и лучше всех в группе. У Вани очень хорошо развито пространственное мышление.

— Достаточно, — останавливаю жестом управляющую. — Спасибо за всё, но сейчас мы справимся сами.

— Вам нужно будет подписать ещё несколько бумаг. Кем вы приходитесь Ване? В бумагах могут расписываться только родители и усыновители…

Этот простой вопрос проделывает дыру в моём сердце. В плане оформления официальных бумаг у меня на Ваню нет никаких прав.

— Я всё подпишу, — обещает Варя и, крепко обхватив личико Вани ладонями, говорит ему. — Вадим заболел, у него были трудности, поэтому он так поступил. Но больше никто и никогда не заберёт тебя и не разлучит нас.

— Даже если я буду плохо себя вести?

— Особенно, если ты будешь проказничать. У меня для тебя есть большой сюрприз.

— Какой?! — загораются глаза Вани.

— У нас новый дом и… — Варя делает паузу. — Твой папа вернулся.

Варя

Я не могу насмотреться на сынишку и не хочется разжимать объятий. Вдыхаю запах его кожи, для меня сын всегда пахнет солнцем и теплом.

Он здесь, рядом со мной, как и мой любимый мужчина. Кажется, в жизни не было момента счастливее, чем этот.

Долгожданное воссоединение!

Глаза снова наполняются слезами счастья, мне не хватает лёгких, чтобы вздохнуть полной грудью.

— У меня для тебя есть большой сюрприз.

— Какой?! — спрашивает с нетерпением сынишка.

— У нас новый дом и… — собираюсь с силами. — Твой папа вернулся.

Не верится, что говорю это вслух.

Да, это реально! Наконец-то, после стольких долгих лет ожидания!

Я не вижу лица Рината, но слышу, как он подходит к нам и останавливается совсем рядом, словно ждал моего разрешения.

— Вернулся?! — спрашивает, затаив дыхание Ваня.

— Да, вернулся. Твой папа…

Ваня отрывает ручонки от моей шеи и смотрит по сторонам, мгновенно останавливает серьёзный взгляд карих глаз на Ринате.

— Папа?

— Привет, Ваня! — отвечает глухим, срывающимся голосом Ринат.

Он наклоняется, сначала по-взрослому, по-мужски пожимает ладонь Ванечки и только потом сгребает сына в охапку. Отрывает его пола и прячет лицо на худеньком плече ребёнка.

Слышу, как эмоции рвут Рината изнутри, сдавленный всхлип сказал больше самых красноречивых слов, как сильно он ждал эту встречу.

Поспешно вытерев слёзы с лица, подхожу к любимым, Ринат обхватывает меня свободной рукой, тесно прижав к своему телу.

— Я так долго этого ждал! — признаётся всё еще ломким голосом.

Ринат переводит взгляд покрасневших глаз на меня, хрипло обронив:

— Спасибо. За то, что говорила с ним обо мне.